darling, just kiss me slow

      Ничто не радует в будний день так, как быстрый утренний секс.       Есть лишь одно.       — Дейзи, прошу, тише! — Артур сначала зажал девушке рот ладонью, а потом потянулся к ее губам.       Дейзи что-то зло промычала сквозь поцелуй, сжимая его бедрами так сильно, что двигаться стало сложнее. Паркер больше любил с ней позу наездницы, чтобы рассматривать, как грудь колышется в такт фрикциям — так она хоть вообще была: пусть и небольшая, но довольно упругая. Но тогда было сложно контролировать стоны девушки. То ли она мнила себя звездой порно, то ли нарочно бесила Джулиана.       Девушка снова сдавленно застонала сквозь поцелуй. Ее мышцы приятно сжимались, и Артур кончил следом, с силой вцепившись в пышные бедра. Потом отстранился, наблюдая за тем, как Дейзи раскрылась подобно устричной раковине — широко развела ноги, а её руки устало соскользнули с плеч Паркера. Девушка заметно расслабилась после оргазма: челка липла к её лбу из-за выступавшей испарины, а глаза были блаженно закрыты.       — Чудовище не проснулось.       — Ты о своём соседе? — на всякий случай уточнила Дейзи.       — Естественно.       Артур стянул презерватив, метко отправив тот в корзину у стола. Нужно было не забыть выбросить мусор и проветрить спальню.       — Почему ты вообще с ним живёшь? — Дейзи перевернулась на живот, подпирая лицо ладонями и упираясь локтями в влажные от пота простыни.       Артур лишь пожал плечами. Дейзи была не первой, кто его об этом спрашивал. Но как можно объяснить хотя бы кому-то тот факт, что выживание в одной квартире с Линденбергом было своего рода битвой? И съехать от него стало бы тотальным поражением, которое Артур никогда бы себе не простил.       Они переехали в январе в эту квартирку, которую уже давно присмотрел себе Джулиан. Вся семья Артура была против этого, но он смог настоять на том, что уже взрослый и хочет стать самостоятельным. Тогда еще Паркер считал своего соседа нормальным парнем: пусть о Джулиане он узнавал лишь через знакомых, тот оставлял о себе впечатление как о довольно серьезном и интересном человеке. Линденберг первые дни даже охотно рассказывал о себе и своих планах на жизнь: он искренне восхищался Лондоном, университетской сборной по легкой атлетике, куда его с распростертыми объятьями приняли (для Артура стало открытием, что Джулиан попал в университет за заслуги в учебе, а не спортивные достижения) и еще самой атмосферой студенческих будней. Немец мечтал после выпуска устроиться в крупное издательство, заниматься художественными переводами: возможно, что именно поэтому факультативно он и набрал так много предметов.       А потом все пошло наперекосяк.       — Я в душ, — Дейзи поднялась с постели и, захватив свои вещи, отправилась в ванну.       Артур решил, что сходит потом один. Ему все равно было ко второй паре, успеет неспешно собраться. Натянув домашние шорты и майку, парень все-таки бросил в корзину с грязным бельем простыни и открыл окно. Май был по-летнему жарким. Солнце светило непривычно ярко, заставляя Паркера задумываться о покупке темных очков.       Как оказалось, Джулиан действительно все еще спал. Артур поначалу злорадствовал, что у соседа такой заебанный вид уже третью неделю. И дело было не в том, что тот совокуплялся с парнями как кролик! (Собственно ориентация и крайне поганый вкус Линденберга стали главной причиной резкой неприязни и ухудшения их соседских отношений). Просто Джулиан слишком много на себя взвалил: чрезмерной энтузиазм первака и комплекс отличника однажды его погубят.       