Accidit in puncto quod non speratur in anno

Ренджи проснулся в холодном поту. Ему снилось, что он поднял руку на Бьякую. Вооруженный Забимару, между прочим. В ответ на вполне справедливое замечание о методах тренировок новичков. Он будто видел себя со стороны: разъяренного, сверкающего бешеными глазами, с хрустом сжимающего кулаки. На лбу и шее тонкими змейками вздулись вены. Ему стало не по себе, когда он увидел себя таким. В состояние неконтролируемой ярости Ренджи впадал крайне редко, потому что давно уже понял: для боя важен холодный рассудок и полный самоконтроль. Его, и без того горячий темперамент, не нуждался в дополнительной подпитке. В своем же кошмаре он орал, что капитан ни хрена не смыслит в настоящих тренировках, поскольку давным-давно забыл, как вообще держать зампакто в руках. И обещал доказать это сию секунду, высвободив шикай, как только достал Забимару из ножен. Бьякуя смотрел на лейтенанта как обычно, лишь еле заметное подергивание брови говорило о том, что он раздражен. Ренджи видел такое выражение, когда Кучики что-то сильно доставало или надоедало, потому что этим «что-то», как правило, был он сам. Зубастое лезвие остановилось в считанных сантиметрах от лица Бьякуи, столкнувшись с извлеченной из ножен катаной. Капитан даже не собирался высвобождать Сенбонзакуру, считая это абсолютно неблагоразумным и ненужным в данной ситуации. Во сне Ренджи почему-то мог с точностью до жеста предугадать все действия Бьякуи, в отличие от того себя, который нападал на капитана. Вот Кучики ушел в шунпо, и Абарай точно знал, что он появится слева от противника в двух шагах, а потом снова уйдет, чтобы проверить реакцию, посмотреть, как будет действовать нападавший. Игра в кошки-мышки продолжалась недолго. Лейтенанту все-таки удалось зажать Бьякую в угол полигона, но его радость была преждевременной: капитан поймал лезвие Забимару на подлете, поддел его своим мечом, закрутил и отбросил за спину противнику, одновременно обходя его с другой стороны, чуть не вывернув ему руку. Перехватив свободной рукой запястье лейтенанта, он заломил его наверх и что-то тихо проговорил взбешенному двойнику. К сожалению, Ренджи не мог расслышать, что именно капитан сказал, но лицо у того приобрело недоверчиво-удивленное выражение… За окном была еще глубокая ночь, впрочем, его это уже не удивляло. В последние дни он отвратительно спал, и неприятные сны, наподобие этого, снились постоянно. Ренджи в который раз лежал, бессмысленно глядя в потолок... что могло быть тоскливее? Но он знал, что снова уснуть ему уже не удастся. И тревожные мысли опять понеслись по тому же замкнутому кругу. Его беспокоили и пугали эти сны. Сны, в которых отношения с Бьякуей летели ко всем чертям. С тем Бьякуей, которого он считал своим капитаном. Ренджи казалось, что он действительно сходит с ума. Кучики, который существовал в его реальности, был слишком эмоциональным и открытым по сравнению с тем капитаном, которого он всегда знал и на которого равнялся. Он приветствовал его радостной улыбкой по утрам, интересовался, как у него обстоят дела, советовался с ним по любым вопросам отряда. Не делал замечаний за чересчур шумное поведение и ошибки, допускаемые им в отчетах, хотя был, казалось, немного удивлен этому. Спросил, хорошо ли он себя чувствует, и не нужен ли ему, на всякий случай, больничный. Иногда, когда Ренджи ловил на себе внимательный и изучающий взгляд, Бьякуя сразу же улыбался и спрашивал какую-то абсолютно ненужную в данный момент вещь. Словно пытался замаскировать свой интерес отвлеченными вопросами. Абарай удивлялся сам себе: казалось, вот же, к чему он так стремился все это время, только руку протяни. Но чувство неправильности происходящего не отпускало ни на мгновенье. Слова Киры запали ему в душу. Он решительно не понимал, откуда взялись слухи о его неуставных отношениях с капитаном, но Изуру говорил это с такой уверенностью! А во взгляде Кучики иногда проскальзывало что-то похожее на грусть, и тогда ему становилось стыдно, как будто он и вправду в чем-то виноват. Да если бы дело было только в Бьякуе! Решительно