Прекрасное бедствие

— Ты уверен, что не сможешь пойти? — робко спросила Гермиона, хотя уже и понимала, что напрасно. Но Рон лишь наклонился к ее уху: — Гермиона, умоляю тебя, завтра же день святого Валентина! — он оглядел кухню в Норе, чтобы убедиться, что их никто не слушает. — Ты же знаешь: Гарри заставил нас (меня, Джинни и Лаванду) забронировать столик в одном шикарном ресторанчике Лондона. И поверь, я уж точно не собираюсь отправляться на какой там скучный фестиваль. Гермиона нерешительно улыбнулась. — Хорошо, я совсем забыла, что у вас четверых могут быть планы. — Да, хорошо… — Рон потер шею, чувствуя легкий дискомфорт. — Да ты и сама всегда можешь пойти с нами. Гарри изменит бронь, ты же знаешь: он обязательно сделает это. И будет рад. Прикусив губу, она покачала головой. — Все нормально, Рон. Я действительно не хочу быть пятым колесом в такой знаменательный день. — Да не будешь ты пятым колесом, и прекрасно знаешь это, — предупредил он. — Иногда я просто не понимаю тебя. Гермиона скрестила руки на груди. — А что тут понимать? Я люблю книги, я умная, я помогла тебе избежать смерти и неприятностей несколько раз, а еще несколько раз я помогла тебе сдать экзамены, — ноздри ее раздулись от раздражения. — Что еще могла сделать Гермиона Грейнджер, чтобы уважить ее просьбу? Он поморщился и медленно поднялся с дивана. — Герм, у тебя месячные что ли?.. — Фу-у-у… как это пОшло, Рон, — закатив глаза, фыркнула Гермиона. — Ой, ну не стоит быть такой воинству… воинствен... — Воинствующей? — закончила она за него, положив руки на бедра. Честно говоря, она была удивлена, что Рон даже знает, как произносится это слово. — Знаешь, ты действительно превратилась после войны в какую-то амазонку! — заявил он, приближаясь к задней двери кухни. — А-а-а… значит, я стала амазонкой из-за того, что отправилась учиться в университет, вместо того, чтобы успокоиться и завести семью и детей? В этом заключалась наша проблема с тобой? Быстро подойдя от двери к ней, Рон прошипел: — Нет! Я просто знал, что ты никогда не хотела себе такой жизни, — он поднял руку, как будто хотел дотронуться до нее, но затем сжал ее в кулак и разочарованно опустил. — Но это не имеет никакого отношения к какому-то там кельтскому фестивалю, к спасению наших несчастных душонок во время войны или к выбору дальнейшего обучения вместо семейной жизни. — И что тогда? Почему ты считаешь, что я изменилась? — обороняясь, зарычала Гермиона. — Да не ты изменилась, Гермиона, — мягко сказал он. — Скорее, это я и… Гарри. Черт, это даже Джинни. Мы все стали старше, и теперь хотим других вещей. А ты? Ты все еще хочешь того же, чего хотела всегда — овладеть Законами Магии и повернуть Волшебный мир, чтобы он вертелся вокруг магических открытий и ничего больше, — взяв ее за руку, он сжал ее. — И это как раз то, что заставляет нас гордиться тобой, не то чтоб мы до сих пор не гордились, но мы знаем, что именно это твоя самая заветная мечта, и лучшие друзья хотели бы быть частью всего этого. — Полагаю, да... Рон отпустил ее руку и отступил. — Ты же знаешь, я люблю тебя, мы все тебя любим! — Но?.. — уточнила Гермиона, когда Рон начал нервно ёрзать, это был верный признак того, что ему жутко неудобно из-за этого разговора. — Нет, но, честно… мы всегда будем любить тебя, — заверил он ее и поморщился. — Но… я думаю, тебе стоит выяснить для себя, зачем тебе эта мечта: просто изменить Волшебный мир, сделав его лучше… или же что-то еще? — он кривовато улыбнулся. — Если это так, то здорово, но ты должна понимать, что все мы идем разными путями, своими путями. И когда ты хочешь, чтобы мы делали что-то, чего хочешь ты, мы не всегда будем соглашаться с тобой, потому что это решение может испортить нашу собственную жизнь… Он потянулся, чтобы обнять ее, но Гермиона отступила на другой конец комнаты, наконец-то притворно улыбнувшись ему: — Всё правильно. Теперь