Bad to the bone

— Здесь ошибка, — нахмурив тонкие брови, недовольно подметил Ли, тыкая острым ногтем в середину расписанного на несколько строк уравнения, — я ведь тебе уже объяснял. — Да что за хрень такая, а, — Шортер нервно стукнул кулаком по столу и впился гневным взглядом в лежавшую перед ним тетрадь. — Мне кажется, я никогда не исправлю эти оценки. — Возможно, — Юэ-Лун пожал плечами и изогнул губы в гадкой ухмылке, поймав на себе недовольный взгляд Вонга, — что? Поддержка и сочувствие — это явно не мой конёк. Шортер усмехнулся. И правда. Во время каждого их занятия он мысленно благодарил Вселенную за то, что профессия учителя для Ли совершенно не привлекательна, в противном случае несчастным родителям пришлось бы изрядно тратиться на психолога (если не на психотерапевта) для своих детей, ведь тот оказался настоящим исчадьем ада. Даже их математик — старый и маразматичный мистер Картер — в сравнении с Юэ казался сущим добряком. Недаром говорят, что всё познаётся в сравнении. — Переделай. Парень обречённо выдохнул и вновь взялся за ручку. Вот что-что, а математика ему не давалась от слова "совсем". Даже с чёртовой биологией он мог как-то разобраться (что, кстати, подтвердили занятия с Ли), но математика была для него сродни Юпитеру для космонавтов — в теории очень даже реальная, но в этой жизни абсолютно точно недосягаема. И кто вообще придумал настолько сильно углубляться во всю эту хрень? Будто кому-то, кроме самих математиков, действительно пригодились все эти графики и квадратные уравнения после получения образования. Вздор! Голова совершенно не хотела соображать. Он видел цифры, но ума не прилагал, как это всё можно свести в единое уравнение, чтобы получить правильный ответ. Наверное, Ли все эти годы был прав: он действительно чертовски туп. — У меня не получается. Брюнет вздохнул и вытащил из пальцев Шортера ручку. Через пару минут перед глазами парня лежала тетрадь с полностью переделанным уравнением и правильным ответом в конце. Ли был поразителен. Нет, правда! Он был настолько умён, что Вонг каждое их совместное занятие просто сидел с открытым ртом, откровенно пялясь на вещающего очередную умную вещь Луна и находясь не в состоянии поверить, что у кого-то в их возрасте может быть столько знаний. Юэ-Лун решал за минуту то, что среднестатистический отличник делал за десять, а уж такой балбес как Шортер и за час решить не мог. Этот парень знал настолько много, что даже среди учителей находились те, кто его откровенно не любил. Оно и понятно, не каждому педагогу, считающему себя крайне образованным, понравится, когда шестнадцатилетний мальчик вечно вставляет свои пять копеек, добавляя факты, которых в простых учебниках не сыскать, и оспаривая едва ли не половину услышанной информации. Но Ли было плевать: он считал, что задача учителей — учить, а как ты можешь научить и — что немаловажно — заинтересовать детей, если ты сам мало интересуешься новыми исследованиями по своему предмету и не особо обознан в более углублённых сведеньях? — Как ты это делаешь? Ему и впрямь было интересно, как сидящий перед ним ровесник может настолько обходить в развитии не только его самого, но и добрую половину учеников вместе взятых. В ответ Юэ-Лун лишь молчаливо пожал плечами, не зная, что сказать. Сколько он себя помнил, ему всегда всё давалось легко: учёба не была чем-то непосильным, очень даже наоборот — ещё в начальной школе он понял, что получаемых там знаний ему не хватает, поэтому сам садился за более серьёзную литературу и просил родителей нанимать ему частных преподавателей. А они только и рады были: покупали ему всё больше и больше книг разной тематики, водили по многочисленным музеям и научным центрам, садились все вместе смотреть познавательные фильмы и никогда ни в чём не отказывали любопытному с рождения мальчику. Мама называла его маленьким гением, а папа с полной серьёзностью в голосе говорил, что он обязательно