Ночь красной луны

- Х-хибари, этого же не может быть, в-верно? – Тсуна с надеждой смотрит на собранного и сосредоточенного брюнета, сам не замечая, как прижимается к горячему телу сильнее, чем позволяют приличия. Хотя, если подумать, то приличия вообще не позволяют вот так прижиматься к человеку. Но в экстренных ситуациях можно. - О чем ты? – Кёя увлеченно наблюдает за процессом обращения, отслеживая все совершаемые на поляне передвижения. - Об этом, - юноша ткнул пальцем в выскользнувшего из тени здоровенного волка. - Увы, это самые настоящие оборотни, - вздохнул Хибари, потрепав шатена по топорщащейся шевелюре. – Тебе придется смириться. - Ты так спокойно на это смотришь, - Тсуна дрожит. Внезапно стало на несколько градусов холоднее, а жар исходил лишь от волков, да от Хибари. - Не первый раз уже вижу, - хмыкнул Кёя, с трудом удержавшись от насмешки. - Так вот что имел в виду Занзас, говоря про охоту. Ты тоже охотник на волков? – большие карамельные глаза смотрят на него с такой наивностью и доверчивостью, а Хибари сдерживается, чтобы не засмеяться. - Не совсем, - все же решается ответить он, быстро облизывая губы. – Ты поперся сюда только потому, что тебя смутил наш разговор? И как ты вообще нашел меня? - У меня хорошо развита интуиция, - пробурчал Савада себе под нос. Он давно уже осознал всю глупость совершенного поступка, но уже поздно что-то менять, он в полнейшем шоке, привычный мир рухнул, так еще и Хибари тут стоит и насмехается. Просто замечательный расклад. Ах да, он забыл приплюсовать еще надвигающихся на них волков, явно не настроенных на мирное разрешение конфликта. - Тогда твоя интуиция плохо поработала, - покачал головой Хибари. Волки окружали их и непременно бы набросились, если бы им не было так интересно загонять Хибари Кёю в угол. Это мало кому удавалось. – Тебе не нужно было сюда приходить. - Сам знаю, - огрызнулся Тсуна, разглядывая приближающихся оборотней. Это не укладывалось в голове, чертовщина какая-то. Все тело охватил животный страх. Теперь ему придется признать свое поражение. Он видел их. Видел само превращение. У кого-то из них оно было быстрым, секундное дело, у кого-то минутным и очень болезненным. Страшно, изломанно, нарушая все законы физики, химии и биологии разом. Да и здравый смысл теперь хромал на обе ноги. И Тсуна не знал, как реагировать. Посматривая на спокойного Хибари, он пришел к выводу, что пока надо смириться и позже обдумать все это безобразие. Сейчас его должна беспокоить сохранность собственной жизни. - Похоже, выбора у меня нет, - тихо пробормотал Кёя, цепляясь взглядом за каждого волка и мысленно прикидывая физические характеристики. Ума у этих созданий явно не было, иначе давно бы ушли, не пытаясь игнорировать его ауру. Да и бойцов хороших среди них не наблюдалось. – Как человек я мало что могу сейчас сделать… - Хибари, о чем ты? – Тсуна с опаской воззрился на брюнета, пытаясь прочесть в непроницаемой ледяной глади стальных глаз хоть что-нибудь успокаивающее, но находил лишь звериное спокойствие. Именно звериное. И пугающее. - То и имею, Савада, - Кёя пожал плечами, одним решительным движением руки отталкивая от себя Тсуну в сторону ближайшего дерева. Шатен отшатнулся, прижимаясь спиной к шершавой коре и испуганно моргая. – Что бы ни произошло – стой тут и не высовывайся. Будет идеально, если ты срастешься с деревом на время. - Хибари, что ты собрался делать? – Тсуна послушно юркнул за широкий ствол, вжимаясь грудью. - Показать им, кто тут хозяин, - стальные глаза нехорошо сверкнули, тонкие идеальные губы скривились в хищном оскале. Тсуне стало еще страшнее. Брюнет словно превратился в один сплошной нерв, напрягаясь и замирая на время. Волки тоже замерли, приготовившись непонятно к чему, выжидающе вскинув морды. А потом образовавшуюся тишину пронзил протяжный вой. Тсуна с немым ужасом и восхищением смотрел на стоящего перед ним огромного черного волка со стальным пронизывающим насквозь взглядом. Несколько секунд назад там стоял Хибари. А теперь его сменил красивый волк: густая лоснящаяся шерсть