Ночь красной луны

От автора: Мне доставляет странное удовольствие читать в отзывах ваши всевозможные постороения догадок. Но все же, дорогие мои читатели, смею уверить вас, что все ваши попытки угадать главного злодея бессмысленны, ибо... я сама не знаю, кто он! Вот честное слово)) И да, хочу вас предупредить, что уже не смогу радовать вас главами каждый день, будут небольшие задержки. Дела, дела... С этим ничего не поделаешь, поэтому прошу набраться терпения)) Приятного всем прочтения) Ваша Лекса. Наконец-то добравшись до такой желанной постели, Тсуна так и не смог сомкнуть глаз, проворочавшись с боку на бок около часа. Из головы никак не шел весь сегодняшний день, пугающая Вария и прямое предупреждение, что напасть могут когда угодно и где угодно. А еще у него до сих пор горела щека от короткого прикосновения губ Хибари. С каких это пор он разрешил целовать себя на прощание?! Хорошо хоть не в губы, а то Савада прямо там, у подъезда, со стыда бы сгорел. И как назло – хотел бы забыть, да не забывается. Так же, как и слова этого Занзаса. Хотел пригласить тебя на охоту, - что Занзас имел в виду? Откуда он знает Хибари? И в чем заключается эта самая «охота»? Столько беспорядочных вопросов, которые Тсуна хотел задать Хибари по дороге домой, но достаточно было одного взгляда на брюнета, чтобы понять – в данное время абонент не настроен на мирное общение, поэтому стоит идти молча. Собственно, так они и шли. Непривычно было возвращаться домой с кем-то за руку. Кёя не отпускал его ладонь из своей, согревая прохладные пальцы собственным особенным жаром. Приятно, спокойно и совсем чуть-чуть неудобно. Пожалуй, последнее только потому, что Тсуна не понимал, почему Хибари привязался именно к нему, что брюнету от него нужно, да и что происходит, собственно говоря. Интуиция подсказывала, что Савада против своей воли вляпался в немереное дерьмо, но открыто спрашивать юноша не решился. Еще не забыл свою прошлогоднюю попытку так же выяснить отношения с Мукуро. Ответ «хочу тебя трахнуть» шатена, мягко говоря, не удовлетворил и оттолкнул еще сильнее. Но та же самая интуиция тихо шептала на ушко, что если бы Хибари захотел заполучить его тело в качестве игрушки, то уже давно Тсунаеши оказался бы в его постели. Пока же все ограничивалось знаками внимания и насмешками, от которых краска заливала лицо аж до ушей, можно было дышать спокойно. Но все же его что-то тревожило. Внутренне сжирало. И он знал, что это такое. Беспокойство. Он просто волновался за этого чертового Хибари. Ведь этот парень сейчас, в одиннадцатом часу ночи, где-то ходит, потому что, как он понял из короткого разговора, «охота» проходит именно ночью. Сам не понимая, что делает, Тсуна встает с постели, натягивая валяющиеся на стуле джинсы, футболку и любимую оранжевую толстовку. Чувствуя себя как под гипнозом, он тихо звенит связкой ключей, закрывая входную дверь. С собой у него лишь эти самые ключи и мобильник. Он быстро выходит из дома, замирая на тротуаре и вдыхая прохладный, наполненный ночной свежестью воздух. Легкие приятно остужает, разум немного проясняется. - Дожили, - бурчит он себе под нос, дойдя до перекрестка и остановившись на пару минут. – И зачем я пошел его искать? Я ведь даже не знаю, где он. Ну погоди мне, Хибари. Найду, все выскажу. Тсунаеши даже не задумывается, как это будет выглядеть. Сейчас его это волнует меньше всего, потому что на улице достаточно прохладно, поэтому он на секунду прикрывает глаза, сосредотачиваясь на тихом голосе интуиции. Она его ни разу в жизни не подводила и сейчас не собиралась подводить, выдав перед мысленным взором четко проложенный путь. - Это похоже на квестовую игру, - пробурчал Тсуна, удерживая в голове специфическую карту города, где пролегла тонкая красная линия, указывающая путь к Хибари. Шатен неспешно пошел по «заданному» маршруту, искренне надеясь, что все же попадет именно к Хибари, а не заблудится в родном