я понимаю. — Гермиона… — о, Рон прекрасно знал этот взгляд и этот тон. Та подняла руку. — Нет, правда, все в порядке, Рон. Я понимаю положение, в которое поставила тебя, и совсем не хочу устраивать сцену. Просто отправлюсь на фестиваль одна, — подытожила она, слегка поднимая голову. — Надеюсь, что вы вчетвером отлично проведете сегодня вечером время и даже съедите за меня кусочек шоколадного торта, — Гермиона снова улыбнулась, подмигнула ему и вышла из кухни. — Мерлин, этой женщине все-таки нужно разобраться в своих приоритетах, — пробормотал он и направился через черный ход наружу. Дождавшись его ухода, Гермиона опустилась на пол и позволила себе безмолвно разрыдаться. По ее щекам катились и катились слезы. Она ненавидела тот факт, что Рон был прав, что все они ужасно разошлись в течение последних пяти лет, пока она училась в университете, хотя и виделись почти еженедельно. «Думаю, это ничего не значит…» — размышляла она. Гермиона признавала, что просить Рона или даже Гарри сопровождать ее на языческий фестиваль — было немножко смело, особенно в такой вечер. Но ей почему-то всегда казалось, что она до сих пор сможет рассчитывать на их крепкую дружбу, которая могла бы преодолеть любые разногласия. Теперь она, наконец, поняла все, что упустила слишком много, пока отсутствовала в их жизнях. Если она догадалась правильно, Рон и Гарри оба были на грани женитьбы на девушках, подходящими им больше всего. Гермионе почти не верилось в это, но факт оставался фактом: люди жили своей жизнью; они не остановились и не стали дожидаться, пока Гермиона Грейнджер закончит учебу, чтобы снова начать руководить их жизнью. Так почему же она сидит теперь здесь, переполненная страшной жалостью к себе, любимой? Почему бы ей не повеселиться во время предстоящего праздника? «Почему-почему… Да потому что я — Гермиона, застрявшая в уйме книг, Грейнджер, вот почему! Кому еще можно доверять, чтобы вернуться к порядкам, увы, оставшимся далеко позади? Но это не значит, что я не смогу позволить себе быть время от времени немного безрассудной... верно же?» В отчаянии ударившись головой об стену, Гермиона поклялась развлечься на завтрашнем празднике, чего бы ей это не стоило… _____________________________________________________________________________ К тому времени, когда она появилась в местной зоне для аппарации, праздник Имболк в Солсбери был уже в самом разгаре. Имболк был магловским кельтским праздником, который длился с двадцать первого января и завершался семнадцатого февраля, а главный день Имболка отмечали второго февраля. День святого Валентина, тоже приходящийся на период празднования, был особенно почетным. Имболк посвящался богине Бригите, покровительнице поэзии, целительства и кузнечного дела. Это было время, чтобы сконцентрироваться на том, в чем человек хотел бы проявить себя в наступившем году, время бесконечных возможностей для начала нового цикла в жизни и в творчестве, когда всё почти магически перемешивалось в пространстве вокруг тебя. Гермиона понимала, что невозможно придумать лучшего способа и лучшего времени, чтобы начать смотреть на свою жизнь… по-новому. Пытаясь избавиться от мыслей о том, куда же покатилась ее жизнь после окончания учебы, она решила одеться немного по-другому и с любопытством подумала, а заметит ли это хоть кто-нибудь. Погода стояла на редкость теплой для февраля, и это позволило Гермионе с комфортом выбрать себе необычный, хотя и красивый наряд. Прежде чем аппарировать к себе в квартиру, она заскочила к Полумне и позаимствовала у той юбку, которую откровенно обожала. Юбка была пошита вручную самой Луной и состояла из нескольких ассиметричных полосок легкой прозрачной ткани, что делало ее воздушной и очень удобной. А когда уже собиралась уходить, подруга сунула в ее сумку еще что-то и велела надеть это под юбку. Коротко заглянув туда, Гермиона пожала плечами и