Accidit in puncto quod non speratur in anno

Вернувшись в Сейретей, Ренджи почти перестал дергаться. Почти. Какой смысл накручивать себя еще сильнее, если единственное, что ему оставалось – это ждать и надеяться. И опять же, молить всех существующих богов, чтобы Урахара нашел способ вернуть его обратно. Поначалу, у Абарая была мысль попробовать способ с поцелуем, но, подумав хорошенько, он пришел к выводу, что этот вариант никуда не годится. И не только потому, что может не сработать, а потому, что увлеченный им Бьякуя расценит это вполне однозначно. И что он потом будет с ним делать? Самым неприятным, по-прежнему, оставались сны, каждую ночь он видел отрывки той жизни. Жизни, которая по праву должна была принадлежать ему. Видел до боли родное лицо капитана, аметистовые глаза, бесстрастно взирающие на все вокруг, поджатые в презрении губы. С удовольствием наблюдал, как его двойник каждый раз словно на стену лбом налетает, пытаясь показать свою прыть. Замечал, что Бьякуя все-таки удивлен внезапной подмене лейтенанта, но когда тот отворачивался, по лицу аристократа проносится почти незаметной тенью грусть. Неужели, он… И слово-то это не вымолвишь — «скучал»? Как это было странно, видеть во сне то, чего практически никогда не видел жизни, и понимать, что маска все-таки треснула. И быть в такой момент так далеко! Но, похоже, проблема с двойником, по крайней мере, настолько отвлекла Кучики, что он даже, казалось, забыл о своей весенней депрессии. А ведь еще немного, и зацветет сакура, судя по погоде, зацвести она в этом году должна была рано, максимум через неделю. И почему-то Ренджи безумно хотелось именно в этот момент быть рядом. Как там Бьякуя, без него? Лейтенант скучал по вечной холодности, по стальному взгляду, который читает его, словно открытую книгу, по ровному голосу, которым Кучики и приказы отдает, и шутит, правда редко, но все же. И чтобы отвлечься от переживаний, он с головой погрузился в работу. За эту неделю он сумел хотя бы немного, но завоевать доверие отряда, теперь они не шарахались от него, как от бубонной чумы, и не строили рожи за его спиной. Даже Рикичи уже не смотрел диким волчонком, хотя во взгляде по-прежнему читалось недоверие. Тренировки стали проходить намного более результативно и слаженно, что, несомненно, радовало. Ему также удалось наладить хоть какое-то подобие отношений со всеми, кто был ему дорог там. Конечно, все эти люди были совсем не теми, кого он знал, но, все равно это давало хоть какое-то утешение. Безусловно, в этом мире тоже были свои плюсы, но лично к Ренджи они не имели никакого отношения. Сакура действительно зацвела через неделю. В одно прекрасное солнечное утро все деревья обсыпало бело-розовыми нежными цветами, но лейтенанта это совершенно не обрадовало. — Ренджи, — неизменная улыбка Бьякуи была желанной и невыносимой одновременно. — Да, тайчо? — Я хотел бы пригласить тебя в свое поместье, сакура в этом году очень красива. — На ханами? – уточнил Абарай. — Не совсем… Ханами мы с Рукией устраиваем на выходные. Я приглашаю только тебя, в пятницу, устроит? На самом деле лейтенанту не хотелось идти, потому что оставаться наедине с этим Бьякуей он боялся. И не столько из-за того, что опасался каких-то поползновений с его стороны, а сколько потому, что сам мог не сдержаться. Он, конечно, не прекращал надеяться на возвращение к своему капитану, но порой накатывал такой соблазн послать все к черту и воспользоваться, что называется, ситуацией. В такие моменты он презирал сам себя за минутную слабость и проклинал Урахару за то, что тот ничего до сих пор не придумал. Но разве он в этом виноват? В конце концов, это всего лишь безобидное любование цветами, на которые ему, конечно, смотреть совсем не хотелось по вполне понятным причинам, но он понимал, что это сильно расстроит Бьякую. На этого Кучики иногда было жалко смотреть, нет, он был таким же гордым и благородным аристократом, привыкшим отдавать приказы и получать превосходные результаты, но… Застывшая печаль в его глазах заставляла сжиматься сердце Ренджи и еще больше желать навалять своему двойнику по самое не хочу. — Хорошо, тайчо, я приду, — он постарался сказать это таким тоном, чтобы не слишком обнадеживать капитана. — Правда? – обрадовался Бьякуя. — Обещаю, — с самым серьезным видом, на который он был способен, заверил его Абарай. — Прекрасно. В таком случае, я буду тебя ждать. *** — Кучики-тайчо. — Да, Ренджи? Вот как это у него получается так выговаривать имя лейтенанта, что у того аж все скручивается внутри от этих вибрирующих звуков? Если бы его капитан хоть раз произнес так его имя… — Я закончил на сегодня, — Абарай положил