Ночь красной луны

Как и следовало ожидать, на следующий день только и ходили разговоры, что про красную луну и новорожденного оборотня. Кто рассказывал, что видел непонятные силуэты в ночной тени, кто с ужасом в глазах пытался описать душераздирающий вой. В общем, страдали ерундой, как емко охарактеризовал эти действа Тсунаеши. - Гокудера – кун, это уже невыносимо, - шатен готов был биться головой о ближайшую стену, лишь бы даже краем уха не слышать льющийся со всех сторон шепот: оборотни, оборотни, оборотни… - Это помешательство, самое натуральное. - В этот раз я с тобой согласен, - кивнул блондин, поглядывая на кучкующихся однокурсников. – Как стадо баранов, ей богу. - Вот-вот, - быстро закивал Тсуна. Как ни странно, больше раздражала даже не суть разговоров, а именно создаваемый из ничего гонор, щедро пропиаренный СМИ и иже с ними. – Меня вот больше волнует самостоятельная… - Они тебя всегда волнуют, - кивнул Гокудера, снимая и протирая очки краешком рубашки. - Гокудера – куууун, - заискивающе протянул Тсуна, состроив самое милое из возможных выражение лица. - Сам, - отрезал друг, поправляя сползающую сумку и одергивая воротник рубашки. Не нужно ему сверкать на весь институт засосами на шее. - Ну пожалуйста, - молитвенно сложив руки, Тсуна запрыгал вокруг Гокудеры резвым зайчиком. – Ты все равно в пять минут все сделаешь! - Тсуна, когда ты начнешь учиться? – устало вздохнул Хаято. Вопрос риторический, ибо ответ на него был известен всему окружению Савады еще со школьной скамьи: никогда. А не поддаваться на жалобные глазки Гокудера не мог. - Гокудера – кун, я тебя обожаю! – радостно подпрыгнул шатен, прекрасно понимая, что приятель сдался, и на самостоятельной ему помогут. Хаято ведь чертов гений. Тсуна выжил. Одно осознание этого его дико радовало. Работу он худо-бедно написал, за что уже сказал огромное спасибо Гокудере, вяло отмахивающегося от сих благодарностей. Самостоятельная была наипростейшая, и если бы кое-кто хоть что-то читал дома по программе, то справился бы и без чьей-либо помощи. Но Савада лентяй, каких свет не видывал. - Так, а теперь поведай мне, создание, - в своей обычной немного пафосной манере потребовал Гокудера. – Доделал ли ты доклад? Или сегодня нас ожидает занимательная беседа нелюбимого учителя с нелюбимым учеником? - Второе, - печально кивнул Тсуна, виновато опуская взгляд. Вчера вечером у него не было ни малейшего желания усаживаться за написание доклада об этих треклятых оборотнях. – Расскажу ему в общих чертах то, что всем известно. Лишь бы успокоился. - Кидо – сенсей от тебя так просто не отстанет, - с легким смешком прозвучал практически над ухом знакомый голос. Тсуна вздрогнул и повернулся, натыкаясь на давно знакомую личность. - Такеши, я тебе сколько раз говорил: не подкрадывайся к людям, - нравоучительно заявил Гокудера, ткнув засмеявшегося бейсболиста и одного из секс-символов института. – Особенно к Тсуне, он и без того нервный. - Нормальный я, - возмущенно буркнул Савада, демонстративно отворачиваясь от сладкой парочки. Ямамото Такеши как раз протянул ручки, привлекая праведно негодующего блондина к себе и нежно целуя в уголок губ. – Хватит нежности разводить. - Да брось, Тсуна. Что в этом такого? – беспечно отозвался Ямамото, продолжая обнимать поутихшего возлюбленного. - А того, - шатен указал в сторону кучки рыдающих девиц. – Ты разбиваешь сердца своим фанаткам. - Это их проблемы, - как и подобает собственнику, довольно фыркнул Гокудера. – Нечего носиться за этим бейсбольным идиотом. - Хаято, не обзывайся, - снова засмеялся бейсболист, игнорируя недовольное пыхтение и робкие попытки выбраться из объятий. - Ямамото, так что ты говорил про Кидо – сенсея? – Тсуна звучным щелчком пальцев привлек к себе внимание. - А, его просто выбесили, - с широкой улыбкой сообщил парень, ероша короткие темные волосы. - Кто успел? Обычно только я… - задумался Савада, почесав нос. А спустя мгновение карие глаза округлились. – Погоди-ка… Сейчас ведь были занятия у твоего курса? - Именно, - хихикнул Ямамото. – Он был шикарен, вот честно. Так не отжигал даже ты. - Ну, мне еще учиться и учиться до его