городе. Он шел час, не меньше. Почему-то для своей «охоты» Хибари выбрал не центральный парк, а какой-то лесок чуть ли не на окраине. Поставив мысленно еще одну галочку в пункте поводов для негодования, Тсуна пошел пробираться по узкой тропке с видом смертника. Примерно так это все и выглядело, потому что дорога больше походила на дорогу в ад, а атмосфера вокруг наполнена готикой и туманной мрачностью. Хотя, если бы тут все вокруг светилось и красилось в радужные тона, было бы страшнее. А вообще, отгибая в сторону гибкие ветви, так и норовящие хлестнуть по лицу, Тсуна сам диву давался – он один пошел в лес. По весьма сомнительной причине. Действительно, до этого надо было просто дожить. С каждым шагом он пробирается все дальше. Изо рта дыхание вылетает маленькими клубочками белесого пара – воздух здесь намного прохладнее и как-то тяжелее, чем в городе. Тсуна физически ощущает, как за спиной смыкаются хищные лапы леса, вокруг стремительно темнеет, и он уже мысленно проклинает себя за то, что вообще поперся сюда. Но уже поздно поворачивать назад, он слишком далеко забрался, да и интуиция буквально вопит, что Хибари уже близко. Осталось буквально пару шагов… Тсуна решительно делает эти два шага, вырываясь из плена веток и тени. Он оказывается на поляне, освещенной странным бледноватым светом. Да так и замирает, широко распахнув глаза и раскрыв рот, потому что увиденное повергло его в шок… *** Хибари облегченно выдохнул, как только почувствовал, что Тсунаеши переступил порог своей квартиры. Иногда было полезно быть волком, в отдельные моменты способности играли на руку. Например, возможность телепатии между обратителем и обращенным. Поэтому, пока все студенты терпели утомляющую нудную лекцию от Леви, Луссурии и Скуалло, Хибари спокойно беседовал с Занзасом, находясь при этом на другом конце зала. Сообщение древнего оборотня его ничуть не порадовало: похоже, шавки совсем зарвались, раз решили открыть прямую бесстрашную охоту не только на людей, но и на братьев по крови, на волков. Одного молодого волчонка уже загрызли, Хибари и сам слышал об этом. А раз пошли нападать на волков, то про людей и говорить нечего. Они легкая добыча, а экземпляры со сладкой, дурманящей кровью еще и привлекательны. Конкретно в институте Кёя учуял двадцать «особо аппетитных» студентов: в их число входил и Мукуро, и Гокудера, и его Тсунаеши. С каких пор Хибари мысленно называл Саваду своим – брюнет не помнил. Просто мой и все тут. Охота. Это слово значило лишь одно – более-менее здраво мыслящие оборотни и охотники на волков спускаются «с поводка» и объединяются, разыскивая и уничтожая шавок. Занятие не самое приятное и благородное, но выхода другого не было. Только так можно было подавить волю нарушителей раз и навсегда. В противном случае, нападения через промежуток времени возобновятся. Шавками считались не научившиеся себя контролировать новообращенные молодые оборотни, которые уже давно не молодые, но все еще болезненно реагируют на запах человеческого мяса и не могут подавить в себе звериные инстинкты. Такие оборотни чаще всего пребывали в обличье своих волков, и от них за версту разило зверем. Слабые бесполезные твари, позорящие весь род волков. Не будь они очень даже хищными, Хибари по привычке называл бы их травоядными. Проинформировав своего недо-ученика о ночной охоте и велев Каваллоне внимательно приглядывать за Ямамото Такеши и его любовником, Хибари спокойно вернулся к себе домой, буквально плавясь от усталости. Тело требовало послабинки, хоть маленькой порции отдыха. Хотелось лечь в теплую ванную, а потом переползти в кровать и уснуть, ни о чем лишнем не думая. Но все, что мог себе позволить Хибари сейчас – холодный душ и бесконечный поток бесполезных рассуждений. Несколько лет спокойной жизни вызвали привычку, что все так и будет дальше. Ан нет, пора и потрудиться. За свою жизнь Кёя повидал немало людей – все они