последнюю стопку бумаг на стол капитану, — во сколько мне прийти в поместье? — Я думаю, примерно через час. — Хорошо, — Ренджи поклонился и вышел из кабинета. …Они уже час сидели посреди цветущего сада и пили чай со сладостями. До этого был очень вкусный ужин и ни к чему не обязывающие разговоры на отвлеченные темы. Вопреки ожиданиям Ренджи, капитан не совершал никаких предосудительных действий в отношении него, да и разговоры не касались ничего личного. В закатных лучах солнца прекрасные деревья, казалось, подернулись алой дымкой, несколько полупрозрачных лепестков уже осыпались на прохладную землю. Один лепесток упал в пиалу Ренджи и застыл на поверхности, будто маленькая лодочка посреди круглого озера. Лейтенант закрыл глаза и откинулся к стволу. Интересно, пригласил бы когда-нибудь его капитан полюбоваться цветением сакуры? Вряд ли. Он не любит это время, не любит сакуру, а его зампакто, как нарочно, служит постоянным напоминанием о том, что он когда-то потерял. Грустно. Ренджи снова представил себе красивое лицо и бледную нежную кожу, распахнутые глубокие глаза, в которые хотелось нырнуть, словно в прохладную воду, чтобы остудить свой неуемный пыл. Ну как? Как глупый и бестолковый поцелуй мог вызвать такие мысли и желания? Он вдруг почувствовал, что земля уплывает из-под него, словно он был сильно пьян, и он проваливается во что-то липкое и тягучее, сознание застилает туман и остался лишь голос, доносящийся откуда-то издалека, который звал его. — Ренджи? Ренджи… Ренджи! Он открыл глаза и первое, что увидел, было нависшее над ним обеспокоенное лицо Бьякуи. — Что… — на большее сил не хватило. Неужели он опять потерял сознание? С чего бы? Голова была тяжелой, а тело непослушным. Он силился что-то сказать, но только беззвучно шевелил губами. Капитан протянул руку и провел по его лбу прохладными пальцами, недовольно качая головой. — Ренджи, — в голосе звучал укор. Лейтетнант вдруг заметил, что он уже не в саду поместья Кучики, а… где он? Рывком попытался подняться, но только судорожно дернулся, а руки капитана настойчиво прижали обратно к земле. Немного повернув голову, он обнаружил себя на той самой поляне, с которой его отправило в мир иной. — Не двигайся. — Что случилось? – запинаясь, проговорил он. Бьякуя как-то странно на него посмотрел, то ли недоверчиво, то ли укоряющее. И тут Ренджи понял, что это уже его капитан. Глаза распахнулись от удивления, но Кучики, видимо, расценил это по-своему. — Вспомнил? Вспомнил что? Как он мог вспомнить то, чего даже не знал? Но разочаровывать Бьякую не хотелось, поэтому он счел за благо просто промолчать. Да и не имело это никакого значения, если он вернулся обратно. Неужели Урахара нашел способ? Опять же, это совсем не важно. Важно только, что он снова рядом с ним. Ему вдруг захотелось как-то показать, как он рад, даже зная, что Бьякуя все равно ничего не поймет, и он накрыл ладонью руку капитана, до сих пор лежащую на его плече. Плевать на субординацию сейчас. Вообще, на все. Вопреки всем ожиданиям, тот руку не убрал, что было удивительно, потому что, как подозревал Абарай, Кучики не терпел таких к себе прикосновений. — Наверное, я зря сегодня предложил тебе потренироваться. Я смотрю, наши тренировки даются тебе слишком тяжело. Надо сделать перерыв. Может, любование настоящей сакурой будет не столь шокирующим зрелищем для тебя? – казалось, что Бьякуя шутит. — Вы имеете в виду, что у меня не хватает сил для… — Нет, конечно, — резко прервал его капитан, — Для лейтенанта ты слишком недогадлив. Я всего лишь приглашаю тебя на ханами. — На ханами? – глупо переспросил Абарай, — Вы… я… правда? Мысли смешались в голове Ренджи в такой же круговорот, как лепестки Сенбонзакуры. Он не спит, не бредит, не сошел с ума. И ради этого стоило и не такое вытерпеть! Пусть это такая малость, крошечный шажок, но он приблизил его к Бьякуе еще чуть-чуть. Теперь Ренджи был уверен, что находится на правильном пути, и как бы он ни был долог, дойдет до конца. Дорогу осилит идущий. — Я не в настроении шутить, когда мой лейтенант постоянно то кидается на меня с намерением убить, то теряет сознание. Ренджи слабо улыбнулся, словно извиняясь за то, что доставил столько хлопот своему капитану. Но от следующих слов Бьякуи чуть было опять не упал в обморок. — Хотя, знаешь, Ренджи,— задумчиво проговорил он, — если бы я раньше знал, что ты так реагируешь на поцелуи, я бы сделал это уже давно, в профилактических целях, конечно. И, отвернувшись, улыбнулся, смотря куда-то в темнеющее небо. Кажется, Бьякуе снова начинала нравиться весна. А Ренджи… Ренджи любовался на точеный профиль своего капитана и просто был счастлив.