Ночь красной луны

Гокудера выкинул третью по счету сигарету, выдыхая в алеющее закатом небо дым. В вечернем парке тихо, ни души вокруг и можно спокойно подумать, ни на что не отвлекаясь. Вообще, он уже и не в парке, а в лесу, в который парк постепенно переходил. Тут и воздух свежее и все намного лучше. Теперь он начал понимать, почему оборотни так любят эту территорию. Здесь можно расслабиться и отрешиться от реальности. Впервые в жизни он открыто бежал. От себя в первую очередь, потому что боялся той дикой ревности, бушующей в груди. Ее надо было хоть как-то успокоить, а сигареты уже не помогали. И главной причиной был этот безмозглый бейсбольный идиот, что поражал своей беспечностью и глупостью. Гокудера знал, что обращенный определенным образом привязан к обратившему, но, черт побери, не до такой же степени?! Хаято постепенно начинало казаться, что даже будучи лично со Скуалло не знакомым, он знает о блондине все, что только можно узнать о человеке. И это неимоверно выбешивало. С тех пор, как Ямамото начал непосредственно контактировать с Варией и Скуалло в частности, то Гокудера только и слышал от любимого: «Скуалло то, Скуалло се». Хаято убеждал себя, что ревновать глупо и беспочвенно, не ревнует же Тсуна Хибари к Дино, но каждый раз видеть родные влюбленные карие глаза, когда Такеши упоминает о своем «создателе», оказалось выше его сил. Он сорвался. Психанул, накричал и ушел, ничего не сказав. Оставив в полном смятении. Не взял с собой ни документов, ни денег, только пачка сигарет и зажигалка в кармане. Такеши вряд ли разведет панику, а ему просто надо успокоить нервы. Имя «Скуалло» прозвучало для него сродни показанной быку красной тряпке. Он часто бушевал, но таких срывов еще не бывало. Причем сейчас Гокудера понимал, что сорвался без особой причины. По лицу любимого можно было догадаться, что произошло что-то важное, он прибежал раньше времени и весь запыхался. А он, придурок, слетел с катушек. Теперь же идти домой не имело смысла. Такеши или пошел его искать, или же вернулся к себе на квартиру. Гокудера даже не удивится, если брюнет на него разозлится. Он попросит прощения, но позже. Пока же он выщелкивает четвертую сигарету, привычно перехватывая ее губами и поднося зажигалку. Терпкий, ядовитый дым уже через две затяжки заполняет легкие, оставляя после себя саднящую пустоту. Хаято отмеряет каждый шаг, смотрит под ноги, не видит, куда идет. И не понимает, зачем вообще он забирается в такую глушь. Он вовремя останавливается. Почва уходит из-под ног. Зубы стискивают наполовину скуренную сигарету сильнее. Он и не знал, что здесь есть такой мощный обрыв. Все вокруг зелено, красиво, но стоит сделать еще пару шагов – и метров двадцать свободного полета обеспечено. А внизу ждет мягкая трава, подлесок… Ну, это если повезет остаться живым. - Почему ты не с Такеши? – Хаято вздрагивает, поворачиваясь на голос. И тут же презрительно морщится, выдыхая белесое облако дыма. К нему быстро приближается объект недавних его терзаний. И стоило только на него взглянуть, как поутихшая злость разгорелась с новой силой. - Я ему не нянька. - И очень даже плохо, - спокойно замечает Скуалло. Его голос непривычно тихий и ровный. – Почему ты ушел от него? - Я не уходил от него, просто… - Гокудера отводит взгляд, не в силах встретиться с серыми глазами. - Что? - Он постоянно говорит о тебе! Всегда! Меня это достало, - последнее сказано почти шепотом. Скуалло грустно улыбнулся. - Он просто глупый мальчишка. Знаешь, почему он говорит обо мне? - Да без понятия, - на самом деле Гокудера чувствует причину, но боится сам себе в этом