Bad to the bone

Стоя перед большим зеркалом и рассматривая в нём свою облачённую в непривычную одежду фигуру, младший Ли думал о том, как сильно ненавидит чёртового Шортера Вонга, каким-то образом оказавшегося единственным человеком, которому ему было тяжело отказывать. Вот что это за дерьмо, а? Следовало бы послать его куда подальше, но он, почему-то, всё же решил воспользоваться этим проклятым приглашением. Возможно, это потому, что Юэ-Луну нравилась музыка Шортера, чей диск он слушал довольно часто, действительно восхищаясь приятной мелодией и меткими фразами каждой песни. А может, потому, что Шортер был слишком хорошим парнем, и даже такой первоклассной стерве, как Ли, было неловко его обижать отказом, ведь позвал он его наверняка из самых лучших побуждений. Точную причину парень назвать не мог, просто как-то так получалось, что взять и послать Вонга у него не выходило. Узкие кожаные брюки сидели на нём идеально, а свободная, уже знакомая некоторым футболка брата с названием известной группы в комплекте с кожанкой, обсыпанной шипами, делала его силуэт внешне ещё более миниатюрным – хотя, казалось бы, куда там ещё более, и так одна кожа да кости. Душа брюнета не особо лежала к подобному стилю, будучи всецело отданной чему-то более элегантному и утончённому, но, тем не менее, ему нравилось то, что он видел в зеркале. Особенно нравились ещё ни разу не надетые мартинсы и удавшийся с третьего раза смоки айс. Вряд ли он, конечно, выглядел настоящим почитателем рок-музыки, но из толпы всё же выделяться не должен. – Куда это ты собрался на ночь глядя? – окинув спустившегося в гостиную сына оценивающим взглядом, поинтересовалась темноволосая женщина. – Выглядишь необычно. – Меня на концерт позвали, – пожав плечами, ответил парень, стараясь подавить в себе смущение: наверняка мама подумала, что он идёт на свидание, ведь все мамы так думают, когда вечно сидящие дома дети вдруг собираются куда-то в восьмом часу вечера; будь он на её месте, он бы тоже так подумал, – ты ведь не против? Женщина улыбнулась. О, Юэ-Лун прекрасно знал эту улыбку, и его неимоверно раздражало то, что она появилась на лице матери именно сейчас. Она всегда улыбалась так, когда хотела показать, что знает больше, чем ей рассказывают, но благоразумно промолчит и не будет лезть не в своё дело, дабы выпытать то, что ей рассказывать не хотят. Раньше ему приходилось видеть её лишь со стороны, когда братья врали о том, что идут к друзьям заниматься, или что папину машину поцарапали не они. И вот настал тот момент, когда этой улыбки удостоился он, что было весьма неприятно, ведь он не врал, а говорил чистую правду. – Нет, конечно, развлекайся. – Я не вру, мам. – Я знаю, – женщина кивнула, но улыбка с её лица никуда не исчезла. – Тогда почему ты так на меня смотришь? – О чём ты? – она закрыла книгу, от которой оторвалась, как только в комнату вошёл сын, и отложила её на небольшой столик, где стояла ваза с любимыми Луном фрезиями и чашка, наполненная мятным чаем. – Ты смотришь так, будто знаешь, что я иду с кем-то кувыркаться. Брюнет не знал, с чего вдруг решил начать оправдываться перед мамой, чтобы доказать ей правдивость своих слов, ведь ему, по сути, до задницы быть должно, что она там подумает – мнение других людей (даже родителей) его особо никогда не волновало. Наверное, дело в том, что он был примерным ребёнком, который никогда не врал и всегда говорил правду, и даже если бы он пошёл сниматься в бдсм-порно, где его по очереди натягивал бы чуть ли не весь Нью-Йорк, он всё равно сказал бы об этом маме, потому что по-другому не умеет: родители всегда поддерживали его во всём, принимая сына таким, каким он есть, да и поводов для вранья у него никогда раньше не было, поэтому он привык к тому, что ему нет нужды что-то недоговаривать. И сейчас, видя в глазах матери ехидность, он чувствовал себя отвратительно. Женщина коротко усмехнулась и поднялась со своего места, сразу же подходя к растерянному сыну. Честно говоря, она и впрямь сначала подумала, что у Юэ кто-то появился, но решила не спрашивать напрямую, зная, что он сам расскажет, когда посчитает нужным; с младшим сыном у