разные, индивидуальные личности, в которых на самом деле не было ничего яркого и запоминающегося, сплошные стадные чувства, морали и инстинкты самосохранения. Ничего особенного. И вот, спустя четыре столетия он встретил кое-кого интересного: Савада Тсунаеши не отличался от остальных студентов, выделяясь лишь своей искренней улыбкой и неуклюжестью. И одновременно в мальчишке было что-то такое, чего Хибари никак не мог уловить. Что-то, что неумолимо влекло к себе. Вроде бы и типичный представитель травоядных животных, а вроде бы и зубки порой показывает, которые, если дать им волю, могут вырасти в клыки приличных размеров. Кёя видел в мальчишке силу, а еще видел отчасти ее… - Отойди от них. Тебе и твоим подчиненным нужен я, оставь женщину и ребенка в покое, - Хибари старается говорить спокойно, сохранять привычное хладнокровие, но удается это с трудом. Нож, приставленный к горлу любимой жены, испуг в глазах сына… Все это выбивало из душевного равновесия даже его. - Помнишь, когда-то я обещал выкосить весь твой род? – злорадно прошипел мужчина в военной форме, надавливая на рукоятку. Тонкая струйка крови стекает по бледной коже шеи всхлипнувшей женщины. – Я убью тебя, твоего сына и твою жену, генерал Хибари. Так же беспощадно, как ты казнил моего ребенка. - Твой сын был предателем, - Кёя скрипит зубами, покрепче сжимая тонфа. Он никогда не пользовался катаной, это не его оружие. - Он был глупым мальчишкой! Повелся на власть и деньги! – проревел мужчина. – А ты его обезглавил! - По приказу императора, - он напоминает натянутую струну. Тело болезненно реагирует на каждый звук, с верхнего этажа доносится грохот. Его дом разрушают, а он ничего не может сделать. – Отойди от нее. - Мало кто знает, что ты такой примерный семьянин, - нож играет в руке, проводя кровавую полосу от уха до линии плеч. Кёя видит, как любимая жмурится, закусывая губы, изо всех сил сдерживая болезненный вскрик. Густые темные волосы давно намокли от крови – ее хорошо приложили головой о стену. – Они твоя слабость и из-за них ты умрешь. Хибари не успевает вовремя дернуться, лишь только широко распахивает глаза, уловив движение. Детский крик… Его сын оседает на землю, насквозь проткнутый изогнутой катаной одного из спустившихся сверху ублюдков. Большие, такие похожие на его, только детские глаза тухнут, из них уходит блеск жизни. Следующим мгновением к его ногам падает отсеченная голова жены – рот искривлен в так и не сорвавшемся с губ крике, а такие родные и теплые карие глаза пусты и уже никогда не согреют домашним уютом. Нечеловеческий крик пронзает воздух, сменяясь хрипящим рычанием. Хибари сорвал голос, выдыхая воздух из легких и бросаясь на убийцу. На него со всех сторон с криками набрасываются такие же твари, детоубийцы, как и его главная цель. Месть одного быстро переросла в месть другого. - У твоей женушки очень сладкая кровь, - пока брюнет бешено отбивает один удар за другим, снося головы и пробивая грудные клетки, мужчина облизывает катану, наслаждаясь зрелищем. – Значит, и у такой идеальной машины для убийства есть чувства?.. - Сдохни, тварь! – Хибари хватает пяти минут, чтобы расшвырять надоедливых мошек от себя и пробиться к убийце. Он заносит обе тонфа для удара и… - Приятной встречи с сынишкой и женой, - мстительный полковник выдыхает ему практически в губы, протыкая катаной совсем близко к сердцу. Обмякшее тело само сползает с влажного клинка, багровая кровь пульсирующим горячим потоком заливает белый шелк рубашки и пол. Хибари смотрит в потолок широко распахнутыми глазами, не в силах пошевелиться, слыша обрывистые приказы. А потом он чувствует постепенно гаснущим сознанием жар огня. Мудрое решение – в огне не останется следов кровавой бойни. А с этим ублюдком они еще встретятся в аду… «Какой же ты упрямый», - голос в голове знаком, он очень хорошо его знает. Генерал-майор Занзас, вот только… Хибари с трудом разлепляет глаза, видя перед собой