все вокруг были не такими, какими привык видеть их Ренджи. Он сошел с ума, и никто не может ему помочь. Капитан, непререкаемый и безупречный во всех отношениях, превратился в полную противоположность самому себе. Его отряд, выпестованный им лично, обожавший своего лейтенанта, сейчас подчинялся исключительно из-за необъяснимого страха, не скрывая своей неприязни. Даже Рикичи избегал любого разговора с ним, а ведь раньше он постоянно что-то спрашивал, интересовался, просил тренировать его. Как Ренджи ни думал обо всем этом, он не видел ни малейшей причины, объясняющей такую обстановку и отношение к нему. Да еще эти сны, в которых он наблюдал за собой со стороны, где все были такими родными и знакомыми, но поведение его «двойника» было настолько вызывающим, что у него возникало отчетливое желание прибить его на месте. Ренджи поймал себя на мысли, что тот лейтенант как раз абсолютно точно вписывается в его реальность. Казалось, что именно в этом кроется разгадка тайны, но суть все время ускользала от него. Что же делать? И тут его осенило. Конечно! Если ситуация настолько запутанная и непонятная, то единственный, кто может ему помочь, это Урахара. Он всегда все и про всех знает. И обязательно должен выяснить, что же произошло, почему Ренджи оказался в таком де… В смысле, в таком сложном положении. Он решил завтра же выбить себе командировку в Генсей, под любым предлогом. И даже предполагал, как можно заставить Кучики подписать его разрешение. Просто согласиться на один чертов ужин, на который Бьякуя исправно приглашает его почти каждый вечер. При мысли о возможности вернуть все на круги своя, настроение немного улучшилось, но понимание того, чем может обернуться для него этот ужин, как-то не воодушевляло. Он должен найти способ вернуться к своей нормальной жизни, иначе просто спятит. Ренджи чувствовал, что он уже на полпути к безумию. *** — Кучики-тайчо, — чуть ли не с порога начал наступление Абарай после короткого приветствия, — мне необходимо отлучиться в Генсей. Желательно, в ближайшие дни. — Зачем, Ренджи? — капитан с любопытством взглянул на него. – То тебя туда силком не вытянешь, а тут вдруг ты сам туда рвешься. Что-то случилось? — Ну… в общем, мне очень надо. Бьякуя задумчиво пожевал кончик кисточки, видимо, размышляя над причинами, побудившими Абарая отпрашиваться на грунт. — Хорошо, — согласно кивнул капитан, — я подпишу разрешение, но только на сутки, не больше. — Мне вполне хватит… Спасибо, тайчо, — неуверенно проговорил Ренджи, ожидая, что за этим последует какая-нибудь просьба, но Бьякуя молчал. – Это все? — В каком смысле, Ренджи? – удивился капитан. — Ну…я ожидал, что вы…, — тут он мысленно назвал себя дураком, с чего это он решил, что Кучики будет от него что-то требовать взамен? – Простите, тайчо. Я могу идти? — Да, у тебя сегодня, кажется, тренировка, — ну вот, опять этот грустный взгляд. Ренджи подавил в себе порыв подойти и обнять капитана, сказать, что ему очень жаль, и что он бы никогда в жизни не причинил бы ему боль. Да он бы скорей себе руку отрезал, чем обидел Бьякую! Что же это такое на самом деле! Скрипнув зубами, он резко развернулся и быстро вышел из кабинета. «Все будет хорошо. Я обязательно узнаю, что произошло, и верну все обратно, — думал Абарай, направляясь на плац. – Я должен все исправить». *** Ворота Сенкаймона раскрылись почти над магазином, и это было очень кстати, Ренджи абсолютно не хотелось светиться лишний раз. В последний момент перед отправкой ему пришла в голову пугающая мысль: что, если в Генсее тоже все по-другому? Может, Урахара вовсе не тот сумасшедший изобретатель и не сможет ему помочь? Что, если он так и застрянет в этой нелепой и ужасной реальности? — О-о! Абараи-фукутайчо? Не скажу, что очень рад встрече, но тем не менее… Не нахлебник, не Ренджи, не Абараи-сан – Абараи-фукутайчо. Его худшие опасения начинали оправдывать себя. Главное, не подавать виду. Даже если Урахара был не таким, каким его знал Ренджи, вряд ли он был менее гениальным и знающим. По крайней мере, он на это очень надеялся. — Добрый день, Урахара-сан, — поклонился