уровня, - не смог сдержать улыбки Тсуна. – Все-таки вы уже заканчиваете. - Не напоминай, - поморщился Гокудера. – Как представлю, что мне писать курсовую за этого олуха с бейсболом вместо мозгов, так хочется прямо сейчас вешаться. - Не надо, - мило улыбаясь, попросил Тсунаеши, прижимаясь к приятелю. – Тебе ведь потом еще и за меня курсовую писать… - Да откуда же вы на меня беретесь, идиоты?! – под одновременный заливистый смех вознегодовал Хаято, хватаясь руками за голову. И ведь не откажешь этим придуркам… - Жив? – поинтересовался Гокудера, осматривая выползающего из аудитории приятеля. Выползающего практически в прямом смысле этого слова: на лице Савады отражались все муки ада, он хватался за стены и мелко подрагивал. - Знаешь, Гокудера – кун… Я не уверен, - хрипло выдохнул Тсуна, повиснув на плече друга. Блондин сочувственно погладил по растрепанным каштановым волосам, придерживая падающего юношу за пояс. – Так на меня еще не орали. - Говорил же, что надо было заниматься, - с укором произнес Гокудера. Тсуна лишь вяло махнул рукой, утыкаясь парню куда-то в район ключицы. Так плохо ему еще не было. - Оя, оя, что я вижу. Хаято – кун, изменник, - шатен с явной неохотой отлип от поддерживающего товарища и воззрился на потенциального обидчика, с запозданием узнавая голос и понимая, что вопли преподавателя истории были только разогревом. - Тсунаеши – кун, какое милое выражение лица, - промурлыкал высокий четверокурсник, однокурсник Ямамото и секс-символ номер один, Рокудо Мукуро. Эта абсолютно бессовестная задница-дебошир устраивал в институте такие спектакли, что уже давно должен был быть исключен, но идеальная успеваемость по всем предметам без исключения смягчала наказания. - Мукуро, чем ты так разбесил Кидо? – поинтересовался Тсуна, окидывая парня взглядом. Его не было видно около двух недель, но ничего во внешнем облике не изменилось: все тот же надменный плутоватый взгляд сапфировых глаз, неизменная прическа-хохолок и относительно вульгарный стиль одежды. Типичный Мукуро, если в двух словах. - Да ничем, - пожал плечами Рокудо. – Он сам по себе ненормальный. - Я этого не отрицаю, - согласно кивнул Тсуна. – И все же после твоих выходок, он, как правило, срывается на мне. Тебе ничего не будет, а меня и выкинуть могут. - А мне не все ли равно? – хитро прищурился Мукуро, терпеливо вглядываясь в лицо Савады. Шатен ненавидел, когда на него так смотрят – словно пытаются прочесть мысли, душу, считать каждый последующий шаг и посеять в душу смятение. - Как президенту студенческого совета – нет, - вклинился в разговор доселе молчавший Гокудера. – В противном случае, ты покажешь себя некомпетентным, и можно будет со спокойной совестью рассматривать твою кандидатуру на вылет. - Ты в своем репертуаре, Хаято – кун, - довольно улыбнулся Мукуро. - Да мне как-то параллельно. Просто перестань подставлять под удар Тсуну, - спокойно отозвался блондин. Шатен благодарно воззрился на приятеля, краем глаза отмечая недовольно сморщившегося Рокудо. - Вообще нам с Тсунаеши – куном давно пора объединиться, - сладко пропел парень, заправляя за ухо выбившуюся иссиня-черную прядь. – Мы оба пытаемся доказать старику Кидо одно и то же. - Что? – полюбопытствовал Тсуна. Он еще и на первом курсе слышал, что Мукуро постоянно конфликтует только с преподавателем истории, у остальных учителей и профессоров являясь любимчиком. - Что оборотней нет среди нас, - спокойно отозвался Мукуро, посмотрев в расширившиеся глаза шатена. – Ты ведь тоже не веришь в эти сказки, Тсунаеши – кун? - Не поверю, пока сам не увижу, - кивнул юноша, игнорируя предостерегающий взгляд Гокудеры. - Молодой человек, до чего же вы бестолковы! - Кидо – сенсей, прошу вас, не начинайте опять! – взмолился Тсуна, мысленно прося помощи у Гокудеры и понимая, что приятель ничего не может сделать. А довольный собой президент студ-совета уже давно скрылся за поворотом. *** Хибари тихо рычал от бессилия. Вчерашний день выдался не самым радужным, а новый обещал быть таким же. Едва проснувшись и ощутив в висках давление красной фазы луны, брюнет вскочил на ноги и поплелся в душ, смывать с себя остатки