Ночь красной луны

От автора: Боже-боже, впервые у меня вышла такая глава ни о чем. Даже стыдно за нее, ну что поделать, ибо глава переходная и с нее-то как раз все и начнется. Ведь для чего-то же она написалась?.. Хотя, я лично больше склоняюсь к мысли, что персонажам просто захотелось пожить своей жизнью. В общем, отдаю на ваш суд. Приятного прочтения)) Ваша Лекса. Просыпаться вообще не хотелось. Да и зачем, когда вокруг так тепло и уютно, а снаружи его ждут только разговоры об оборотнях. Что бы ему не говорили, Тсуна уже давно решил для себя и не собирался нарушать собственное правило: пока не увидит оборотня своими глазами – не поверит и точка. Аж тошно. - Зверек, пора просыпаться, а то снова завтрак проспишь, - юноша недовольно ворочается, приоткрывая один глаз. Перед взглядом возникает ворот светлой футболки. Это кажется слишком подозрительным, поэтому Тсуна подскакивает и встречается взглядом с прищуренными серо-голубыми глазами. К щекам мгновенно приливает кровь, и шатен, путаясь в одеяле, вываливается из крепких объятий, резво отползая к своему футону, и уже оттуда спрашивает: - Какого черта я делал в твоей постели?! - Постелью эту кошачью лежанку сложно назвать, - Хибари невозмутимо принимается сворачивать футон. – Но я не прочь затащить тебя в нормальную кровать. - Хибари! – Тсуна уже не просто красный, он пунцовый. – Ни стыда, ни совести! - Верно, ничего лишнего, - хмыкнул брюнет. – Я честно уложил тебя на твое место, но ты сам ко мне потом забрался. - Быть такого не может, - насупился Тсунаеши, тщетно пытаясь прогнать румянец. - Может, - равнодушно пожал плечами Кёя, вытаскивая из сумки убранные туда джинсы и рубашку. – Ты еще бормотал «тут теплее» и нагло меня подвинул. - Блин, - Тсуна на пару минут прикрыл глаза, старательно справляясь со стыдом. Описанная вкратце ситуация была вполне в его духе: он в том году так к Гокудере забирался, но вот только друг не имел на него каких-то там невнятных видов. – Хибари, а тебе жарко не будет? – заметив, что парень вознамерился переодеваться, Тсунаеши резво принялся сворачивать футон, чтобы не бросить ни один лишний взгляд на идеальную фигуру брюнета. - Заботишься обо мне? – насмешливо интересуется Хибари, стаскивая с себя футболку и изящно прогибая спину. Тсуна все же случайно смотрит на него, отмечая и против воли запоминая каждый изгиб красивого тела. Ровная линия позвоночника, острые выпирающие лопатки и незамеченные ранее глубокие темные шрамы, тянущиеся от основания шеи и до поясницы. - Хибари, - Тсуна и сам не замечает, как оказывается рядом с брюнетом, осторожно касаясь кончиками пальцев темных полосок. Кёя вздрагивает от прикосновения, чуть повернув голову, показывая, что внимательно слушает. Странно, но такое легкое касание приятно, хотя раньше мужчина вообще ненавидел, когда к нему кто-то прикасался. Особенно, к спине. – Откуда у тебя такие шрамы? - Тебе это знать необязательно, - Хибари делает шаг в сторону, накидывая на плечи белый хлопок рубашки. Тсуна покорно отшатывается, незаметно потирая подушечки пальцев. У Хибари очень мягкая кожа. – Зверек, хватит зависать, на завтрак опоздаем, и твоя мамочка будет сильно волноваться. - Перестань так называть Гокудеру – куна! – Тсуна снова зарделся, полыхая праведным недовольством. Во-первых, Гокудера не вел себя как мамочка, да и вообще он парень, а, во-вторых… Какого черта он постоянно попадает именно на тот момент, когда Хибари застегивает ширинку?! Причем делает это так… В общем, от одного этого действа вкупе с хитро сощуренными красивыми