ловит блики луны, белоснежные клыки, каждый размером с палец Савады, а то и больше, обнажены в угрожающем оскале, волчьи, но одновременно и такие человеческие глаза недобро прищурены, огромные тяжелые лапы мягко переступают по мерзлой почве. Этот зверь был совсем не похож на остальных – слишком статный, с исходящим от него могуществом такого уровня, что даже Тсуне захотелось преклонить голову перед этим пугающим зверем. Сначала поклониться, а потом сбежать куда подальше, стукнуться головой о бетонную стену и забыть все напрочь. Но ноги не слушаются, словно приклеившись к земле. Мышцы надежно налились свинцом испуга, благо хоть его не затрясло. Сложно поверить в то, что Хибари оказался этим… чудовищем. Увы, другого слова для емкой характеристики оборотней Тсуна пока не придумал. Условно и временно он смирился с их существованием, но это происшествие лишь подтверждало все россказни: все волки жаждут крови. И Хибари был волком. Значит, он ничем по своей природе не отличается от пятнадцати замерших в нерешительности монстров. Ему тоже нужна «дичь». Но одновременно Кёя был каким-то не таким. Другой. Об этом говорило все – каждое его движение, взгляд больших серо-голубых глаз. Он не такой, как они. Все, что слышит Тсуна дальше, так это низкое рычание нескольких волков, гулкий раскатистый рык от Хибари в ответ, а потом юноша вцепляется руками в дерево и жмурится, изо всех сил стараясь устоять на ногах, потому что по всему в радиусе двадцати метров шарахнула мощная волна подавляющей ауры волчьего альфы. Волки недовольно заурчали, низко склоняя крупные головы, некоторые даже на лапах не устояли. А те, что оказались посильнее, с трудом выдержали давление и набросились на черного волка. Несколько минут Тсунаеши так и стоял с закрытыми глазами, ориентируясь на слух, потому что давление ауры все так же держалось, но стало выходить не мощными всплесками, а стабильным потоком, пронизывая каждую клеточку тела. Тут Тсуна немного призадумался: раз этот всплеск оказал такое давление даже на него, хоть он, по сути, почувствовал лишь отголосок, то что же испытали волки, на которых сила этой ауры была направлена напрямую?.. Кто же такой Хибари, раз сумел совладать с такой мощью?.. Явно не простой волчонок… Драка была в самом разгаре, когда Тсуна соизволил открыть глаза. На лапах остались только пятеро из пятнадцати, остальные были весьма эпично и с долей художественности расшвыряны по поляне и постепенно утрачивали волчий облик, возвращая себе человеческий вид. Любой уважающий себя волк предпочтет умирать как человек, если у него хватит сил на превращение, - Тсуна случайно вспомнил изречение из собственного доклада по волкам, который он сдал совсем недавно. Значит, раны этих мужчин смертельны. Похоже, он немного ошибся в своих суждениях – Хибари самое настоящее чудовище и ему нужно бежать отсюда, но он стал вторым деревом на крохотном пятачке тени, словно пустив корни и намертво сросшись с землей. Страшно представить, что потом ему устроит Хибари, когда закончит с этими. От беспощадного убийцы можно ждать всего. Переведя взгляд с валяющихся, корчащихся от боли в лужах крови потенциальных трупов на Хибари, Тсуна просто напросто превратился в соляной столб. Черный волк был… прекрасен. Каждое плавное, тягучее движение наполнено животной грацией – ни одна собака никогда не сможет двигаться с таким царственным величием, в основном свойственном семейству кошачьих. Хибари убивал, окрашивая свои белоснежные клыки в алый, кровь капала с морды на землю, тут же впитываясь темными бурыми пятнышками. Савада никогда не интересовался драками, не любил смотреть животные бои, которые иногда показывали по телевидению, но сейчас он не мог отвести взгляд. Убийство было похоже на танец. Массивное волчье тело плавно передвигается, нанося лапами смертельные раны, прокусывая скрытое шерстью тело противника. Еще двое волков отброшены к своим умирающим «товарищам», осталось лишь трое. Самые ловкие и сильные. Но даже втроем они намного слабее Хибари. Дернувшись, Тсунаеши как завороженный