вчерашнего напряжения. Он уже отвык, что на него могут вести охоту. Развелось смелых. И именно тогда надо на него нападать, когда у Хибари совершенно нет настроения, да и возможности всех прикончить. За неделю до полной луны все ему подобные непозволительно слабеют, становясь похожими на вампиров, изголодавшихся по крови. И это было одним из многочисленных факторов, которые Кёю не устраивали: зависимость, ограничение, скованность, постоянная боль в висках и еще много чего. Приняв душ и условно приведя себя в порядок, Хибари вышел на улицу, собираясь заняться своим обычным времяпровождением: наблюдением за людьми. Он уже давно живет на свете, но замечал, что сами по себе люди не меняются. Изменились их запросы, частично поменялись их жизненные ценности, но никак не они сами. Люди не хотят просто жить, как оборотни, им нужна какая-нибудь бредовая цель, чтобы толкать себя к ней. А еще лучше, если цель не только бредовая, но еще и недостижимая. Как рассуждал Хибари, выше макушки не прыгнешь, а по сему не видел смысла ставить себе заоблачные цели, а потом подыхать в расстроенных чувствах, что не смог дотянуться рукой до мечты. Забавно, и повторяется уже из столетия в столетие. На улицах как обычно многолюдно. Кёя чутко улавливает мириады запахов, таких разных, не похожих между собой, но так гармонично переплетающихся. Каждый человек пахнет по-своему, отличаясь от остального стада своим собственным ароматом. Почему-то именно так Хибари характеризовал нынешнее общество: травоядное стадо, где он – ловко маскирующийся хищник, в любой момент готовый перегрызть глотку жертвы. Он принюхивается, стараясь учуять в кавалькаде оттенков хоть мало-мальски притягательный аромат, чтобы привлечь внимание его обладателя и… развести на кровь. Кровь животных, которой приходилось питаться в неделю перед полнолунием, сильно отличалась от людской и не могла насытить организм. И это бесило. Хибари никогда не набрасывался на первого встречного, но в этот раз был близок к этому. Состояние нелицеприятного мистического голодного вампира уже порядком надоело, а то, что по своему существу он относится вообще к другой касте, раздражало еще больше. Слепо смотря перед собой, Хибари не замечает идущего прямо на него человека. А когда замечает – уже поздно. Миловидный мальчишка влетает в него, как пушечное ядро, тут же отскакивая и удивленно таращась. Кея отмечает детали внешнего вида, такие бесполезные для него: растрепанные каштановые волосы и расширенные карие глаза. Тонкие выпирающие ключицы и соблазнительно пульсирующая под бледной кожей артерия. - Извините, - быстро проговаривает юноша и обходит его, смущенно опустив взгляд себе под ноги. А Хибари так и замирает посреди тротуара, жадно втягивая носом воздух. Он наконец-то уловил то, что нужно. Бесподобный, яркий и насыщенный запах чужой крови, горячей, туго пульсирующей по многочисленным венам. Непроизвольно облизав пересохшие губы, Хибари разворачивается, отыскивая каштановую шевелюру взглядом, но мальчишка уже скрылся из виду. И вдобавок появилось ощущение легкого дежа вю, потому что Хибари готов был поспорить, что уже видел этого парнишку, но где и когда напрочь забыл. Возможно, в тот момент ему было не до отвлечения на посторонние детали, раз он даже такого запаха не учуял. Ноги сами собой несут его в парк. В будние дни там не многолюдно и можно расслабиться, забравшись глубоко в чащу, туда, где особо никто и не найдет. Если специально не будет искать. Земля мягко пружинит под ногами, а изголодавшееся внутреннее чудовище просится на волю. Хибари смиренно уступает, понимая, что и так уже давно сдерживал истинную сущность. Несколько секунд невыносимой боли, словно разрываемый и заново сшиваемый на части, Кёя отдается инстинктам, неслышно ступая по изумрудной, поблескивающей от росы траве. Крепкие литые мышцы приятно перекатываются под толстой шкурой. Взгляд становится острее, а обоняние четче. Оковы человеческого тела сброшены, и теперь он настоящий хищник, умело выслеживающий жертву. Он улавливает каждый случайный шорох чутко подрагивающими ушами и принюхивается, чувствуя аппетитный заячий запах. Откуда в