Ренджи. Киске удивленно поднял брови, но промолчал. Жестом пригласил внутрь дома и распорядился насчет чая. Сев напротив Абарая, смотрел настороженно, будто ожидал какого-то подвоха, но продолжал молчать, видимо ожидая, что лейтенант все объяснит сам. Молчаливый человек, пристально смотрящий на него, мало напоминал непрестанно болтающего и хихикающего Урахару, которого знал Ренджи. — У меня к вам дело, — решился, наконец-то, лейтенант. — Я так и понял, вряд ли бы вы навестили меня с дружеским визитом, — выразительно сказал торговец. — Дело в том…, — как объяснить-то? Как вообще рассказать, что происходит? Да его натурально сочтут сумасшедшим! Но отступать было некуда. Впрочем, терять уже тоже нечего. Хуже быть все равно не может. – Дело в том, что со мной происходят странные вещи. — Я вас слушаю, хотя не понимаю, почему вы пришли именно ко мне. — Потому что кроме вас, никто не сможет в этом разобраться, — Ренджи был откровенен. — Помниться, в нашу последнюю встречу вы назвали меня… как же там было? Зажравшийся спекулянт, которого стоит… — Урахара-сан! – умоляюще воскликнул Абарай, — Я прошу прощения за все слова, которые когда-либо вам наговорил! Пожалуйста, только выслушайте меня, мне действительно не к кому больше пойти. Иначе, я сойду с ума. Киске с любопытством взглянул на него, видимо, образ сидящего перед ним Ренджи тоже не совпадал с его представлениями. — Вы же видите, да? Вам ничего не кажется странным? Вы наверняка привыкли видеть меня другим? — Ммм…… Допустим. И что дальше? — Так вот – это не я. Вернее, я, но… Ксо! Я не знаю, как все объяснить, все так запуталось, — Ренджи стукнул кулаком по татами. — Для начала, успокойтесь. И начните по порядку, мне нужно знать все подробности, — уже более доброжелательно проговорил Урахара. И Абарай рассказал. Про тренировку, про то, как потерял сознание, как очнулся в своей комнате с провалами в памяти, про все то, что приключилось дальше. Говорил и сам ужасался, что подумает о нем Киске. Урахара слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов. — Это все? — Ну… кхм…не совсем. — Еще раз повторяю, мне важны все подробности. — Мне снятся сны, — Ренджи исподлобья взглянул на собеседника, — в которых я вижу себя, но другого. Того, к которому, видимо, все здесь привыкли. Я наблюдаю за ним со стороны и, Ками-сама, если бы вы знали, что он творит! Да я бы придушил его собственными руками! Я понимаю, что все это звучит ужасно, и вы считаете меня сумасшедшим?! Но поверьте, даже Вы не такой, каким я вас знал. И… я просто не знаю, что мне делать. — Это все очень интересно, Абарай-сан, — проговорил Урахара и поднялся с места. – Пройдемте со мной, пожалуйста. Он привел Ренджи в комнату, заставленную всевозможным оборудованием, и предложил присесть на кресло в центре. Подключил к нему какие-то электроды и датчики со словами: — Не беспокойтесь, больно не будет, я просто хочу кое-что проверить. И тогда мы узнаем наверняка, сошли ли вы с ума или нет. — Да делайте, что хотите, мне уже все равно, лишь бы… «Вернуться к своему капитану» — закончил он уже мысленно. Пусть его капитан и не проявляет бурных эмоций, пусть он похож на замерзший кусок льда, пусть он ненавидит весну, любовь и все остальное, но это – его капитан, которому он присягал на верность, и этой клятве он будет предан до конца. Место Ренджи только рядом с ним. А еще… у него такие красивые глаза и вкусные губы, что мурашки бегут по спине каждый раз при воспоминании о том поцелуе. Даже если это больше никогда не повторится. Пока лейтенант предавался размышлениям, Урахара уже закончил тестирование и отсоединял от него провода. Взгляд ученого был озадаченным и заинтересованным. — Вы… верите мне? – с надеждой спросил Абарай. Киске присел на другое кресло и посмотрел на него очень серьезным взглядом: — Честно говоря, когда вы начали свой рассказ, я подумал, что вы морочите мне голову. Но потом… Я кое-что вспомнил. Это было так давно, что я уже практически забыл о существовании этой гипотезы. Но тесты подтверждают, что ваша рейацу имеет немного другую структуру. — И что это