смотрит на кружащих волков. Черный волк в центре, остальные недобро скалятся, по умолчанию празднуя победу. Два оборотня разом бросаются Хибари на спину, вгрызаясь в шею. Громкий, пробирающий до костей рык – их отшвыривает в стороны. Черная шерсть вздыблена, стальные глаза прищурены. Похоже, Хибари всерьез разозлился. Одного из волков он сильно бьет лапой, распарывая огромными острыми когтями грудь, а со вторым приходится повозиться. Клубок из переплетенных волчьих тел катается по земле, поднимая пыль и опавшие сухие листья. Слышится низкое рычание, скулеж и клацанье клыков. Лишь краем глаза Тсуна успевает уловить рядом с собой движение. Реакция подводит, он не разворачивается вовремя и оказывается прижатым к стволу дерева. Лицо опаляет животное горячее дыхание – огромный оборотень чуть приподнял морду, чтобы их головы находились на условном уровне. Ну да, Мукуро ведь говорил, что встреченный им волк был ему по плечо, а Тсуна почти на голову ниже Рокудо. Вывод напрашивался сам собой – он снова влип по самое не хочу. Он видит расширенные зрачки голодного злого зверя, чувствует давление на грудную клетку от ауры волка. Гулко сглотнув, Тсуна пытается отстраниться, отворачивая голову в сторону и втягивая воздух приоткрытыми губами. Из пасти волка тянет сырым мясом, в животе все скручивает от отвратительного запаха. Это оказалось намного страшнее, чем он думал раньше – живая легенда, в которую он так не хотел верить, стоит сейчас в нескольких сантиметрах от него, а неподалеку во влажной траве катаются еще два намертво сцепившихся волка. Где-то в отдаленном отделе мозга Тсуна понимает, что дрожать от страха нет причин, но ноги сами собой подкашиваются, и он медленно сползает по дереву вниз, свезя спиной сухую кору со ствола. Оборотень отслеживает каждое его движение голодными горящими глазами. Савада морщится, вдохнув слишком сильно воздух, насквозь пропитавшийся запахами смерти и горячей крови. К горлу подкатывает тошнотворный ком, перед глазами на несколько секунд все меркнет, голову хорошенько повело, как при обмороке. Сейчас, скажи кто-нибудь Тсуне, что он ведет себя как трус, юноша бы даже спорить не стал. В такой ситуации даже самый смелый потерял бы сознание, чего уж про него говорить. Шатен не успевает прийти в себя – и так долго выжидающий волк бросается на него, вцепляясь огромными клыками в плечо. Передние лапы рвут в клочья одежду, добираясь до живота и груди. Тсунаеши громко кричит – боль просто невыносимая, острые клыки с легкостью отрывают куски мяса с плеча, словно издеваясь и отгрызая маленькими кусочками, чтобы сделать как можно больнее. Несколько точных ударов лапами – верхняя одежда напоминает старые тряпки. Савада дергается и снова кричит, потому что громадные когти впиваются в кожу, раздирая грудь и живот. Он быстро срывается на хрип, сквозь угасающее сознание зовет Хибари, и тот приходит. Подлетает, одним мощным ударом лапы отшвыривая от мальчишки волка и набрасываясь на него. Даже в таком состоянии Тсуна видит, насколько Кёя силен и красив. Пусть он и чудовище, но на него трудно не смотреть. И Тсунаеши бы смотрел, как черный волк перегрызает глотку его обидчику, параллельно отмечая кровоточащую переднюю лапу оборотня – единственное повреждение, которое смогла нанести брюнету эта свора, но, увы, взгляд застилает черная пелена, и шатен отключается, проваливаясь в пустоту, давящую на уши. Он не слышит победного рыка, не слышит хрипловатого бархатного голоса, зовущего его по имени, не чувствует, как его осторожно подхватывают на руки и куда-то быстро несут. В его голове бьется только одна четкая мысль: его больше нет. Он мертв. *** - Савада, не смей подыхать, - пробурчал Хибари, с трудом затаскивая Тсуну в его же квартиру. Шатен не подавал никаких признаков жизни, безвольной куклой обвиснув в его руках. Но мальчишка был еще жив, хоть и пребывал где-то на грани. По крайней мере, кровь из порванного плеча и разодранной груди шла все меньше и меньше. А это не есть хорошо. Отчасти, Хибари даже чувствовал себя виноватым. Он слишком долго