darling, just kiss me slow

      — Mein Gott!       Тяжело дыша, Джулиан привалился спиной к двери и успел вовремя щелкнуть замком. С обратной стороны тут же послышался настойчивый стук.       Паркер развернулся к нему и с трудом подавил смех, сделав вид, что кашляет. Дело было даже не в том, как нелепо выглядел парень перед ним: выражение лица Линденберга уже заслуживало премию года за самую лучшую гримасу ужаса и возмущения.       — А тебе идёт, принцесса, — Артур увидел, как сосед метнул на него убийственный взгляд своими пронзительными голубыми глазами. Стук с обратной стороны двери стих и послышались одобрительные смешки от девочек.       А ведь посмеяться было над чем. Джулиан уснул на диване и явно не ожидал, что Мэри и Кэрри заплетут ему несколько косичек. Прямые платиновые волосы, за прикосновение к которым парень готов был другим руки переломать, сейчас смешно торчали и действительно в них были заметны несколько мелких косичек. Вид Джулиана вызывал лёгкую ассоциацию скорей с викингом, чем с красоткой из сказки (но черта с два Паркер так ему скажет), ведь последний месяц он окончательно себя запустил и даже не брился. Первое время Артур даже стебал соседа из-за дурацкой бородки, но потом привык.       — И черт меня дернул сюда приехать!..       — С тебя фунт, сквернослов, — вставил Артур, пока ворчание Линденберга не растянулось на долгие часы.       Тот показал ему средний палец и, отлипнув наконец-то от двери, дохромал до кресла. После недавней травмы Джулиан передвигался с трудом. Оставлять его одного в рождественские праздники было жестоко даже для Паркера. Но вместо ожидаемой благодарности и принятия на себя ударной волны в виде близняшек Линденберг отчего-то тоже предпочёл от них спрятаться.       — Девочки от тебя в восторге, а ты лишаешь их возможности попрактиковаться на твоей гриве… Зачем ты вообще её отрастил?       Джулиан открыл было рот, чтобы огрызнуться, но затих, действительно задумываясь над вопросом.       — У моего отца всегда были волосы до плеч, — всё-таки ответил он Паркеру, стараясь расплести этот ужас. Дернув сильнее обычного, немец вдруг ойкнул.       Со вздохом Артур отложил джойстик — в конце концов, игра уже с момента вероломного вторжения Линденберга стояла на паузе — и пошёл помогать. До этого он никогда не трогал волосы Джулиана, но теперь, расплетая светлые пряди, почувствовал, что они были даже мягче, чем у Грейс.       — Саммерс почтит нас своим присутствием? — спросил Джулиан, словно читая мысли парня.       Артур неопределённо пожал плечами. В последнее время у них с Грейс все чаще случались какие-то ссоры по пустякам. Иногда и в присутствии Джулиана они начинали ругаться, а тот либо старался их помирить, либо не вмешивался вовсе.       — Как нога? — Паркер заметил, что от этого вопроса Джулиан снова поморщился. Видимо, все ещё не мог смириться с тем, что он не сможет больше бегать так, как раньше.       — Моментами я забываю о ней. Пока не приходится вставать, — в голосе Линденберга сквозила печаль, плечи заметно поникли.       Артур впервые столкнулся с тем, что его язва-сосед вёл себя настолько пассивно. На больничном он и вовсе лежал пластом, не реагируя на попытки Паркера хотя бы как-то его растормошить.       — Раз моё временное убежище здесь, не мог бы ты принести мне книгу? Я забыл её в зоне поражения, — попросил Джулиан с какой-то опаской, под конец постаравшись пошутить. В последнее время парни поддерживали хрупкий и странный мир, но ожидать от Паркера можно было все, что угодно.       Артур уже давно распутал ужас своих сестер на голове соседа, но, задумавшись, сжал его плечи. Можно было привычно отшутиться, что в посыльные он не нанимался, но словно некстати вспоминалась походка Линденберга, которому не стоило лишний раз напрягать ногу.       — А, да. Сейчас принесу.       Выходить из гавани спокойствия не хотелось. Именно таким островком была комната Артура. Он любил близняшек и родителей, но все равно понимал, что снимать квартиру с Джулианом оказалось веселее и спокойнее.       Как и ожидалось, в гостиной Мэри повисла на правой руке парня, появившись словно из воздуха.       — Арти! Арти!       Кэрри отвлеклась от коробки с елочными игрушками и посмотрела на брата, лишь махнув ему рукой. Артур тем временем взъерошил рыжие волосы сестры и подхватил искомый объект — книгу Джулиана, которая осталась на журнальном столике во время его позорного бегства. Подумав, он ещё и прихватил ему подушку с дивана.       — Джулиан не оценил наших стараний? Мы хотели сделать его красавчиком, — Мэри обняла брата за ногу, как маленькая обезьянка. Кэрри достала мишуру, поглядывая то на ёлку, то на коробку, будто прикидывая — уместятся ли все игрушки на зелёном гиганте.       — Да, он немного не в настроении из-за ноги.       — А почему у него длинные волосы, как у девочки? — уже спросила Кэрри, отчего Артур тихо фыркнул. Линденберга даже в темноте вряд ли можно было перепутать с представительницей противоположного пола, но ответить нужно было что-то такое, чтобы сохранить репутацию немца. Истинную причину девочки не поймут.       — Решил сделать косплей на Леголаса из Властелина колец.       — Ого! — Мэри вдруг задумчиво нахмурилась, меньше всего ожидая, что брат пихнет её в сторону дивана и набросится со щекоткой. Подушку Артур выронил, но книгу отчего-то все равно прижимал к груди. Мэри заливисто смеялась, вцепляясь тонкими пальцами в руку брата в тщетной попытке отстранить.       — А почему ты привёл его вместо Грейс? Ты же говорил, что Джули чудовище, бестия и… — Кэрри вдруг осеклась, глядя в сторону дверного проёма. Застывший на пороге Линденберг смотрел на эту семейную идиллию с какой-то лёгкой тоской в глазах.       — Если бы у нас было правило не ругаться дома, мы бы с Артуром уже на машину накопили, — немец сделал вид, что не услышал этих замечательных сравнений и постарался дойти до дивана как можно аккуратнее, а потом с облегчением сел, бросая на Артура с Мэри хмурый взгляд. — Тебя только за смертью посылать.       Паркер закатил глаза. Он вручил парню его книгу и ещё подушку, которая в процессе экзекуции упала с дивана, а затем улыбнулся Мэри и, легко подхватив девочку, пошёл с нею к игрушкам.       Джулиан с тоской думал о том, что всегда мечтал когда-нибудь о такой семье, как у соседа. Его мать давно уже умерла, отец в Рождество находил ещё один прекрасный повод напиться и уснуть. А друзья… Их у него почти не было.       Артур смеялся, поднимая Кэрри на плечи. Мэри забралась на кресло и подавала им игрушки. Это было действительно здорово и прекрасно.       — Линденберг! Ты завис, что ли? — послышался громкий голос Артура, выводя немца из странного состояния оцепенения. — Девочки хотят, чтобы ты повесил последний шар. Почётное право для нашего гостя.       Кэрри, уже благополучно опущенная на пол, подошла к блондину ближе и потянула его за запястье.       — Джулиан, ты не должен грустить в Рождество! Это же день волшебства.       Немец всё-таки улыбнулся, немного неловко поднимаясь и шагая к ёлке. Хихикая над чем-то, девочки протянули парням два последних шарика из коробки и пошли относить её в шкаф. Свой красный Артур тут же повесил снизу, где еще оставалось немного места, наблюдая за тем, как сосед задумчиво крутит белый шарик в руках.       — Тебя тоже подсадить? — Паркер ухмыльнулся, замечая, как витающий в облаках сосед вернулся в реальность и смешно хмурит свои светлые брови. Хотя предложение казалось явно неактуальным, потому как парни были практически одного роста. Но елка все равно была чуть выше и, чтобы повесить шарик высоко, нужно было бы встать на цыпочки.       — Да пошёл ты… Куда подальше!       Но Паркера это все равно не остановило. Он шагнул к соседу со спины и подхватил его. В поиске опоры Джулиан завёл свободную руку назад, вцепляясь в плечо соседа. Мысленно он матерился на все лады, но злосчастный шарик с трудом повесил на верхнюю ветку.       — Опусти немедленно, — процедил Джулиан и, когда наконец-то оказался на твердом полу, обернулся к соседу. Тот вдруг перехватил его руку, приобнимая и замечая настоящую ярость в пронзительных голубых глазах немца.       Выводить Линденберга из себя было уже смыслом жизни.       — Ты сегодня выпил эликсир смелости или руки лишними стали?       — Ни то и ни другое. Ещё будут предположения, мой фюрер? — Артур улыбался так самодовольно, что Джулиан лишь пихнул его в плечо и, подхватив свою книгу, ушёл.       На какое-то время Паркер забыл о нем, занятый с матерью на кухне подготовкой ужина. Близняшки периодически таскали виноград и тарталетки со стола, а Джулиан…       Джулиан вышел только к ужину в смешном свитере с оленями. Артур всё-таки засмеялся над ним, замечая суровый взгляд Линденберга и непонимающий от собственных родителей. Вечер прошёл замечательно: мама Артура была в восторге от Джулиана и проболтала с ним весь вечер. Паркер строил с сестрами крепость из стульев, пледа и подушек. Уже после полуночи, когда все подарки были распакованы, близняшки уснули, а чета Паркеров отправилась на прогулку, Артур поймал себя на том, что просто задумчиво наблюдает за Джулианом, что-то мешающим в кастрюле. Перед этим они прикончили остатки пунша, а потом немец вдруг метнулся за своим рюкзаком и принёс вино с пряностями.       — Между прочим, настоящий glühwein я научился варить ещё дома, — в голосе Линденберга всегда сквозила теплота, когда он упоминал родную Германию. — Пунш у вас англичан в почёте, но сейчас я угощу тебя напитком богов.       — Линденберг, ты и так уже пьян, — Артур сложил руки на столе и положил на них голову. Накатывала сонливость, но природная вежливость не позволяла оставить гостя одного. Да и пахло на кухне приятно, а мельтешащий у плиты сосед был чем-то из разряда диковинного животного из красной книги — готовил он посредственно и редко, спихивая эту обязанность уже с первых дней на Паркера.       — Кто бы говорил! — Джулиан цокнул языком, помешивая глинтвейн. Оставалось совсем немного. Запах пряностей был таким родным и приятным, что впервые за вечер он чувствовал себя не просто счастливым, а самым счастливым человеком на свете. Хотя семейная идиллия, в которую он оказался по неведанной случайности вовлечен, тоже была приятной, как и подарки: сам Линденберг приготовил для девочек две коробки сладостей, для родителей Паркера картину с морской тематикой, догадываясь по восхищенным глазам женщины, что подарок ей точно пришёлся по душе, а Артуру… Новые дорогие наушники, которые тот так давно хотел приобрести для того, чтобы наслаждаться музыкальным сопровождением в играх.       — Ты не чувствуешь себя одиноким?       — В каком смысле? — немец даже не обернулся, но заметно напрягся.       Миссис Паркер подарила ему свитер изумрудного цвета, который немцу очень понравился. А Артур сумел удивить: в его подарке были пара любимых шоколадок Линденберга и несколько книг, которые тот собирался купить. Удивительно было, что сосед, совершенно не обладающий проницательностью, понял, что Джулиан мечтал о чем-то подобном. Невольно приходило в голову, что все это было куплено под чётким руководством Грейс.       — У тебя же нет никого. Попробовал бы найти кого-нибудь для отношений и…       — Чтобы лаяться, как вы с Грейс? Ты думаешь, что мне это нужно?       Осторожно разливая напиток, Линденберг выловил кружок апельсина, чтобы насадить его на стенку чашки.       — Мы с Грейс — отдельный вопрос. А ты умный парень и должен понимать, что однажды тебе захочется быть с кем-то всегда.       Артур заметил, как сосед морщится, словно от лимона. Он сжал края своей чашки, с нетерпением ожидая момента, когда напиток остынет.       — Вышло красиво, — всё-таки произнёс Паркер. Пахло гвоздикой, корицей и чем-то цитрусовым. Джулиан криво улыбнулся.       — Каким бы циником я не был, мне однажды все равно придётся быть с кем-то. И в любви нет правильного выбора, — Джулиан изобразил кавычки пальцами в воздухе. — Это чувство не подчиняется логике, людской молве и вообще какому-то смыслу. Иногда мы влюбляемся в идиотов и даже в тех, кого ненавидим. Тут уж кому как повезёт.       Глинтвейн немного обжигал язык, пряным теплом разливался в груди. Джулиан жмурился, напоминая довольного кота. Вцепившись в стол, он поднялся и хотел было шагнуть к окну, но не успел. Паркер оказался вдруг неожиданно близко, прижимаясь со спины и утыкаясь носом в светлые волосы. Его горячее дыхание обжигало кожу.       Линденберг развернулся в чужих руках, вглядываясь в глаза соседа с расширенными зрачками.       — Мы не можем…       Паркер так и не понял, кто из них первым протянулся за поцелуем. Губы Джулиана оказались мягкими, а поцелуй — нежным, пусть и его борода немного царапала кожу.       Вкус этих первых поцелуев отдавал пряностью глинтвейна и разливался неведанным теплом по телу, а сердце заходилось лихорадочным стуком в груди. Парню даже не верилось, что именно с Джулианом — с этим вредным и ядовитым соседом, про которого Паркер всегда шутил, что вместо языка у него наверняка пчелиное жало — они сейчас обнимались на кухне, забывая весь остальной мир и просто наслаждаясь близостью друг друга вместе с ощущениями, которые ее сопровождали.       Это было сладко, долго и одновременно мало. Губы Джулиана припухли от поцелуев и осторожного укуса нижней, который Паркер позволил себе сделать, чтобы не жалеть, что так и не решился. Немец взял себя в руки первым и с каким-то напряжением заговорил:       — Мы должны об этом забыть, — Джулиан чувствовал, как внутри него что-то болезненно екает. Артур же был нормальным, был с Грейс и вряд ли сделал это по собственной воле — его мыслями и поступками завладел пунш.       — Согласен. Только… Хочется повторить, — смело заявил Артур, наблюдая за усмешкой на губах соседа. И тот поддался на провокацию, запуская ладонь в темные волосы и притягивая Паркера ближе.       Они целовались так долго, что глинтвейн уже давно остыл. Но даже холодным он показался Артуру самым приятным на свете.       Хотя чувствовать пряное тепло поцелуев Джулиана и его ласковые прикосновения было в сотни раз лучше. И это согревало так, как не смогло бы ни одно горячее вино на свете.