станет тем, кто вылечит СПИД или колонизирует Марс. Поэтому ответить на вопрос Шортера ему было крайне тяжело. — Не знаю. Наверное, я просто родился таким. — Тебе бы учёным стать, — Вонг улыбнулся и перелистнул страницу учебника. — Возможно. — Нет, правда, стать бы тебе каким-нибудь серпентологом. Неудачная шутка Шортера без внимания не осталась: ловкая рука Юэ-Луна тотчас же отвесила ему подзатыльник. Подобный юмор брюнета раздражал. — Ещё одна такая шутка, и я перестаю тебе помогать — предупреждаю в последний раз. Скажи ему кто-нибудь ещё пару месяцев назад, что за привычное сравнение Луна со змеёй ему станет стыдно — Вонг бы попросту не поверил. Но сейчас, глядя на обиженное лицо сидящего перед ним парня, ему и впрямь стало совестно. Ведь зазнавшийся и ядовитый Ли оказался всё же хорошим человеком, который умел помогать и был очень даже приятным собеседником, если вокруг не наблюдалось любящих впустую почесать языком школьников, в чьи ряды, чего таить, временами входил и сам музыкант. — Извини, я не подумал, что это может быть обидным. — Конечно, — Юэ хмыкнул, — ты ведь не умеешь думать. Наверное, любой другой на его месте уже давно обиделся бы на вечные упрёки в его недальновидности, но Шортера подобные слова от Юэ-Луна лишь забавляли и заставляли смеяться. Брюнет вообще был какой-то до жути забавный, особенно когда пытался всячески его задеть, применяя весь свой огромный словарный запас (и не на одном языке!). Он был похож на маленького ребёнка, у которого ещё даже конфету отобрать не успели, но он заранее решил начать обзываться и показывать всем язык. Это было смешно. И Шортеру нравилось. Он и подумать не мог, что когда-нибудь, глядя на извечно сквернословного Ли, он будет чувствовать к нему какую-то симпатию и искренне им восхищаться. Однако теперь, сближаясь с ним всё больше и больше, он совершенно не понимал всех тех людей, кто так недолюбливал этого парня. Да, у него был жуткий характер и полное отсутствие какого-либо представления о нормальном общении, а ещё — чересчур завышенная самооценка и, возможно, мизантропия (о чём вечно твердил ему Эш), но при этом он обладал уникальным интеллектом и был до ужаса интересным. Общаясь с ним, Вонгу казалось, будто бы он читает огромную энциклопедию, в которой написано всё и обо всём. Парень с уверенностью мог сказать, что за все годы в школе он не узнал столько, сколько узнал за несчастный месяц занятий с Юэ-Луном. Казалось бы, будто в мире нет ничего, что этот человек мог не знать, хотя сам Юэ на такое заявление лишь закатил глаза и назвал его придурком, сказав, что всё на свете знать невозможно. Но что бы Шортер у него ни спросил, что бы ни попросил объяснить — он всегда получал ответ. Всё дошло до того, что, готовясь дома к тесту по истории, он даже ни разу не заглянул в Википедию, сразу же отправляя всё непонятное в личные сообщения своему внезапному спасителю от отчисления, будучи уверенным, что тот наверняка расскажет ему куда больше. Самому Ли понравилось это чувство полезности (да и чувство превосходства, в принципе, тоже), поэтому он с радостью записывал ему голосовые сообщения, в которых раскладывал по полочкам всю необходимую ему информацию. За что потом вместо привычного белого шоколада получил целую упаковку диетической колы. Это было смешно, хоть и бесполезно — тщательно следящий за своим здоровьем и питанием Юэ-Лун такое не пил, поэтому, как бы его ни мучила совесть, пришлось отдать всё это добро брату и его друзьям, которые завалились к ним на выходных, когда родители уехали на пару дней загород. Но, стоит сказать, одну банку он всё-таки выпил в порядке исключения — чтобы не так совестно было. — Реши два последних уравнения и будем заканчивать. Шортер обречённо простонал — он надеялся, что сегодня Ли сжалится над ним, но парень был непреклонен. Впрочем, как и всегда: поблажек он не делал, и никакие разговоры об усталости не могли его переубедить. Да, Вонг