все значит? Я ничего не смыслю во всех ваших заумных вещах. — Да, конечно. Я объясню. Вы были правы в том, что это не вы, — тут Урахара позволил себе улыбнуться. — То есть, я не сумасшедший? Это все правда? – не на шутку взволновался Ренджи. — Да, вы вполне в своем уме. Единственное, чего я не могу понять, каким образом вы поменялись местами. — Мы… ЧТО? — Поменялись местами. Видите ли, одно время наш отряд работал над изучением временно-пространственной материи и доказал существование параллельных реальностей. Но они никогда не пересекаются. Гипотетически, — тут он увидел нахмуренные брови Абарая, — то есть, теоретически, так понятнее? Ренджи кивнул, пытаясь уследить за ходом мыслей Урахары и не потеряться в обилии терминов и понятий. — Так вот, теоретически, в определенные периоды эти реальности, или миры, если вам так понятнее, находятся ближе друг к другу, чем в остальное время. Эти колебания сложно отследить, но мы пытались. Мы также пытались создать условия, при которых был бы возможен проход между этими мирами. Но для этого требуются определенные условия. Вы сказали, что потеряли сознание на тренировке? Меня интересует, где проходила эта тренировка и обстоятельства, при которых все произошло. Лейтенант понял, что придется рассказать и о поцелуе, этот факт он хотел скрыть, но… делать нечего. — Обычная поляна в лесу. Ничего особенного. Просто там не было снега, а в остальных местах его было еще полно. — И вам это не показалось странным? — Тогда нет, я просто обрадовался, что нашел такое замечательное место для тренировки банкая. — Понятно, ну, а было еще что-то на этой поляне? Может, какие-то необычные предметы, сооружения? — Честно, не обратил внимания… Хотя, да, что-то такое было вроде. Несколько странных столбиков по краям. — Как интересно! – воскликнул Киске. – Неужели, в вашем мире тоже до этого додумались. — Додумались до чего? — Не важно, продолжайте, пожалуйста. Итак, вы на этой поляне тренировали свой банкай, я правильно понял? — Да, мы с Кучики-тайчо проводили тренировку и… — Ренджи замялся и немного покраснел, — в общем, я его поцеловал. Но Киске не засмеялся, даже не улыбнулся такой глупости, как мог бы подумать лейтенант. — А какие у вас отношения с Бьякуей? – вдруг спросил он. — В смысле «отношения»? – вскипел Абарай, – Обычные, рабочие, ничего такого! — Зачем же вы его поцеловали? — Это имеет значение? — Ну, конкретно для меня — нет, но для полноты картины… Ладно, последнее, что вы помните? — Поцелуй и все. После этого я очнулся в своей комнате уже ночью. А потом оказалось, что… Дальше вы уже знаете. — Ну что ж, могу констатировать, что слишком большая концентрация рейацу, а также ее взрыв, который последовал за поцелуем, послужил катализатором для перемещения. Эти столбики, как вы говорите, видимо, создают своеобразную матрицу для накапливания рейацу… — Урахара-сан! – взмолился Ренджи, — избавьте меня от подробностей, просто скажите, как все вернуть. — Так же. — То есть? Я опять должен поцеловать капитана? – с ужасом спросил он. — Боюсь, в вашем случае, это не сработает. — Почему? — Потому что… Вы же, наверное, уже сами поняли, что здесь ваш капитан к вам отнюдь не равнодушен. А если быть откровенным, то когда-то у вас с ним были… кхм, очень близкие отношения. Которые, смею заметить, прекратились с вашей подачи, то есть, того лейтенанта. Хотя, убей бог, не пойму, почему, но не важно. Так что, повторного взрыва не будет. — Вы хотите сказать, что я здесь застрял? Да вы с ума сошли! Это же… Да я же… Вы не понимаете, я должен быть рядом с капитаном! Я должен, я хочу… Я не смогу всю жизнь прожить так! — Успокойтесь, я подумаю, что можно сделать. Единственное, что пока остается, это ждать. Ждать. Сколько? С теми темпами, с которыми двойник разрушает все, чего добивался Ренджи столько лет, даже если он вернется обратно, то его ждут руины! Поговорив еще немного, он отправился спать, правда, с большими сомнениями, что ему это удастся. Хотя, непонятно, что было страшнее, уснуть и опять видеть эти сны, или не спать совсем, ворочаясь и мучая себя не менее кошмарными мыслями.