признаться. На самом деле страшно. - У оборотней много особенностей, и одна из них: обращенный всегда очень привязан к обратившему, - Скуалло подходит к самой кромке обрыва, вглядываясь в каждую примятую тропинку. Для человеческого глаза это не видно, но, похоже, этот овраг пользуется большим спросом у волков. - Я знаю это. - Обращенные часто влюбляются в своих «создателей», - оборотень смотрит на него в упор, ожидая реакции. Гокудера сжимает кулаки, но сдерживает рвущиеся наружу эмоции. – Убери это, - Скуалло в один шаг оказывается рядом, выдергивая сигарету из зубов. Хаято не успевает опомниться, как у него изымают всю пачку и выкидывают вниз. Замечает только холодный металл на руке, на секунду показавшийся из-под обтягивающей перчатки. - Метательный нож? - Скорее протез, - мрачно усмехается Скуалло, чуть отогнув перчатку. - Как это ты умудрился? – Гокудера не хочет, но не может ему не сочувствовать. Лишиться кисти… - Отгрыз тот волк, что напал на меня давным-давно, - пожал плечами блондин, поправляя перчатку. – Это был один из мутантов, просто чудовище без чувств и эмоций. Занзас меня спас и обратил, потому что повреждения на теле были слишком сильными. Но, как бы не велика была сила оборотней, конечности заново не отрастают. - Вот этого я не знал, - тихо пробубнил Гокудера. Может, и Такеши не знал об этом. Такеши… - Ты сказал, что вы влюбляетесь в тех, кто вас обратил. - Да. Так было со мной и Занзасом, с Хибари и Дино, с Хибари и Тсуной. Только у них, сдается мне, чувство возникло намного раньше, - Скуалло улыбнулся уголками губ, и Хаято про себя невольно отметил, что длинноволосый мужчина очень красив. – И Такеши может в меня влюбиться. - Мне все равно. - Сам себе только не лги. Я-то могу сделать вид, что поверил, - хмыкнул оборотень, тряхнув водопадом пепельных волос. – Вы любите друг друга сильнее жизни, это и дураку понятно. - Тогда почему ты говоришь, что он влюбится в тебя? - Я сказал «может». И это потому, что такова наша природа. Это придет и уйдет, но может и остаться, - чуть помедлив, словно раздумывая, Скуалло подошел к Гокудере ближе, чем блондин обычно позволял к себе приближаться. – А я не очень хочу, чтобы мальчишка страдал когда-нибудь. - И чем я тут могу помочь? – Гокудера приглушенно хрипит – серые глаза его словно гипнотизируют, он того и гляди обвиснет тряпичной куклой. - Не сдохни раньше его прихода, - вкрадчивый шепот. Хаято непонимающе моргает, а когда до него доходит смысл слов, то земля уже уходит из-под ног. Он падает. Тело тяжело ударяется о землю, по инерции подскакивая на несколько сантиметров и тут же снова оседая на холодную почву. Последнее, что Гокудера слышит, прежде чем разум его покидает, так это протяжный вой словно подбитого волка… - Где он? – вспотевший, взъерошенный Ямамото черным вихрем вылетел к обрыву, горящими глазами уставившись на Скуалло. - Там, - блондин хладнокровно указал пальцем вниз. Такеши широко распахнул глаза, чувствуя, как внутри все оборвалось. Сердце застучало, как бешеное. Один долгий миг боли – и молодой коричневый оборотень кубарем скатывается с края обрыва, цепляясь острыми когтями за землю. Скуалло открыто улыбается: хоть в этом замысел Занзаса не потерпел крушения. Блондин тоже принял истинный облик, давая молодому фору и неспешно спускаясь, стараясь не испачкать белоснежную шерсть. Хотя, как он понял после, следовало все же поспешить. «Что ты наделал?» - большие карие глаза пропитаны болью. – «Он умирает, Скуалло». «Так и должно быть». «Не забирай его у меня», - голос волчонка срывается на щенячий всхлип. Скуалло обреченно покачал головой. «Ты вполне