прекрасно понимал, что из них двоих это нужно лишь ему и Юэ-Лун оказывал ему огромную услугу, предложив помочь, вот только иногда, когда из-за работы приходилось спать несчастных пару часов, а в школе, как назло, в этот день обязательно были какие-нибудь важные тесты, он чувствовал себя настолько уставшим и выжатым, что думать о чём-то, помимо мягкой постели и крепкого сна, просто не мог. Поэтому каждый раз питал пустую надежду на то, что его новоявленный учитель всё же закончит их занятие пораньше, но чуда никогда не случалось. Хотя Лун всё понимал. Может, сам Шортер и не замечал этого, но парень, глядя на его закрывающиеся глаза и нахмуренные брови, старался давать ему что-нибудь полегче и делал упор на теорию, дабы сильно не напрягать его мозг — всё же в отличие от него у Вонга было не так много свободного времени для отдыха. Собравшись с мыслями и решив, что не имеет никакого права вот так вот отлынивать от бескорыстной помощи, Шортер внимательно прочитал условие и приступил к решению. Честно говоря, он не был уверен в том, что делает, но он, правда, очень старался и вспоминал каждое замечание Ли, каждое его объяснение и исправление. В итоге его усилия не остались напрасными: последнее задание было выполнено верно, и Юэ-Лун со спокойной душой сказал, что на сегодня всё и закреплением результата они займутся в следующий раз. Вонг не мог сдержать улыбки: значит, он всё-таки не безнадёжен! — Куда пойдём сегодня? — застёгивая на ходу портфель, поинтересовался Шортер, после чего в очередной раз поблагодарил заведующую библиотекой, которая добродушно разрешала им оставаться в читальном зале на пару часов. Женщина тепло улыбнулась в ответ и проводила молодых людей взглядом: будучи человеком старой закалки, она уж никак не могла предположить, что такая тяга к знаниям окажется не у милых школьников в очках и с тяжёлыми портфелями за плечами, а у фиолетововолосого панка и его женоподобного друга, в котором она не сразу признала парня. Однако, быстро привыкнув к необычным посетителям библиотеки, она и сама частенько слушала их бурные обсуждения на ту или иную тему, ловя себя на мысли, что временами узнаёт для себя что-то новое. Особенно ей нравилось, когда ученики обсуждали литературу: пару раз женщина даже попросилась присоединиться к ним, ведь в чём-чём, а в этом ей равных точно не было. Стоит сказать, её разъяснения действительно оказались очень полезными, поэтому теперь парни охотно обращались к ней за помощью в подготовке очередного доклада для Шортера или же если у Юэ-Луна начинали сдавать нервы, а до нерадивого панка всё никак ничего не доходило. В благодарность за такую любезность Вонг даже купил ей в подарок несколько книг известных китайских авторов, вроде Гу Хуа и Лао Шэ. Сам он, признаться честно, не особо разбирался в литературе и качестве написанных произведений, будучи несколько далёким от этого, но Ли его выбор оценил и сказал, что женщине должно понравиться. — Ты устал, я ведь вижу, так что предлагаю разойтись по домам. Хочешь, подвезу тебя? — Брось, у нас был уговор. Если не выберешь ты — выберу я. Юэ-Лун вздохнул и выдал сухое «Ладно». Каждый раз, заканчивая заниматься, они не торопились сразу уйти домой. Исключения составляли лишь те дни, когда у кого-то из них были другие планы на вечер, вроде работы у Шортера и дополнительных занятий у Юэ. Вонг долго не мог придумать, как бы ему отблагодарить брюнета за его добросердечность, поэтому остановился на самом простом: он решил заняться социализацией нелюдимого парня и каждый раз вытаскивал его в какое-нибудь новое место. Чаще всего это были либо кофейни, либо кинотеатры (где Шортер мог непростительно долго выбивать у Луна право заплатить за него), но иногда предложения выдвигал и сам Ли, ведь у Вонга фантазии на подобное не хватало, а активно следящий за соцсетями юноша всегда был в курсе всех интересных событий и мероприятий в городе. Так, например, в