уже попыталась уйти, но в последний момент Луна еще раз посмотрела на одолженную вещь и тихонько погладила ткань: отдавать вещичку было немножечко жалко, ведь сама она не надела ее еще ни разу. Вернувшись домой, Гермиона открыла шелковую сумку пурпурного цвета и ахнула, когда вытащила оттуда пару белых чулок из знаменитой серии «Никогда не рвущиеся, никогда не свисающие» из тонкого кружева, с плотной верхней частью, облегающей бедра. — Интересно… куда Луна думала отправить меня? В танцевальный клуб? Но такие чулки я никогда бы не смогла надеть на публику… это точно! На следующие утро после долгих мучений и попыток решить, осмелится ли она надеть это на себя, Гермиона набралась гриффиндорской смелости и все-таки скользнула в юбку. Прикосновение мягкой воздушной ткани дарило почти небесные ощущения. И Гермиона снова порадовалась, что выпросила юбку у Луны, хотя уговаривать ту пришлось не день и не два. Нерешительно прикусив губу, в конце концов она присела на край кровати и натянула на себя чулки. «О, Мерлин! Они смотрятся на мне даже лучше, чем юбка!» — Гермиона подошла к зеркалу в полный рост и повернулась, чтобы оглядеть себя, и поняла, что выглядит чудесно. — Ого… Неплохо! Совсем неплохо». Сунув ноги в темно-синие (в стиле Мэри Джейн)* туфли, она надела через голову футболку, которую Гарри привез из Америки, будучи в Нью-Йорке два года назад. Даже сейчас она невольно хихикнула, читая надпись на той, гласящую, что магия — это просто то, что наука еще не сделала скучным. Гермиона прекрасно понимала, что сия здравая идея, безусловно, будет утеряна большинством волшебников, но даже среди маглов надпись выглядела забавной. Футболка тоже была синего цвета и очень гармонировала с синими полосками ткани на юбке, ансамбль выглядел шикарным и со вкусом подобранным. Добавив к этому миндально-коричневый теплый кардиган, Гермиона нанесла тушь и немного легких оттенков теней, а чтобы закончить образ, слегка коснулась губ прозрачным блеском. Потом закрепила свои густые локоны заколкой-бабочкой и оставила их концы свисающими на плечи. Взглянув на себя в зеркало ванной в последний раз, она улыбнулась и вышла из квартиры, надеясь, что не столкнется ни с кем из знакомых. Стоя рядом с ясеневыми деревьями под ярким солнечным светом, она оглядела местность, обнаружив, что никто из маглов не заметил ее аппарации. Всё было в порядке, и Гермиона направилась ко входу на фестиваль, машинально дотронувшись до левого предплечья, где была надежно закреплена ее волшебная палочка. ______________________________________________________________________________ — Одну, пожалуйста, — обратилась Гермиона к продавцу, ощутив, что рот практически наполнился слюной, когда она увидела прилавок с сахарной ватой. Прислонившись к лотку, она смотрела, как продавец опустил в аппарат пустой бумажный конус и начал вращать его, пока наверху не появился огромный ком розовой ваты. Взяв лакомство, она заплатила за него и, обернувшись, медленно обвела глазами огромное количество карнавальных площадок, разглядывая людей, праздно шатающихся по ним. Здесь расположилось множество аттракционов, игровых площадок, а еще были организованы выступления многочисленных артистов, некоторые из которых рекламировали себя как величайших волшебников всех времен. Гермиона только фыркнула на эту рекламу. Если б маглы и впрямь что-то знали о магии, никакой шарлатан не смог бы их обмануть. Она уже собиралась присесть на одну из скамеек, когда внимание оказалось привлечено к вспышке волос белого-белого цвета, мелькнувшей у одной из игровых будочек. Тихонько двигаясь в ее сторону, Гермиона пыталась вести себя совершенно естественно, притворяясь, что стоит в очереди на колесо обозрения. И, разглядев лицо человека, привлекшего ее взгляд, не смогла сдержать вздох. Рука, готовая бросить дротик, наконец опустилась и Драко Малфой попал по воздушному шару, в