глазами, становилось не по себе. - Савада, куда это ты уставился? – насмешливый голос, а горячее дыхание подошедшего слишком близко брюнета опаляет нежную кожу шеи. – Не уж-то уже готов познакомиться поближе?.. - Хибари, прекрати немедленно! – Савада вспыхивает как маков цвет, отпихивая от себя тихо смеющегося Хибари, и быстро выползает из палатки, больно стукнувшись лбом об чье-то, по всей видимости, колено. Потому что сверху на Тсуну посыпался поток не совсем нормативной лексики. - Прости… Мукуро, - вежливо кашлянул Тсуна, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный лоб. - Тсунаеши, твоя дурная голова, видно, чугунная, - прошипел Рокудо, держась за ногу. – А почему ты такой красный? - Сильно головой ударился, - Савада краснеет еще сильнее, закрывая лицо руками. До чего же стыдно!.. - Ой не ври, - елейным голоском пропел президент, хищным ястребом кружа вокруг шатена, впрочем, не забывая про пострадавшую ногу. – Ты всегда из вашей палатки вылезаешь красный и смущенный… Чем вы там занимаетесь? - Да особо-то ничем, Рокудо Мукуро, - парень сразу переключает свое внимание на выбирающегося из палатки брюнета. Голубые глазки сверкают неподдельным любопытством. – Ему просто нравится смотреть, как я переодеваюсь. - Неправда! – у Тсуны красными были уже даже уши, но он старательно хмурился и пытался придать себе более грозный вид. Выходило, надо заметить, неважнецки, но стоит отдать его попыткам честь. - Оя, оя, не думал, что ты такой извращенец, - Мукуро пригрозил Тсуне пальчиком, окидывая оценивающим взглядом Хибари. – Хотя я бы тоже на это посмотрел. Может, устроим в лагере вечер стриптиза? Старика можно убаюкать, а там… - Мукуро, попридержи свои развратные мысли, - грубо прервал назревающую дискуссию Гокудера. – После завтрака мы сворачиваем палатки и едем обратно в город. - Чего?! У нас же еще целый день! – Рокудо искренне возмутился, даже выпустив руку Савады, который поспешно юркнул за спину Хаято, потирая красные щеки. - Хибари, опять ты Тсуну трогаешь? – рыкнул блондин, сжимая кулаки. - Вао, как мамочка всполошилась, - усмехнулся Кёя, застегивая до этого распахнутую рубашку. - Перестань так называть Гокудеру – куна! – подал голос из своего надежного укрытия Тсуна. - Так, господа, давайте вы оставите свои семейные разборки на потом?! – требовательно топнул президент. – Гокудера, почему ты знаешь об отъезде из лагеря, а я нет?! - Иди и спроси, - хитро прищурился Хаято, накручивая прядь пепельных волос на палец. – У Кидо – сенсея. - Аааа, - глубокомысленно изрек Рокудо, кивая. Теперь понятно, почему его ставит в известность староста, а не сам учитель. Тот же его ненавидит. – Из-за оборотней? - Похоже на то, - пожал плечами Гокудера. – Так что иди буди своего соседа. - Ненавижу эту храпящую свинью, - пробурчал Мукуро, но все же поплелся к палатке. *** Сборы, вопреки ожиданиям, прошли тихо и спокойно. Никто особо не выступал, что хочет еще остаться в лагере и провести остаток заслуженного отпуска с друзьями на свежем воздухе. Они знали, что им ответит Кидо – сенсей на такие заявления: «Оставайтесь, если ваша душа желает стать волчьим шашлыком». В общем, все как обычно весело. Гокудера орал на Ямамото чуть больше, чем на остальных, Мукуро срывался на безотказном Дино, который блондинистым вихрем носился по лагерю, помогая всем и каждому. Правда, чаще такая помощь заканчивалась новой шишкой или же ссадиной. И снова вопли. Тсуна очень хотел куда-нибудь спрятаться. Провалиться в небытие на время, чтобы избежать насмешливого взгляда преподавателя, уверенного, что