оправдываешь свое прозвище, которое из уст этого парнишки звучит до боли мило. Обрати его, бейсбольный придурок». «Но ведь…» «Так, как человек, он проживет с тобой одну свою жизнь. Как думаешь, сможешь ты смотреть, как он стареет и дрябнет с каждым прожитым днем? Ты тоже будешь взрослеть, но медленнее. Ему будет пятьдесят, а ты будешь выглядеть на двадцать пять – тридцать. Я не настаиваю. Можешь потерять его сейчас, чтобы потом не мучиться. А можешь подарить ему вечную жизнь рядом с собой. Решай, только быстро. Он увядает». Ямамото понимал, что Гокудера будет не в восторге. Он, скорее всего, снова на него накричит, а то и ударит. Такеши в полной мере понимал, из-за чего сорвался любимый. И до него постепенно доходила суть поступка Скуалло. Только смерть человека может породить жизнь нового оборотня. Двояко истолкованная фраза. Оборотень должен убить, чтобы завершить превращение, но оборотень должен умереть, чтобы стать волком. Ямамото глубоко вдохнул, приоткрывая пасть, и склонился над Хаято. Надо постараться, чтобы не осталось слишком много ярких шрамов. Не стоит подавать любимому лишний повод позлиться. Голова трещит так, словно ему разломили череп. Гокудера все прекрасно помнит и очень сильно злится, но чувство чего-то нового заставляет присмиреть. Он барахтается руками в пространстве, с трудом принимая вертикальное положение. Сидеть, в принципе, лучше, но для головы не многим. - И чего вы на меня уставились? – мрачно спрашивает он двух сидящих поблизости волков. Белоснежный насмешливо скалится, а коричневый ставит передние лапы ему на ноги и лижет в лицо. Щекотно и даже не так мерзко, как могло бы. «Прости меня, Хаято». - Я жив, на остальное плевать. Хотя нет. Я зол. Жутко зол, бейсбольный идиот! На тебя и этого патлатого придурка! «Не кричи и успокойся, а то всех зайцев в округе распугаешь», - посоветовал Скуалло, лениво махнув хвостом. – «Тебе нужно обратиться». - Не хочу. «Это не прихоть, а необходимость», - голос блондина стал строгим. – «Живо». - Бла-бла-бла, - пробурчал Гокудера, снова заваливаясь на спину. Внутреннего волка долго уговаривать не пришлось – волчонок от нетерпения буквально метался, недовольно порыкивая. «Красавец», - восхищенно заурчал Ямамото, обегая пыхтящего после болезненного обращения волка со всех сторон и обнюхивая. – «Вы со Скуалло очень похожи, только цвет глаз разный!» «Сколько щенячьего восторга», - недовольно рыкнул Хаято, игриво цапнув любимого за бок. «Вообще волки-альбиносы очень редкие», - с насмешкой заметил Скуалло, наблюдая за игрой молодняка. «Как и люди с пепельными волосами», - нашелся с ответом Гокудера, разглядывая старшего волка. – «Теперь он в тебя не влюбится?» «Да не должен». «О чем это вы?» «Да так, просто… Погодите, что это за звук?» «Кто-то воет», - беспечно проговорил Ямамото. «Это понятно, но кто?» - Скуалло поводил ушами, старательно прислушиваясь. Рядом с ним напрягся Гокудера, вслушиваясь в каждую ноту протяжного воя, а потом резко сорвался с места. «Подожди! Куда ты?» - обеспокоенно спросил Скуалло, вмиг догоняя молодого волчонка. За ними спешил Ямамото. «Вы разве не узнали? Я только обратился и то сразу понял! Это Тсуна!» Больше ни слова не было сказано. Только трава пригибалась под давлением быстро перебирающих мощных волчьих лап. *** - Тсунаеши, ты как? – обеспокоенно спросил Мукуро, когда рыжий волчонок отпрыгнул к нему, хлестнув пушистым хвостом по ногам. «Пока порядок, но их слишком много для одного меня», - волк тяжело дышал, слизывая с клыков алые капельки крови. Он убил уже пятерых, троих прилично искусал, но противники все напирали. - А я