который он и целился. Удачный бросок вызвал почти истерический визг смеха у рыжеволосой девушки, стоявшей рядом с ним, которая начала прыгать, показывая на безвкусного, плохо набитого оранжевого единорога, свисающего со стропил будочки. Но, что удивило Гермиону еще сильней, так это человек, стоящий справа от Драко. Потому что по другую сторону от него стоял Люциус Малфой, на лице которого застыл самый многострадальный взгляд, который Гермиона когда-либо видела у этого человека. Каждый раз, когда девушка визжала, и это все, что имело значение, Люциус кривился так, будто кто-то скрежетал гвоздем по стеклу. Желание смеяться стало неуправляемым. В какой-то момент Гермиона заметила, что на нее с любопытством уставился какой-то подросток, стоящий рядом. Конечно, ни для кого не было секретом, что Люциус и Нарцисса Малфои прошли через год после войны через громкий и очень скандальный развод, что обсасывался в газетных сплетнях почти каждый день. Рита Скитер, обожающая такие пикантные новости больше воздуха, разражалась статейками чуть ли не ежедневно, изобилуя в них подробностями обоюдных обид Малфоев, а Драко и вовсе попал в самый эпицентр этого скандала. Честно сказать, Гермиона даже жалела младшего Малфоя, потому что видела, через что пришлось пройти ее тете, пережившей то же самое, и, конечно, не желала этого никому… Даже Малфоям. После того как сплетни утихли, Люциус стал самым настоящим отшельником, а Драко вообще погрузился в мир маглов, к огромному ужасу своего отца. Они с Гарри и Роном периодически сталкивались с Малфоями на протяжении всех этих лет, и, хотя встречи, как правило, были быстрыми и конкретными, с обеих сторон не чувствовалось никакой былой вражды: все и впрямь повзрослели и избавились от былой категоричности. Понятно, что Люциус смягчил свою неприязнь к маглорожденным, хотя она, конечно же, осталась, скрываясь где-то глубоко-глубоко. Более того, ходили даже слухи, что несколько месяцев назад Драко начал встречаться с какой-то магловской девушкой, но Гермиона отказывалась верить в это, как в откровенную нелепость. Теперь, глядя на (явно поглощенную друг другом) пару, ей пришлось задуматься, не были ли эти слухи правдивыми. Она удивилась, увидев, что Драко одет как магл: в комплекте с несколько мешковатыми джинсами, на нем была немного помятая фиолетовая рубашка, куртка и теннисные туфли. С другой стороны, на его отце явно виднелась черная мантия, хотя и похожая на длинный и строгий мужской плащ. Под ней надета безукоризненно выглаженная синяя классическая рубашка, драпирующая торс, заправленная в строгие серые брюки, и черные классические туфли. Волосы Люциуса Малфоя оставались распущенными, свободными и, спадая, лежали на плечах. Гермиона могла сказать, что выглядит Малфой по-прежнему весьма импозантно. «Погоди! Это что же такое ты себе думаешь?..» — Мисс Грейнджер, какой сюрприз… — вдруг обернувшись, поприветствовал ее Люциус, привычно растягивая слова. — Привет, Грейнджер. Не ожидал тебя здесь увидеть… А ты умнее, чем я думал, — добавил Драко, ухмыляясь и сжимая руку девушки, стоящей рядом. — Мистер Малфой, — Гермиона вежливо кивнула ему и повернулась к сыну. — Привет, Драко. — Что привело вас в Солсбери, мисс Грейнджер? — поинтересовался Люциус, его любопытный взгляд чуть ли не прожигал дыру в ее голове. Гермиона изогнула бровь и жестом обвела окрестности. — Решила посетить фестиваль, посвященный Имболку, — она внимательно посмотрела на девушку, поразительно напоминавшую ей Джинни Уизли своими рыжими волосами и светлыми глазами. Потом вопросительно повернулась к Драко… и замерла в ожидании. Ждать пришлось долго. И она едва выдержала. — Представь свою спутницу, Драко, — прошипел, опередив Гермиону, Люциус. — Я воспитывал тебя волшебником с более приличными манерами. Вздрогнув, тот пробормотал: — Ненавижу, когда он использует свою чертову трость, — придя в