мальчишка осознал-таки свое неверие и теперь такой же, как и все. Была идея пристроиться рядом с Хибари, но воспоминания о не совсем удачном утреннем пробуждении и последующих событиях снова вгоняли юношу в краску, не давая покоя. - Тсуна, помоги мне! – услышал он голос Гокудеры и покорно пошел на зов, уже заранее зная, что в принципе, будет там просто как воодушевляющий фактор, не более. - Фух, я устал, - пользуясь минутным передыхом, Дино опустился на траву рядом с расслабленным Хибари. Брюнет приоткрыл один глаз, смотря на нарушителя своего спокойствия. - Конь, чего надо? – Хибари закидывает руки за голову, снова закрывая глаз. А ему так хотелось максимального спокойствия. - Ничего, - Каваллоне солнечно улыбнулся. – Просто ты этого не видишь, но я наблюдаю за тобой. Ты в Тсуне скоро дырку взглядом просверлишь. - Не так уж часто я на него смотрю, - брюнет против воли улыбнулся, чуть приподнимая уголки губ, но Дино был уверен, что это настоящая улыбка. Во всяком, на привычный хищный оскал не похоже. - Неотрывно – это разве не часто? – блондин позволяет себе легкий смех, уже зная, что Кёя не будет злиться. – Чем он так привлек тебя? - У него вкусный запах, - словно осознанно выискивая отговорку, протянул Хибари. - А если честно? – Дино щурит шоколадные омуты глаз, разглядывая спокойного и невозмутимого учителя. Его очень сложно прочесть, практически невозможно, и он за три столетия так и не научился определять, о чем же на самом деле думает Хибари. - Я не обязан с тобой откровенничать, - брюнет недовольно приоткрывает глаза, тихо рыкнув. – Этот разговор изначально был бессмысленен. Иди лучше молодняку помоги, а то он замотался уже. - Как прикажете, сэр! – Каваллоне шутливо отдал честь и, тихо посмеиваясь, поспешил на помощь молодому оборотню, терпеливо собирающему предпоследнюю палатку. *** В автобусе было еще хуже, чем при сборах в лагере. Тсуна только воодушевился, что сможет сесть с Гокудерой, ибо Ямамото выказал желание проделать обратный путь в обществе Каваллоне, с которым они очень хорошо поладили. «Два дебила - это сила» - вполне уместно высказался Мукуро, найдя поддержку в лице Хибари и Гокудеры. При таком раскладе, президент должен был или снова зависать над пасьянсом в одиночестве, или же усесться рядом с Хибари и доводить брюнета до нервного тика. Второй вариант нравился больше, но могло пострадать здоровье Мукуро, а в третий раз им жертвовать парень был не готов. Ведь третий выстрел – контрольный. Но все повернулось не так, как хотелось. Тсуна даже пискнуть не успел, как его сцапали за шиворот рубашки и затолкнули на сиденье к окну, перекрывая путь к отступлению (читать: спасению). - Хибари, опять ты начинаешь, - раз деваться уже некуда, то можно с чистой совестью строить из себя обиженную жертву. - Сам ты ко мне никогда не сядешь, вот и приходится делать все самому, - Кёя невозмутимо запихивал свою сумку и рюкзак Савады на багажную полку. – Даже если будешь сходить с ума от желания. - Прекрати говорить такие двусмысленные фразы, - фырчит Тсуна, всем своим существом излучая одно большое недовольство происходящим. А ведь все могло обернуться иначе, и он не слышал бы с одного края веселый жизнерадостный смех, а с другой – полные ехидства голоса и взаимные подколки. - Тебя это смущает? – Хибари смотрит насмешливо, не пытаясь скрыть веселых искорок в стальных глазах. Странно, а раньше он казался очень хмурым. - Меня это бесит, - Тсуна отмечает, что смотреть брюнету в глаза – непосильная для него задача, а по щекам расползается предательский