говорил, что вы совершили ошибку, - заметил Даичи. Он не принимал участия, оставаясь сторонним наблюдателем. Точнее, он не сводил глаз с Мукуро, который, в свою очередь, отслеживал каждое перемещение Тсунаеши. Хибари его убьет, если мальчишку хотя бы поцарапают, но волчонок оказался не так-то прост. Его гибкое тело позволяло изворачиваться так, что клыки и когти врагов захватывали в свой плен лишь воздух, в то время как юноша наносил точные удары. Кто бы мог подумать, что никчемный ранее мальчишка окажется таким годным бойцом. - Какие цели ты преследуешь? – спросил Рокудо. Они уже достаточно потянули время, пора переходить к делу. - Пожалуй, вам я могу рассказать, все равно отсюда живыми не уйдете, - хмыкнул Ямада, с интересом смотря, как Тсунаеши перегрызает глотку новому противнику, при этом испуская такие давящие волны гнева, что даже Мукуро чувствовал и содрогался против воли. – Я хочу вернуть к жизни Мэсэйоши. - Тсуна, - коротко бросил Мукуро. Волчонок выплюнул кусок мяса, выдранный из бока врага и завыл, присев на задние лапы и высоко вскинув окровавленную морду. Страшное и одновременно прекраснейшее зрелище. И это было главным сигналом. Как только вы узнаете, что напали на вас именно они – войте. Савада и завыл, зная, что скоро прибудет подкрепление. Хибари и Занзас придут. И больше не придется убивать. - Это вам ничего не даст, - покачал головой Даичи, щелкнув пальцами. Волки целой сворой набросились на Тсуну, но тот вовремя развернулся и хорошенько приложил их яростной волной, заставив пасть ничком и прижать уши к голове. Рокудо восхищенно присвистнул. «Тебе до этого не должно быть дела. Зачем тебе то древнее чудовище?» - Я хочу уничтожить всех волков, - развел руками Ямада с таким выражением лица, словно провозглашал себя новым мессией. – И себя в том числе. - Это же бред, - несдержанно фыркнул Мукуро. – Зачем уничтожать волков? - Посмотри на них, - парень указал на сцепившихся оборотней. – Самые настоящие кровожадные монстры. Даже такие невинные личности, как Савада Тсунаеши, под влиянием волчьей крови становятся хладнокровными убийцами. - Кто-то из волков давным-давно убил твою маму, и ты, любящий сын, хочешь отомстить? – елейным голоском пропел Рокудо. Он видел, как дернул ушами Тсунаеши, хищно осклабившись и отшвыривая от себя очередного искусанного волка. Подмога уже близко. – Как благородно, но очень и очень глупо. - Да что ты понимаешь, мальчик из золотой клетки? У тебя всегда все было! – неожиданно взорвался Ямада. Мукуро покачал головой. - То, что я из обеспеченной семьи, не значит, что в моей семье все гладко, и я расту счастливым ребенком. Увы, это далеко не так, - он сделал шаг вперед, переступая через бездыханное тело волка. – Но оживить Мэсэйоши и вправду очень дурная затея. Сам подумай – вот перебьет он всех волков. Дальше-то что? Кто его остановит? А ведь он не уйдет на покой, перегрызя глотку последнему оборотню. Ты готов спустить это чудовище на людей? - Хм, а ты ведь прав, - в глазах Даичи промелькнуло понимание. Мукуро уже приготовился праздновать победу, но тут парень щелкнул пальцами. – Тогда я останусь и буду сдерживать его. - Вот дурак… - Рокудо обреченно хлопнул себя по лбу. – Ты хоть понимаешь, какую ересь… «Пришли», - в готового разразиться гневной тирадой президента врезался вздыбленный Тсунаеши, кивающий в сторону подлеска. Кусты шуршали, слышалось сдавленное рычание и пыхтение. - О, Чип и Дейл спешат на помощь, - радостно хлопнул в ладони Мукуро, показав Ямаде язык. А потом он увидел пришедших «помощников»… - Ой, Чип и Дейл немного не те, но, думаю, и вы пойдете… Я надеюсь.