прошлый раз они ходили на выставку какого-то неизвестного для панка бельгийского художника, где Юэ-Лун даже приобрёл картину, а неделей раннее они отправились посмотреть короткометражный фильм о глобальном потеплении и проблемах экологии. Изначально Ли эта затея не нравилась: он не любил, когда кто-то врывался в его личную жизнь и проводил рядом с ним слишком много времени, но простой и болтливый Шортер оказался не такой уж и плохой компанией, поэтому вскоре он перестал показательно закатывать глаза и агриться, стараясь донести до парня, что в данный момент он предпочёл бы быть где угодно, но только не здесь. К тому же, от искренней благодарности ему отказываться было трудно — всё же Вонг действительно чувствовал себя некомфортно от такой бескорыстности с его стороны, поэтому и старался как-то разнообразить его времяпровождение. А всё, что делось искренне, Юэ-Лун ценил. Пережив довольно напряжённый учебный день, они решили не выдумывать чего-то оригинального и просто засели в кафе неподалёку от школы. Внутри было тепло и уютно. А ещё там приятно пахло корицей — Луну нравился этот запах. Видимо, на баре только закончили готовить чей-то кофе, поэтому аромат был всё ещё свежий и насыщенный. Шортер же, напротив, поморщился: слишком сладкие и пряные запахи он не любил. Даже к парфюму младшего Ли ему пришлось привыкать крайне долго: он был чересчур сладок и насыщен для его обоняния, но самому парню этот запах, на удивление, подходил. Хотя Вонгу больше нравилось, когда от него пахло чем-то приятно-цветочным и отдающим лёгким ароматом вишни, однажды он даже не удержался и, густо краснея, честно признался Юэ-Луну, что этот запах подходит ему больше всего из его арсенала. Брюнет тогда знатно смутился и, отвернувшись в другую сторону, недовольно ответил, что пользуется этим парфюмом исключительно в плохом настроении. Что ж, этого стоило ожидать. Шортер уже перестал удивляться своим неудачным попыткам сделать для вечно хмурого Луна что-нибудь приятное, поэтому в очередной раз напомнил себе стараться держать язык за зубами, ведь подобное происходило уже не в первый раз. Ему уже начинало казаться, что подняться на Эверест было бы и то проще, чем сделать удачный комплимент его новому другу. Опьянённый ароматом, Юэ-Лун заказал себе латте с корицей и фруктовый салат, в то время как Вонг остановил свой выбор на более сытных блюдах — он никак не мог понять, откуда у Ли берётся хоть какая-нибудь энергия, ведь ел тот, казалось бы, даже меньше его младших сестёр. Однажды, вновь подсев к парню на большой перемене вместе с Линксом и Окумурой, он даже предложил ему поделиться с ним обедом, в ответ на что сначала получил удивлённый взгляд, который после сопроводил практически истерический смех. Юэ долго не мог отойти от его слов, но, кое-как взяв себя в руки, поблагодарил его за предложение и сказал, что он, вообще-то, наелся. Шортер и присоединившийся к нему Эш попытались возразить, за что были наказаны подробной лекцией об обмене веществ, разнице в норме потребляемых калорий и прочих вещах, которые ему периодически приходилось объяснять многочисленным родственникам, точно так же беспокоящимся о его худобе и объёме потребляемой пищи. Но, несмотря на это, парню сейчас всё равно нестерпимо хотелось подвинуть одну из своих тарелок к сидящему напротив брюнету и предложить ему поесть побольше. — Всё ещё думаешь, как бы накормить меня? — будто прочитав его мысли, поинтересовался Ли, лениво ковыряя вилкой фрукты в своей тарелке. — Просто не могу понять, как тебе этого хватает. — Я ем мало, но часто, Шортер. Не беспокойся. Я слежу за своим здоровьем даже больше, чем ты можешь себе представить. О, это Шортер уже успел заметить. Ему, наверное, никогда раньше не приходилось встречать человека, который настолько внимательно относился к себе и постоянно прислушивался к своему телу. Юэ-Лун будто бы находился в полной гармонии с самим собой и точно знал, что