нежный румянец. - Совсем не умеешь врать, зверек, - еле заметная улыбка, даже, скорее, ее тень, ложится на бледные губы. Хибари чуть придвигается на своем месте, опуская голову на плечо онемевшего от неожиданности Тсуны и прикрывая глаза, вдыхая умопомрачительный запах шатена. Его впервые в жизни так поводит от одного лишь запаха потенциальной добычи. Причем, конкретно эту добычу хочется не просто разорвать на кусочки и насладиться вкусом теплой питательной крови. Его вообще не хочется трогать, точнее, возникает желание долго мучить его, чтобы парнишка захлебывался в собственных стонах, звал его по имени, когда он будет медленно прокусывать тонкую кожу, вонзая клыки в мягкую плоть, слизывая с губ рубиновые капли… - Хибари… С тобой все хорошо? – он чувствует осторожное прикосновение к волосам и поворачивает голову так, чтобы встретиться глазами с Тсунаеши. – Ты побледнел и задышал чаще… - Все в порядке, зверек, - Кёя мягко улыбнулся, возвращаясь в изначальное положение. Заботится. И такие мелочи подмечает. А он увлекся. И с каких же пор на него так действуют люди?.. - Ладно, раз ты так говоришь, - Тсуна переводит взгляд в окно, так и не убрав руки с головы парня и продолжая машинально перебирать мягкие черные волосы, зарываясь пальцами и чуть массируя кожу головы. Через какое-то время Тсуна осознает, что он делает и чем это может быть чревато, но, услышав довольное урчание задремавшего Хибари, не отдергивает руку, продолжая свои манипуляции. Глупо не признавать, что этот странный, красивый брюнет ему нравится. Тсуна никогда в жизни не влюблялся, поэтому был знаком с этим чувством лишь понаслышке да из статеек и классической литературы, где, как правило, любовь больше напоминает идеал, нежели суровую реалию. А реалия такова, что… Вот Гокудера и Ямамото. Тсунаеши не видел ни одного классического произведения, где бы гомосексуальные отношения поощрялись и не претерпевали гонения. Может, это из-за былых нравов, сейчас изживших свое. Но ведь любовь же? Любовь. И покрепче, чем у показных гетеросексуальных пар. И вот теперь он сам… Хибари привлекателен, умен, силен и спокоен, но при этом вечно хмурый, нелюдимый и неразговорчивый. Хотя, рядом с ним его так не охарактеризуешь. Постоянно дразнит и подкалывает. А шатен не может ничего поставить в противовес, только лишь краснеет и глупо отнекивается, хоть больше половины сказанного Хибари – правда. Может, это и не любовь, но точно сильное увлечение. Потому что, как кажется самому Тсуне, он уже не сможет существовать без этого серо-голубого взгляда. Странно и пугающе. Словно его рассудок подчинили своей власти, превратив в податливую тряпичную куклу по имени Савада Тсунаеши. - Опять обо мне мечтаешь? – бархатный шепот на ухо и влажный поцелуй в шею. Тсуна подпрыгивает на месте, уставившись на сладко зевающего Хибари. - Ты чего делаешь?! – щеки алеют, а место поцелуя горит адским огнем. - Ты не отзывался, когда я звал тебя по имени, - Кёя потянулся, изящно прогибаясь в спине. – Пришлось прибегнуть к крайним мерам. - Это были очень крайние меры, - пробурчал Тсуна, потирая шею. - Но ведь я угадал, - Хибари ухмыляется. – Ты действительно думал обо мне. - Нет. - Не ври, ты не умеешь, - парень спокойно поднимается с сиденья, стаскивая с багажной полки рюкзак и сумку. Красный, как спелый помидор, Савада покорно принимает протянутый рюкзак и направляется поближе к выходу, краем уха слушая перебранку снова чего-то не поделивших Мукуро и Гокудеры. Похоже, Хибари Кёя всерьез вознамерился пошатнуть его и без того неустойчивую психику.