огромного волка с горящим рубиновым взглядом. – «Даже при смерти ползешь к оружию. Истинный воин». Только сейчас Кёя чувствует зажатый в руках холодный металл рукояток тонфа. Он обессилен, слишком много крови потеряно. Не жилец. - Добей… - он не узнает собственного голоса. Он уже не уверен в этом ли он мире или где-то на границе ада и рая. «Не стану», - волк покачал головой. – «Ты еще можешь помочь этому миру. Я обращу тебя». Дыхание волка опаляет шею. Занзас практически чувствует под клыками почти омертвевшую плоть, но тут в пасть упирается тонфа. - Не смей… Мне незачем жить… - занесенная рука опускается, тонфа вылетает из расслабившейся ладони. Сознание уплывает, перед глазами расстилается прочная непробиваемая пелена густого тумана. Он уже не слышит грозного рыка в голове и совсем не чувствует боли от прошедшейся по спине когтистой лапы. Он видит лишь перед собой стоявших в обнимку жену и сына, улыбающихся и машущих ему руками, словно встречали главу семьи с очередной военной командировки… Хибари устало выдохнул, помотав головой. Да, зверек действительно похож на его давно погибшую супругу, но в данный момент он не о том думает, пробираясь в густую чащу леса на окраине города. Его излюбленное место охоты, хотя бы потому, что тут редко попадаются люди и можно спокойно гонять волка в его удовольствие. Он чувствует запахи зверей, замерших и выжидающих где-то впереди. И он уже близко. - Даже в человеческом виде вы смердите как уличные изголодавшиеся псы, - вполне в его манере начинать охоту именно так – с унижения достоинства. Хотя… Эти существа и так унижены от природы. - А мы уже не думали, что ты придешь, - пять волков в истинном облике скрываются в тени, а остальные восемь здесь, в полукруге перед ним. Его ожидает море веселья, ведь по краткому пояснению Занзаса, тут собрались самые сильные. - Вы явились на мою территорию, - брюнет тихо рыкнул, подавляя своей железной волей попытавшегося пробиться вожака. Тот раздавлено пискнул и отступил за спины подчиненных волков. – Я загрызу вас до смерти. - Погоди, Хибари Кёя, - один из волков, совсем молодой парень, махнул рукой. – К нам тут человечинка пожаловала на званый ужин. В ноздри ударяет знакомый запах. Хибари потребовалось пара секунд, чтобы провести параллель между человеком и запахом, а потом еще мгновение, чтобы замаскировать нервный смешок за кашлем. Медленно повернувшись, он сталкивается с испуганными карамельными глазами. - Зверек, ты какого черта тут забыл? – хищно усмехаясь, медленно протянул Хибари, замечая за собой нервное подергивание левого глаза. - Т-тебя искал, - еле выдавил из себя Савада, хлопая огромными глазами, полными непонимания и ужаса. - Нашел? А теперь быстро вали отсю…да, - последние два слова слились с нутряным рыком. Подло нанесенный удар со спины был пресечен, и напавший парень лелеял сломанную руку. Наконец-то можно не сдерживать свою нечеловеческую силу и ломать кости, казалось бы, легким касанием руки. Боковым зрением он видит метнувшуюся тень и в одно мгновение оказывается рядом с застывшим в изумлении шатеном, прикрывая его от беспощадных клыков. Здоровая волчья туша отброшена в сторону, Хибари брезгливо морщится, стягивая с плеч пиджак. Весь рукав обслюнявила, скотина. - Я сказал тебе уходить отсюда, - он поворачивается к Саваде спиной, мрачно оглядывая оставшихся в боевой способности волков. - Пока ты не объяснишь, какого черта тут происходит, я никуда не уйду! – Кёя широко распахивает глаза от неожиданности, почувствовав судорожно вцепившиеся в его рубашку пальцы Тсунаеши, страх в его голосе и уткнувшееся между лопаток лицо. Мальчишка всхлипнул, прижимаясь сильнее и проклиная себя на все лады. Приперся на свою голову. - Ты сам скоро все поймешь, - мрачно усмехнулся Хибари, наблюдая, как мужчины выгибаются в судорогах, меняя свой облик. Тсуна с опаской выглянул из-за его спины и приглушенно вскрикнул. - Этого не может быть…