неё были просто прекрасные отношения, в отличие от своих братьев он никогда от неё ничего не утаивал и с радостью делился всеми проблемами и изменениями в своей жизни, именно поэтому она была абсолютно спокойна – рано или поздно сын всё равно рассказал бы ей обо всём. Но, видимо, её догадки оказались ошибочными – вместо молодого человека у Луна, судя по всему, наконец-то появились друзья, что не могло её не радовать. – Милый, мне всё равно, где, как и с кем ты будешь развлекаться, это твоё личное дело. Я доверяю тебе и знаю, что ты не натворишь никаких глупостей. Просто раньше ты ни с кем никуда не ходил, поэтому я сначала подумала, что… – Даже не думай об этом. Меня просто позвали на концерт, не более. – Как скажешь, дорогой, – женщина коснулась губами бледной щеки, – веселись. Если нужно будет забрать тебя – набери меня. Заметив на лице мамы понимание и согласие, Юэ-Лун кивнул и направился к выходу: теперь его ничего не беспокоило и можно было со спокойной душой отправляться на выступление, не боясь, что всю последующую жизнь она будет прожигать его любопытными взглядами, рождая в своей голове такие догадки, что ни один из современных фантастов не смог бы составить ей конкуренцию – в этом миссис Ли не было равных. В клубах Юэ-Луну за все его семнадцать лет жизни бывать не приходилось, это старшие братья были завсегдатаями подобных заведений, он же предпочитал сидеть вечерами дома и заниматься более полезными вещами. Поэтому вся эта шумная атмосфера была для него крайне непривычной: изрядно подвыпившие люди толпились на просторном танцполе, сидящие рядом за барной стойкой подростки быстро накачивали себя алкоголем, снимая всё это действо на телефон, дабы потом похвастаться в социальных сетях своей «крутостью» (подобное самовыражение парень просто не переваривал), а из колонок доносились громкие звуки музыки, многую из которой он уже точно где-то слышал: скорее всего, в плей-листе старшего брата, ведь тот был тем ещё заядлым почитателем тяжёлой музыки, чего нельзя было сказать о самом Юэ-Луне. Парень хоть и считал себя меломаном, но всё же отдавал предпочтение чему-то более спокойному и мелодичному. В общем, всё это изрядно его разочаровало, и он уже несколько раз успел пожалеть о том, что решил притащиться сюда. Однако ещё больше дерьма во всё то дерьмо, что тут творилось, добавил подошедший со своим молчаливым парнем Эш, видеть которого брюнету совершенно не хотелось, особенно сейчас, когда настроение с отметки “нейтрально” упало до отметки “ещё немного, и я совершу геноцид”. – Ли? Не думал, что ты придёшь, – усмехнувшись, прокричал Линкс, стараясь звучать громче музыки. – Пришёл, как видишь. – Ясно, – протянул Эш, убирая свою руку с талии Эйджи, что можно было считать историческим моментом, ведь, как полагал Юэ-Лун, делал он это только в четырёх случаях: чтобы поесть, справить нужду, помыться и поспать (последнее, кстати, под вопросом), – опять не в настроении? – Иди в зад. Линкс в ответ на это лишь пожал плечами и, отвернувшись от него, попросил бармена сделать им с Эйджи пару коктейлей, названия которых Ли не расслышал. Что ж, вечер обещал быть хреновым. Однако это, как оказалось, был ещё не предел. Самый ад развернулся тогда, когда к нему начали подходить подвыпившие парни, то просто подкатывая, то напрямую говоря о том, что они хотят поиметь его зад. И если к подобному поведению со стороны учащихся старшей школы он уже давно привык, то схожие слова из уст незнакомых людей его, честно говоря, изрядно пугали. Юэ-Луну было противно, он чувствовал себя живой игрушкой или, что ещё хуже, легкодоступной шлюхой, на чувства и желания которой всем плевать. К счастью, после нескольких отказов многие уходили, не желая тратить время на излучающего холод и раздражение парня, но попадались и особо настойчивые. И как бы странно это ни звучало, но отбиваться от них помогал никто иной, как противный Линкс, дикий взгляд которого пугал всех даже похлеще холода и дерзости Юэ-Луна. – Он, кажется, попросил отвалить, – с гадкой улыбкой пролепетал Эш, в очередной раз наблюдая за попытками ещё одного горе-любовника затащить брюнета к себе домой. – Если