конкретно ему необходимо. Признаться, это не могло не восхищать. За ужином они особо не болтали: Вонг обмолвился несколькими словами о том, что они с группой планируют записать парочку новых песен, но, заметив отрешённый вид своего собеседника, благоразумно замолчал. За всё время их общения парень сумел досконально изучить этого трудного юношу, поэтому прекрасно знал, что когда взгляд Ли становился пустым и смотрел будто сквозь всё, что находилось перед ним, трогать его разговорами лучше не стоило — толку от этого всё равно никакого не будет. Лун часто уходил в себя: на уроках, играя в бейсбол на физкультуре, во время обеда, иногда поток известных лишь ему одному мыслей мог унести его даже во время их занятий, тогда Шортер молча доделывал все задания и лишь после этого осмеливался тормошить задумавшегося парня. Гитаристу всегда было интересно, что же такого творилось в голове у его друга в эти моменты, но спрашивать он никогда не решался — всё же это не его дело. Молча доев свой салат и осушив медленными глотками стакан с латте, брюнет поднялся со своего места и, несмотря на то, что сидящий напротив Шортер ещё не доел, сказал, что подбросит его до дома, чтобы тот не тратил лишнее время на ожидание общественного транспорта и на дорогу от остановки до многоэтажки, в которой он жил. Вонг возражать не стал и запихнул в себя последний кусок чизкейка, после чего жестом попросил официантку подойти к ним. Расплатившись, они вышли на улицу и направились в сторону школьной парковки. Младший Ли всё это время продолжал быть крайне немногословным: молча дошёл до автомобиля, молча снял его с сигнализации и точно так же молча сел за руль. Выдавил из себя несчастных пару слов он лишь тогда, когда они выехали с территории школы и ему пришлось в очередной раз уточнить у Вонга его адрес, который всё никак не хотел откладываться у него в голове. Панку вся эта молчаливая атмосфера вокруг не особо нравилась, ведь он привык постоянно болтать о чём-то, будь это что-то серьёзное или какая-нибудь будничная ерунда, но разрушать её своими глупыми разговорами он не решался — Юэ-Лун всё равно не ответит. — Спасибо, — покидая автомобиль, привычно поблагодарил Шортер, надеясь, что вновь ушедший в чертоги своего разума Ли его услышал. Брюнет медленно кивнул и, продолжая смотреть вперёд, бросил в ответ тихое «Пожалуйста». Вот только сегодня Вонг уходить не торопился: парень стоял рядом с авто, облокотившись рукой на открытую дверь, поэтому повернуть голову в его сторону ему всё же пришлось. — Ты что-то хотел? — Да. Хотел позвать тебя завтра на выступление. Он не решался сделать это на протяжении всего дня, прекрасно помня, что в прошлый раз реакция Юэ была далека от положительной, несмотря на то, что в итоге он всё равно решил прийти. Однако позже Вонг всё же пришёл к выводу, что попробовать не помешает — музыка, которую он хотел ему показать, стоит того, чтобы быть услышанной. Ли хмыкнул. — Я бы с удовольствием, но ещё один вечер в компании с Линксом и Эйджи я точно не выдержу. Они так глубоко засовывали друг другу в рот свои языки, что меня едва не стошнило. — Нет, ты не понял, — сквозь рвущуюся наружу улыбку проговорил музыкант, ухватившись одной рукой за спадающую лямку рюкзака. — Выступать будем не мы, другая группа. Я сомневался, стоит ли тебя звать, ведь ты, вроде как, подобное не любишь, но у них очень интересная музыка, и мне кажется, что тебе должно понравиться. Шортер зовёт его на концерт другой группы? Без раздражительного Эша и его молчаливого парня? Без других его панковатых друзей? Что ж, это было… Странно. Определённо. А ещё — до безумия интригующе. — Я подумаю. — В восемь у того же клуба, — улыбаясь своей обворожительной улыбкой, протянул парень и наконец захлопнул дверь автомобиля, направляясь домой. В ответ на такую самоуверенность Юэ-Лун хмыкнул и сильнее ухватился тонкими пальцами за руль. О, он придёт. Он абсолютно точно придёт.