парковой территории столько крупных грызунов, Хибари не знал, но это играло ему на руку. Не приходилось задумываться о питании волка, потому что можно было смело отправлять его на охоту. Его сущность не привлекали люди, в отличие от других волков, кого привлекал экзотический вкус человечинки. А может дело было не в волке, а в самом Хибари. Есть относительно себе подобных, пусть они и представители травоядных – как-то мерзко. А вот заячья тушка вполне подойдет. Волк хищно клацает зубами и бросается на не успевшую среагировать жертву, вонзая длинные белоснежные клыки в мягкую плоть. Вялая тушка победно зажата в зубах, теплая кровь стекает из пасти на траву. Хибари мотнул головой и решительно направился к озеру, где можно спокойно поесть и погреться на солнышке. Быстро разделавшись с добычей и «умыв» пасть, на недолгое время окрасив воду в озере в красный, огромный черный волк с серо-стальным взглядом свернулся на берегу в аккуратный клубок, спрятав нос в длинной шерсти хвоста. После перекуса невыносимо хотелось спать, а переливчатое пение птиц и тихое журчание воды только способствовали умиротворению и сонливости. Но Хибари почти сразу понял, что не судьба ему вздремнуть. Чужой запах нормальный волк чувствует за километр, потому что зачастую приходится вставать на лапы и приготавливаться к драке. Однако, в этот раз ничего крупномасштабного не наблюдается. Запах чужой, но уже знакомый. Хибари лениво приоткрывает один глаз, разглядывая в щелочку застывшего в паре шагов светло-рыжего волка, преспокойно лакающего воду. Опять это надоедливое создание. - Ты знаешь, что я ненавижу по сто раз на дню обращаться, - ворчливо заявляет Хибари, морща нос и закидывая руки за голову. Пусть он и вернул себе человеческий облик, ощущение сытости и лени никуда не делось. - Да ладно тебе, Кёя, - тихо смеется второй оборотень, присаживаясь на траву рядом. – Мог бы и не обращаться. Все равно ничего внятного не скажешь. - Пф, - фыркнул брюнет, закрывая глаза. Голос давнего знакомого ему нравился, но нельзя сказать, чтобы он его любил. Вообще у них странные отношения были. Вроде и ладили относительно нормально, но ведь и грызлись постоянно из-за пустяков. - Представляешь, я в институт поступил, - хмыкнул блондин, ероша густые пшеничные волосы. – Там весело. - Меня это не интересует, - глубоко вдохнул свежий воздух Кёя, не открывая глаза и практически засыпая под ровный глубокий голос знакомого. - А зря, - улыбнулся блондин, посматривая на умиротворенного мужчину. – Там довольно много вкусных личностей. - Я же сказал, не интересно, - Хибари демонстративно потянулся, прогибаясь в спине и с довольной усмешкой наблюдая за голодным скользящим взглядом блондина. Что поделать, если на него половина оборотней облизывается. Но он такой же, как и они, поэтому волчатам ничего не светит. - Вредный ты, Кёя, - блондин растянулся рядом на траве, соблюдая дистанцию и не придвигаясь ближе, чем на полметра. Хибари Кёя намного сильнее его, и если брюнета что-то разозлит, то его блондинистую тушку ничто уже не спасет. - Открыл Америку, - буркнул мужчина, погружаясь в сладкую негу. Потом, возможно, они опять подерутся, а пока можно и поспать, игнорируя постороннее сопение рядом. *** Тсуна долго не мог уснуть, ерзая на простынях и постоянно думая. Нет, не о вечном, хотя не помешало бы. Он думал об объявившемся Мукуро, за две недели отсутствия ставшего еще более подозрительным, чем раньше. Теперь его ждала бесподобная сладкая жизнь, от одной мысли о которой хотелось выть не хуже пресловутых и завязших на языке оборотней. Да еще и сегодняшнее столкновение с тем парнем наложилось. Тсуна был уверен, что этот тот самый человек, подхвативший его в парке, вот только брюнет его, похоже, не узнал. Ну да, они же не друзья-приятели. И вообще, почему он об этом думает?! Шатен принял сидячее положение и подтянул к себе учебник по политике. Самое то, чтобы поскорее заснуть. А бесполезные мысли можно оставить и на завтра. Не хотелось бы не выспавшимся попасться Мукуро, ведь тогда он и два слова связать не сможет, а хитрющий президент студенческого совета найдет применение этой его слабости…