у тебя проблемы со слухом, можем выйти – помогу решить. Столкнувшись взглядом с воинственно настроенным блондином, парень поднял руки в примирительном жесте и, проговорив тихое “Прости”, ретировался, не желая нарываться на проблемы. – Спасибо, – со вздохом облегчения поблагодарил парня Юэ-Лун, которого уже начала пугать настойчивость очередного кавалера. – Было бы за что, – Эш пожал плечами. – Ты их будто магнитом притягиваешь. Юэ-Лун улыбнулся. – Я просто слишком привлекательный, тебе не понять. – Действительно, куда мне до тебя, – в ответ улыбнулся Линкс и, убедившись, что Ли находится в безопасности, вновь отвернулся к Эйджи, сразу же припадая губами к его щеке. Окумура улыбнулся и довольно зажмурился, зарываясь рукой в светлые волосы парня. Юэ-Лун готов был прибить себя за то, что вообще посмел подумать об этом, но это было… Очень мило. Определённо. Эти двое всё же каким-то магическим образом подходили друг другу, хоть и были абсолютно разными, словно Инь и Ян. А ещё брюнет подумал о том, что они наверняка умели быть очень хорошими друзьями, такими, каких у него никогда не было: несмотря на поздний час и не самую приятную обстановку, в которой им приходилось находиться, они всё равно пришли поддержать Шортера, и это здорово. Всем бы иметь таких друзей. Концерт, ради которого они все тут собрались, начался спустя час: на сцену, где с самого начала были расставлены инструменты, вышел высокий светловолосый парень и, поприветствовав собравшуюся толпу, попросил аплодисментами поддержать начавших появляться на сцене ребят. Честно говоря, Юэ-Лун не знал, что у Вонга есть своя группа, он, в принципе, вообще не знал, что Шортер выступает ещё где-то, кроме всевозможных школьных мероприятий, поэтому всех остальных парней ему пришлось увидеть впервые. От самого Вонга они не особо отличались: среднестатистические панки с яркими волосами, пирсингом и татуировками. Классика. – Всем привет, – перебросив через шею ремень для гитары, поздоровался парень. Выглядел Шортер абсолютно спокойным и расслабленным, в прочем, как и всегда. Кажется, что ни одна вещь в этом мире не способна заставить его нервничать, даже выступление перед большой аудиторией людей: клуб – это, конечно, не стадион, но несколько сотен людей – тоже публика. – Вы не против повеселиться немного? После этих слов толпа взорвалась одобрительными криками, которые были даже громче уже изрядно давившей Юэ-Луну на уши музыки. Шортер довольно улыбнулся. Вечер и впрямь обещал быть весёлым. – Я даже не думал, что ты всё-таки решишь прийти, – опустившись на стул рядом с Юэ-Луном, с улыбкой произнёс Вонг. – Значит, я мог не приходить? – Я рад, что ты здесь. Правда. Ли не стал отвечать. Ему просто нечего было сказать, ведь говорить что-то хорошее он не привык, а поддевать парня привычными упрёками сейчас настроения не было. – Не хочешь выпить? – предложил Вонг, переводя тему разговора. – Я не пью. Шортер кивнул и, повернувшись лицом к стойке, задумчиво постучал пальцами по гладкой поверхности. С Юэ-Луном, как оказалось, было дико сложно не только в стенах школы, но и за её пределами, и он не имел и малейшего понятия о том, как бы это можно было исправить, ведь брюнет был не особо разговорчивым, а если и открывал рот, то в большинстве случаев осыпал собеседника лишь тонной сарказма и издёвок, абсолютно не умея нормально общаться с людьми. Нет, Вонг вовсе не считал Ли высокомерной выскочкой, как это делало большинство, более того, он даже вполне себе понимал его поведение: трудно относиться к людям нормально, когда сами люди к тебе так не относятся, но этот парень настолько привык видеть вокруг себя лишь одних врагов, что совершенно разучился общаться с людьми и замечать в них не только недостатки. Шортер, если честно, и сам не понимал, отчего его вдруг так тянет проводить время с нелюдимым Юэ-Луном. Возможно, катализатором этого стало его согласие помочь ему с биологией, что показало всё-таки способность Ли идти на контакт с людьми и даже испытывать к ним сочувствие, а может, что-то другое – сложно сейчас сказать. Он мог точно сказать лишь одно – компания главной истерички школы была ему очень даже приятна. Брюнета напрягало молчание, повисшее между ними. Да, он любил тишину, но сейчас она была словно грузом на шее: мешала и казалась неправильной. – Ваше выступление… Мне понравилось. Это ведь должно как-то исправить ситуацию, да? – Правда? – Да, особенно последняя песня. Кажется, она есть на том диске, который ты мне подарил. Шортер улыбнулся. И улыбка эта была настолько радостной, что Юэ-Лун даже поёжился с непривычки: обычно люди в его присутствии так не улыбались. Вернее, они вообще не улыбались. – И чего ты лыбишься? – Ты всё-таки послушал его. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Да какой там чёрт, это уже не чёрт, а полноценное блять. Причём в квадрате. Хотя нет – в миллионной степени. – Ну, мне стало интересно, что там. Вдруг ты случайно перепутал и записал на него вместо музыки домашнее порно со своим участием? Тогда я бы мог тебя им шантажировать. – Именно поэтому ты дослушал до восьмой песни? Я ведь помню, какая она была по счёту. – Я их быстро переключал. – А, ну да. Вонгу хотелось смеяться – Юэ-Лун был слишком забавным, когда пытался оставаться всё той же сучкой в его присутствии. Его одновременно умиляло и веселило это его желание казаться непреступной глыбой льда, которой нет дела до других людей, ведь на деле он явно был не таким. Чёрт, да Шортер готов был поспорить на миллиард долларов, что в душе Ли крайне раним и чувственен, ведь если бы ему действительно было настолько посрать на всех, кроме себя, его диск уже после урока был бы отправлен в ближайшую мусорную корзину, но нет – он был отнесён домой и даже прослушан, что говорило о брюнете намного больше, чем его извечная стервозность. – Неужели тебе так трудно признать свою симпатию к чему-то? Лун неопределённо пожал плечами. Спорить и что-то доказывать ему сейчас совершенно не хотелось, а вести задушевные разговоры и подавно. – Ну, знаешь, я не напрашиваюсь на комплименты, но мне бы было приятно услышать, что тебе понравился диск, – Шортер улыбнулся своей до неимоверности наглой улыбкой, смешно поиграв бровями. Юэ-Лун прыснул – этот недоумок был слишком забавным. – Он… Неплохой. – Ну, зная твой скептицизм, это уже равносильно тому, что Грэмми получить. В ответ на свою шутку Вонг получил лишь хмурый взгляд и гордо поднятый подбородок – типичный вид Ли. Дальше их разговор не особо клеился: брюнет по-прежнему был малоразговорчив, а Шортер не знал, какую бы ещё тему завести, чтобы при этом не отхватить по голове. Ему хотелось бы о многом спросить у Ли, ведь, будучи самым умным и смышлёным парнем из всех, кого ему только приходилось видеть, он наверняка был интересным собеседником, но, вот беда, их увлечения настолько разнились между собой, что в ответ на любой его вопрос Лун наверняка лишь прыснул бы и назвал его пустоголовым болваном с плоскими интересами, именно поэтому он продолжал сидеть молча, периодически постукивая пальцами по своему стакану с каким-то безалкогольным коктейлем. В это же время Юэ-Лун скептично раздумывал над мыслью, которая уже как несколько дней крутилась у него в голове после того, как Шортер сказал, что из-за проблем с успеваемостью он может попрощаться с престижным образованием и оказаться вновь по другую сторону жизни, из которой он наверняка адски хотел выбраться – в этом Ли не сомневался. Вонг был парнем талантливым и целеустремлённым, а такие обычно всеми силами пытаются подняться со дна и доказать всем, что они тоже на что-то способны. Да, перевод в другую школу не отберёт у него музыкального таланта и рвения к лучшему, но явно отбросит на несколько ступеней назад, чего допустить никак нельзя – этот придурок Вонг всё же был достоин большего. – Шортер, – нервно прочистив горло, подал голос Юэ-Лун, чем изрядно удивил сидящего рядом парня: инициативы от него он никак не ожидал. – Да? – Помнишь, ты говорил, что кроме биологии у тебя есть проблемы и с другими предметами? Вонг медленно кивнул, абсолютно не понимая, к чему клонит его собеседник. – Я… Я мог бы помочь, если хочешь, – после этой фразы брюнет спешно опустил взгляд вниз и поджал тонкие губы: да где это видано, чтобы Юэ-Лун Ли предлагал кому-то свою помощь?