себя от очевидного дискомфорта, он будто даже стал выше и, нерешительно притянув девушку к себе, представил ее: — Знакомься, это Элис Уизерс, моя девушка. Ладошка девушки слегка дрожала, так сильно она нервничала, но Гермиона сразу же протянула ей руку. — Очень рада познакомиться, Элис. Я Гермиона Грейнджер. Мы с Драко вместе учились в школе. У Элис тут же расширились глаза, а челюсть слегка опустилась вниз. — Гермиона Грейнджер?.. Та, что спасала мальчика, который выжил? — она крепко ухватилась за руку Гермионы. — Я хоть и магла, но все же слышала о Гарри Поттере! «Ах, так значит, слухи были правдой...» — Вам известно о волшебном мире? — Гермиона пребывала в откровенном шоке. — Драко рассказывал мне обо всем, особенно о Золотом Трио, которое спасло его довольно симпатичную задницу, — застенчиво засмеявшись, ответила она. Со стороны Люциуса послышался негромкий стон, и Гермионе пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться над его неловкостью. — Ну, я уж не знаю, насколько симпатичная задница у Драко, — скривившись, призналась в ответ Гермиона. — Должен тебе сказать, что у меня и впрямь восхитительная задница, Грейнджер. — Драко… — Все в порядке, мистер Малфой, — Гермиона усмехнулась. — Поверьте, я слышала и гораздо бОльшие скабрезности от Рона и Гарри. — Боже мой! Ты знаешь Гарри Поттера! — словно обожающая поклонница прошептала Элис. Гермиона разочарованно нахмурилась, но поняла, что пойти на попятную не получится. — Знаю… он — часть нашего трио, конечно, я знаю его… — об этом совсем не хотелось говорить, но ничего не поделаешь. — Элис, кажется, мы хотели отправиться на аттракцион «Туннель Любви». Что скажешь? — опасаясь длинного язычка своей девушки, Драко настойчиво пытался отвлечь ее от разговора о прошлом. — Но как насчет Гермионы? — озабоченно поинтересовалась та. Драко моргнул. — А что с ней? Я уверен, что она здесь с Уизли или… — Она здесь одна, Драко, — загадочно произнес Люциус. Гермиона, смущенно наклонив голову, прищурилась и посмотрела на него. — Откуда вы знаете? Люциус ухмыльнулся. — Во-первых, если бы здесь были Уизли или мистер Поттер, я бы почувствовал отголоски их магического фона, — с ног до головы он окинул ее взглядом. — Ну, а во-вторых, они бы сейчас обязательно слонялись где-нибудь вокруг вас. Его проницательность заставила Гермиону почувствовать себя неуверенно. Однако раздумывать о поведении Малфоя-старшего времени у нее не было, потому как Драко предложил нечто совершенно другое: — О! А может, ты составишь компанию моему отцу, а, Грейнджер? — Что?! — Даже не думай! — оба возразили одновременно, поглядывая друг на друга и слегка отодвигаясь подальше. Вцепившись в локоть отца, Драко наклонил голову к Гермионе. — Я отойду на минутку. Пообщайтесь пока с Элис, ладно? — и не дожидаясь ответа, потащил Люциуса подальше, откуда их уже невозможно было услышать. Наблюдать за ссорой двух Малфоев издалека и замечать, как на лице Люциуса появляется раздражение, или гримасу, растягивающую рот Драко, почему-то казалось ей очень забавным. Время от времени старший Малфой стучал кончиком трости по тротуару, словно подчеркивая свои слова, но Драко не унимался. Он продолжал и продолжал убеждать отца в чем-то. — Странно… он выглядит очень растерянным, — пробормотала Элиза, пристально глядя на обоих мужчин. — Сказать по правде, Драко находится в смятении с шестого года обучения, — задумчиво произнесла Гермиона вслух. — О, я имею в виду не Драко, — Элис слегка повернулась к ней. — Я говорю о Люциусе. Чуть выгнув бровь, Гермиона изучающе посмотрела на нее. — О чем речь? Не пойму... Элис показала на себя. — Ты же понимаешь, что общаться с подружкой-маглой своего сына — это не то, о чем должен мечтать Люциус Малфой. Плюс, есть еще тот факт, что после развода он крайне неохотно общался вообще с кем угодно, включая и своих деловых партнеров. — О, зря… Это может