возился и оставил парня без присмотра, чего делать нельзя было. С таким прекрасным запахом крови Тсунаеши сразу заинтересовал шавок, Хибари и сам сейчас с трудом сдерживался, чтобы не броситься на умирающего мальчишку и не оторвать хотя бы пару кусочков теплой плоти. Приходилось огромным усилием воли затыкать изголодавшегося по людскому мясу волка, вынюхивая аптечку. Характерный запах бинтов и спирта слабой ниточкой просачивался из ванной, куда брюнет и поспешил. Прежде всего нужно было обработать раны, продезинфицировать и остановить кровотечение, а уже потом думать, что да как. Раздобыв аптечку, Кёя терпеливо принялся обрабатывать каждое повреждение на хрупком тельце. В широкие борозды ран на животе и груди налипли пропитавшиеся кровью клочки одежды, пришлось даже подковыривать пинцетом. Одну слишком глубокую рану пришлось наскоро зашивать обычной ниткой, обнаруженной в ящике стола. Плечо тоже пришлось прилично «прошить», обрабатывая предварительно каждую новую нитку в спирте. Тсунаеши ничего не чувствовал. Хибари знал, что мальчишка сейчас далеко и должен бороться за свою жизнь, поэтому не переставал тихо звать его, протыкая кожу портняжной иглой как можно сильнее и безжалостнее, надеясь вырвать из окровавленной груди хоть один болезненный стон. Но все безрезультатно. У него даже веки не подрагивали, а зрачки не реагировали на свет, если приподнять веко за пушистые темные реснички. - Савада, очнись, - крепкая пощечина. Голова юноши мотнулась в сторону, из уголка губ на подушку стекла рубиновая струйка. - Черт, - рыкнул Хибари, запустив руку в волосы. Конечно, больше всего виноват сам Савада, нечего было ходить, куда не просят, но все равно, спросят-то с него! Да сам он не хочет терять этого мальчишку. Он похож на нее и одновременно другой. Он должен его спасти. Зверь утробно рычит, вновь выпущенный на волю. Огромный черный волк смотрит на распластавшегося на постели юношу. Чуткий животный слух улавливает слабое, постепенно затухающее сердцебиение. Тсунаеши умирает. Волк сокращает расстояние между ним и постелью до минимума и делает одно единственное резкое движение. И весь мир проваливается во тьму… - Где я? – Тсунаеши не видит ничего, кроме сплошного потока света. Этот свет ни теплый, ни холодный, он… никакой. Просто обволакивающий белый свет. - Здесь у тебя заберут боль, - мягкий, словно медовый голос нарушает вакуумную тишину, и где-то вдалеке Тсуна замечает янтарный огонек. Он протягивает руку, но до огонька дотянуться не может, потому что… у него нет рук. У него нет ничего. - Что со мной? - Тебя лечат, - все тот же голос. – Не бойся. - Как тут не бояться? – Савада пытается обхватить себя руками, но снова остается ни с чем. - Ты не хочешь здесь остаться? – словно дразня, спрашивает красивый голос. - Конечно, нет! – возмущенно отвечает Тсуна. – Я хочу домой! - А ты готов столкнуться там с тем, что тебя ждет? – огонек незначительно приблизился и раздвоился. Теперь шатен смог рассмотреть эти странные огоньки – янтарные, словно свежий мед, глаза. - Лишь бы не оставаться здесь. Не хочу пока умирать, - последнее предложение прозвучало тише предыдущих реплик, хоть и намного увереннее. Тсуна слышит тихий насмешливый рык. - Тогда ты заслужил жизнь. К тому же, тебе ее благосклонно решили подарить, - прежде, чем Тсунаеши успевает задать вопрос, голос перерастает в вой, и к замершему юноше из плотной пелены белоснежного света выходит прекраснейшее создание – его подаренная жизнь… Тело сводит невероятной судорогой, он чувствует, как кричит, но не слышит звука. Ему больно, его словно выворачивает наизнанку, при этом он отчетливо ощущает на своих плечах чужие сильные руки, кажущиеся подозрительно знакомыми. В голове раздается обиженный вой, а потом все затихает. Он начинает слышать свое сбитое хриплое дыхание, пульс, отдающий четким барабанным ритмом в висках и мягкий, бархатный голос: - Савада Тсунаеши, открой глаза, - он знает этого человека, он знает этот запах и этот красивый голос, звучащий необычайно ласково и обеспокоенно. И послушно распахивает глаза.