Но спящим немец не вызвал той лютой неприязни, какую Паркер испытывал к нему обычно. Парень спал на животе в одних боксерах, так запутавшись в пледе, что этот факт даже умилял. Волосы Джулиана были спутаны, закрывая его лицо плотной завесой и красиво переливаясь на солнце. Артур порой называл эту прическу девчачьей, на что получал искренние посылы куда подальше или советы перестать ходить с коротким ежиком как уголовник.       На прошлой неделе парни сильно поругались. В пылу словесных перепалок переключились на драку: Артур первым дернул соседа за грудки, не ожидая, что тот ударит его по лицу. Как итог они повалились на пол, обмениваясь совсем нешуточными ударами. У Линденберга до сих пор были заметны синяки на бледной коже, а у Артура лишь совсем недавно начал сходить лиловый синяк под глазом. Дейзи до сих пор думает, что подрались из-за нее. Паркер лишь надеется, что она никогда не станет упоминать этого при Джулиане.       Артур вдруг подумал о том, что они с немцем определенно стоили друг друга.       Завтрак он все равно готовил на троих. Сделал тосты, поставил в турке вариться кофе. Джулиан выполз только на этот запах, сонно пытаясь пригладить волосы пятерней и игнорируя тот факт, что на его любимый стул снова уселась Дейзи. Вид у Линденберга был действительно помятый. Артур был уверен, что тот снова сидел со своим проектом по немецкой литературе до самого утра.       — Ты пьешь из моей чашки, шлюха. Мне теперь придется сдать её на утилизацию, чтобы не заразиться чем-нибудь венерическим.       Прозвучало это серьезно и одновременно смешно из-за хриплого сонного голоса.       — Джулиан! — с ворчанием отозвался Артур. — Еще хоть раз ляпнешь в сторону моей девушки что-то подобное, я на холодильник повешу замок. И завтрак будешь готовить сам.       Немец на угрозы лишь демонстративно зевнул.       — Трахайтесь потише ночью. Меня нервирует стоны этой твоей ш…       — Меня зовут Дейзи, мудак, — ядовито процедила девушка, прервав очередное ругательство и, вероятно, пихнула его в голень под столом. Когда-то Джулиан говорил, что никогда не ударит женщину или ребенка — судя по его виду, он начинал задумываться об изменении собственных принципов. Две предыдущие девушки Артура были более зажаты и редко вступали в конфронтацию. Но Линденберг раз за разом изводил каждую из них.       Паркер фыркнул, наблюдая, как парочка за столом излучает одними лишь взглядами ненависть друг к другу, а потом достал Дейзи хлопья с молоком.       После этого девушка демонстративно обхватила ладонями лицо Артура и жадно его поцеловала. Джулиан в это время изображал рвотные позывы и продолжил даже тогда, когда премерзкое для него зрелище прекратилось.       — Возбуждает? — с насмешкой спросила девушка, облизывая губы.       — Дамочка, у меня на такое не встает, — Джулиан взял тост, намазывая на него тонким слоем сыр. Потом, как ни странно, повторил действие, положив второй на тарелку Паркера. Это не укрылось от Дейзи, которая брезгливо поморщилась, когда её парень этот тост не только взял, но и охотно укусил.       — Значит врут все про немцев. И ты импотент.       Артур чуть было не подавился. Это было уже явно фолом.       — Не стоит судить нацию по одному представителю. И я не стану хвастаться, сколько раз могу за ночь, — назидательно сказал Джулиан. — К тому же, дорогуша, меня не интересуют те, у кого есть вагина и грудь минус первого размера. А уж твои крашенные волосы вызывают желание побрить тебя как Артура, лишь бы не видеть это убожество.       В этот раз Линденберг превзошел самого себя. Это было не только грубо, но и гадко. Дейзи заметно надула губы, но все-таки промолчала. Когда Артур отвернулся к плите, переворачивая лопаткой омлет и наконец-то выключая конфорку, послышался уже её визг. Парень тут же обернулся, наблюдая картину маслом: Дейзи взяла в душе не то полотенце, которое он для нее приготовил, а немец только сейчас этот тюрбан заметил. Вообще каждый раз девушка словно нарочно брала вещи Джулиана, отчего он зверел больше обычного. Но в любой ситуации нужно было встать на защиту своей девушки, пусть Артур уже не раз просил её перестать так делать.       — Слушай ты, hure, еще раз возьмешь мое полотенце…       Паркер схватил Джулиана за руку, дернул на себя. Он видел его кривляния уже не раз, так что должного впечатления те уже не оказывали. А ведь поначалу немец только скептически поднимал бровь с репликами в стиле: «Mein Gott, с кем же я живу…» Теперь же хмурил брови и смотрел с такой ненавистью своими пронзительными голубыми глазами, что его действительно хотелось ударить.       — Никогда не трогай Дейзи.       — Ей не привыкать, — Линденберг усмехнулся, поиграл бровями. — О, твою девушку уже вся команда по регби успела потрогать. Ты же понимаешь, о чем я?       Дейзи возмущенно вспыхнула, пока Артур толкнул соседа к стене, тряхнув за плечи. Кулак Паркера, как ни странно, врезался не в насмешливое лицо, а в стену.       — Иногда мне так хочется вымыть тебе рот с мылом.       — Ей лучше помой, — Джулиан кивнул в сторону Дейзи. — Хотя вряд ли поможет.       Стоит ли удивляться тому, что девушка обиженно вскочила с места и ушла с кухни. Артур демонстративно вылил кофе в раковину, замечая только в этот момент вполне себе искреннее раскаяние Линденберга, а потом побежал успокаивать Дейзи.       Все-таки погано утро начиналось.

***

      Джулиан не помнил, когда спал последний раз хотя бы шесть часов. На носу были соревнования, а совсем скоро будет вторая сессия. Иногда немец даже думал о том, что ему бы не помешал маховик времени.       Артур, как казалось на первый взгляд, был совсем расслаблен и спокоен. Слишком часто зависал в своей комнате с Дейзи, от которой одинаково громко было слышно истерический смех и отвратительные стоны. Джулиан вообще не понимал, почему его сосед вечно клюет на каких-то убогих пустышек. Иногда он даже думал о том, что было бы правильно познакомить Артура с нормальной девушкой в стиле Доминик Гранже или Грейс Саммерс, которые ходили вместе с ним на немецкий — предмет для Линденберга в сущности бесполезный, но все равно отчего-то нужный.       Теперь-то Джулиан начинал понимать, что набрал слишком много предметов. И пока не только на купидонские подвиги совсем не было времени, но и даже на то, чтобы элементарно выспаться. Десятичасовой сон для него казался теперь в сотни раз желаннее секса. Но решиться на такое Линденберг просто не мог. Ему нужно было доделать доклад к завтрашнему занятию и прочитать хотя бы биографию Шиллера. Спать хотелось так сильно, что Джулиан начинал подумывать о том, что веки стоит придерживать спичками. Но он все-таки нашел в себе силы, чтобы пойти на кухню. Стул с твердой спинкой стал для него как раз тем, что нужно для бодрости. Правда в какой-то момент строчки все равно стали расплываться перед глазами.       Проснулся Джулиан резко, чуть было не рухнув со стула, когда почувствовал запах кофе. У него сразу промелькнула паническая мысль, что он опаздывает. Артур же что-то тихонько напевал под нос, пока возился с туркой. За окном было почему-то так темно, хоть глаза выколи. Да и свет был включен на кухне явно не просто так. Экран ноутбука уже давно погас, потому до немца даже не сразу дошло, что сейчас все-таки глубокая ночь.       — Не стал будить тебя, принцесса, — насмешливо сказал Артур, но, прежде чем Джулиан разразился гневной речью, поставил перед ним чашку кофе. — Взбодрись давай.       У Паркера все еще не сошел синяк под глазом, отчего немец чувствовал себя вдвое паршивее обычного.       — Спасибо. Знаешь, я сегодня был немного резок... — начал было Джулиан, понимая, что усевшийся напротив Артур явно ожидает от него чего-то, но его прервали взмахом руки.       В любой другой ситуации Линдеберг сморозил бы что-то едкое, но вместо этого лишь нахмурился.       — Послушай, я уже привык к твоим срывам и дрянному характеру, но мои девушки — нет. Хотя речь сейчас не о Дейзи, с которой мы, похоже, расстались, — на этих словах Джулиан все-таки злорадно хмыкнул. — Что ты делаешь с собой? Уже второй месяц живешь как белка в колесе. Вечно у тебя учеба, тренировки, потом уйма домашки. Джулиан, ты же не спишь толком, да и наверняка бегаешь теперь гораздо хуже — я может и не силен в науках, но переутомление вижу налицо. Нельзя успеть абсолютно все.       Линденберг помассировал виски пальцами, понимая, что у него снова начинает болеть голова. Такое стало случаться совсем недавно. С легкой атлетикой в последнее время у него и правда появились проблемы: тренер все чаще даже уже не в шутку обещал запереть Джулиана в раздевалке, чтобы тот перестал быть похожим на панду и поспал по-человечески. Впереди были соревнования, а он стал бегать хуже, чем в начале года. Немец понимал, что будет даже обидно, если он не получит новый разряд.       — Я в порядке, Паркер.       Это был определенно прогресс. Уже не «катись к черту, Паркер» или «засунь свои советы себе в задницу».       — Незаметно. Что бы сказали твои родители, если увидели, как ты изводишь себя? Это ради их одобрения, я прав?       Джулиан вздернул подбородок, буравив соседа ледяным взглядом. Худшим было не то, что впервые с их знакомства Артур попытался поговорить с ним серьезно.       Худшим стало, что он был прав абсолютно во всем.       — Тебя вообще это не касается, Паркер. Я со всем справлюсь, я... — Джулиан не договорил и предательски зевнул. Потом потянулся к чашке, обжигая привычно пальцы.       Линденбергу-старшему наверняка было плевать, но мать Джулиана возможно бы волновалась. Смотрела бы укоризненно, как делал это Артур.       — Я верю в тебя, Джул. Ты справишься. Но попробуй хотя бы немного побыть нормальным студентом: пропусти завтра пары, отоспись денек. Ничего же не случится. Соврешь, что заболел, в конце-то концов.       Джулиан насупленно молчал, немного нервно покусывая губу. Идиот этот Паркер, сущий идиот, предлагающий ему совершенно немысленное. Чувство долга распирало вдвое сильнее, заглушая эгоизм и усталость. Он выпил кофе, наслаждаясь тем, как тот горячей волной прокатился по горлу. Чувствовалось послевкусие бейлиса, кажется, а еще...       — Почему ты не добавляешь в кофе сахар? Я же видел, как ты косился на чашку Дейзи, наверняка хотел и себе добавить, — с едва заметным интересом поинтересовался Артур.       — Мне нельзя, — на автомате ответил Джулиан. Нервно забарабанив пальцами по столу, он сделал еще глоток. — Но спасибо, Паркер. Сегодня я так и быть тронут твоей заботой, но это все равно не поможет нам стать друзьями.       Артур поднялся со своего места, совсем знакомо хмыкнул. Его рука впервые опустилась на плечо Джулиана с целью не сжать посильнее, а ободряюще похлопать.       — Перемирие на один день. К тому же я не прощу тебе то, что теперь снова в активном поиске.       — Прежде чем тащить очередную девицу легкого поведения в наш дом, убедись, что у нее нет вредных привычек трогать чужие вещи и венерических заболеваний! — Джулиан крикнул это соседу уже вслед, лишь усмехаясь показанному на это среднему пальцу.       Кофе приятно согревал и, как ни странно, больше расслаблял, чем бодрил. Линденберг доделал доклад к трем часам ночи и уснул на неразобранном диване. Впервые за месяц он был спокоен и счастлив. А еще проспал желанные десять часов, потому как Артур утром все-таки выключил его будильник. Даже оставленный завтрак на столе с припиской-посвящением в студенческую разгульную жизнь не омрачил пробуждение Джулиана.       Он ведь все равно найдет способ отомстить за насильный тихий час ненавистному Артуру Паркеру.