отрицательно сказаться на его будущей прибыли, — покачала головой Гермиона. — Надо же… а я и не знала, что он до сих пор так тоскует по Нарциссе. — Нет, не совсем, — возразила Элис. — Мне кажется, что прошлое и впрямь оставило у отца Драко довольно горький привкус, и если он не изменит точку зрения, то жизнь вообще не оставит ему ничего осязаемого. Он и так сопротивляется ей, как может, что вызывает у моего Драко сильную душевную боль. Гермиона внимательно посмотрела на неожиданную знакомую. — Знаешь, а ты — очень мудра, Элис… Та пожала плечами. — С этими двумя вообще постоянно нужно держать ухо востро. Согласившись, Гермиона кивнула и, оторвав клочок от своей сладкой ваты, сунула его в рот. — И все же… я должна отдать тебе должное. Ты реально очень смелый человек, чтобы начать встречаться с Драко Малфоем, — Гермиона усмехнулась. — Во всяком случае, я думаю, из тебя получилась бы идеальная гриффиндорка. Элиза ухмыльнулась и легонько дернула ее за прядь. — Я бы предпочла быть распределенной на Слизерин, хотя это и неважно. Ответить времени у Гермионы уже не было, к ним подошли оба Малфоя: младший с тонкой улыбкой, а старший с побагровевшими ушами и странно бегающими глазами, которые избегали встреч с Гермионой. Она не поняла — почему, но сердце вдруг как-то внезапно сжалось в ее груди. Увидеть такое выражение лица у Малфоя казалось неожиданным, столь растерянным выглядел Люциус — Дамы, а вот и мы, — он взял Элис за руку. Затем перевел взгляд на Гермиону: — Грейнджер, я буду у тебя в долгу, если ты составишь компанию моему отцу, пока мы с Элис займемся исследованием других прелестей, которые предлагает фестиваль. — Драко, не понимаю, почему я не могу просто уйти домой… — Отец… — прервал его младший Малфой. — Я бы с удовольствием провела время с Люциусом, — быстро предложила Гермиона. — То есть, конечно, если он не возражает. «Черт! О чем я только думаю? Это же Люциус Малфой! Бывший Пожиратель смерти, Люциус, ненавистник маглорожденных, Малфой! — она призналась себе, что последний разговор с Роном о том, куда катится ее жизнь, приобрел вдруг новый смысл. — Ты что и впрямь решила позволить себе некоторое безрассудство? А не слишком ли далеко оно зашло?» Подергивание уголком глаза — вот что стало единственным признаком каких-то эмоций Люциуса по поводу сложившейся ситуации. — Конечно не возражаю, просто не осмеливался озвучить нечто подобное… — резко пробормотал он, бросая выразительный взгляд в сторону сына. — Вот и славно, — с искренней улыбкой кивнул Драко. — Тогда я оставляю тебя в ее надежных руках, отец. Спасибо, Грейнджер! Хорошо вам провести время. Он похлопал Люциуса по плечу, потянул за собой Элис, и они направились к следующим аттракционам. Как только парочка исчезла из виду, Люциус недовольно поправил манжеты рубашки. — Если вы не возражаете, мисс Грейнджер, я устал от этой клоунады. Скажете Драко, что я ушел домой, пусть не волнуется, — он уже повернулся, готовясь аппарировать, но неожиданно оказался остановлен рукой Гермионы. — Подождите, мистер Малфой, — она неловко взмахнула рукой с сахарной ватой. — Ваш сын почему-то захотел, чтобы вы остались, уж не знаю, по какой причине, и я обещала ему, что побуду с вами. — Отпустите мою руку, мисс, — прорычал Люциус, пытаясь вырвать рукав из пальцев Гермионы. Охваченная отчаянием, она повела себя, будто была слизеринкой: — Тогда я скажу Драко, что вы кинули в меня проклятием и оставили умирать без помощи. Его глаза почти смешно расширились. — Неужели вы осмелитесь шантажировать меня? Это… это бесстыдно, к вашему сведению. — Шантажировать? — Да, шантажировать, мисс Грейнджер… поищите в толковом словаре значение этого термина, — он наконец-то смог вырвать свой рукав. — Именно из-за этого явления я и оказался на этом чертовом фестивале. — Хотите сказать, что Драко шантажировал вас? — Перефразируя его выбор слов (кстати, не сильно вежливый), именно так я должен был поступить, если хочу хоть когда-нибудь увидеть своих будущих внуков. А еще — принять выбор маглы в качестве его невесты, — Малфой потер лоб и вздохнул. — Полагаю, что он планирует попросить руки Элис именно этим вечером. — А вы, значит, не одобряете? — тихо спросила она. Люциус слегка постучал тростью по ноге. — Для маглы эта девушка довольно хорошо знает этикет высшего общества… — склонив голову, он изящно ласкал рукоятку в виде серебряной головы змеи на своей трости. — А еще она делает его счастливым, — тихо признался наконец. — Но разве это не то, чего вы в конечном итоге хотите для своего сына? На его лице мелькнуло выражение вселенской усталости, и сердце Гермионы снова дрогнуло от сочувствия. — Знаете, я… жутко устал, мисс Грейнджер, от тех потрясений, коими год из года балует меня жизнь, — признался он, будто признаваясь в каком-то неприятном секрете. И Гермиона поняла, что он имеет в виду. — Я просто хочу, чтобы Драко сам выбирал себе жизнь. И если это его выбор, пусть так и будет. Я не могу останавливать его, если, конечно, хочу полноценно общаться с Драко, как с родным мне человеком. Не подумав, она успокаивающе похлопала его по спине. — Я понимаю больше, чем вы могли бы подумать, — но в ее успокаивающем взгляде уже скоро появилось выражение ужаса: она поняла, что похлопала его той рукой, что держала остатки сахарной ваты, и теперь липкие сладкие нити переплелись с его светлыми локонами. — Мисс Грейнджер, — тихо зарычал Люциус, — либо вы сами никогда не видели Темного Лорда, либо у вас что-то пошло не так. — Хм, я… не понимаю… — Я говорю о том, что ему все-таки удалось сломать нас и нашу жизнь, а вы пытаетесь шутить надо мной! — рявкнул он, заставляя ее подпрыгнуть и задуматься о том, в какую ярость придет Малфой, узнав о сладкой вате в своих волосах. «Божечки! Он что… так и не почувствовал ничего?» — Ничего такого я не имела в виду… — дрожащим голосом произнесла она. — Вам просто показалось, честно. Малфой повернулся, чтобы глянуть в ту сторону, куда смотрела она, поэтому не заметил, как Гермиона в шоке опустила челюсть вниз, когда увидела всю вату, прилипшую к его волосам. Она закрыла рот как раз вовремя, когда он снова повернулся. Сам Аид не заставил бы ее признаться, что к затылку Люциуса прилипла чуть ли добрая треть конуса сладкой ваты. — Пойдемте и посмотрим, есть ли здесь какие-нибудь аттракционы, на которых стоит прокатиться… — срочно предложила Гермиона, пытаясь изменить его намерение уйти. — Значит, вы все-таки решили не оставлять меня в покое, да? — Люциус распрямил плечи и стряхнул с рукава плаща воображаемую нитку. — Что ж… уж коли мы с вами оба остались в день святого Валентина в одиночестве, то не думаю, что совместная прогулка как-то навредит нам, — проворчала Гермиона, отрывая последние куски ваты, оставшиеся на конусе и кладя их на язык. Взгляд Люциуса нарочито задержался на ее губах: Гермиона как раз сомкнула их над кусочком розовой ваты — зрачки его внезапно расширились, а ноздри слегка дрогнули. — Если я должен остаться, то вы обязаны — как и просил Драко — составить мне компанию и… начать развлекать меня. Гермиона мгновенно покраснела, теперь кожа ключиц и шеи была густо-персикового цвета, а дыхание стало намного тяжелей. — Не беспокойтесь, я сделаю все возможное, чтобы выполнить его пожелания, — заверила она его. Протянув ладонь, Люциус предложил ей руку и кивнул: — Прошу. Ведите, мадам. ______________________________________________________________________________ — Нет. Неужели вы думаете, что я соглашусь на это? — Ну, а я пойду играть, даже если вы не захотите… — вздохнула Гермиона, оплачивая игру. — Может быть, все-таки передумаете? Люциус изогнул бровь. — Но здесь всего девять лунок. Она закатила глаза. — И именно поэтому он и называется миниатюрный гольф, — заглянув в проволочную корзину, она выбрала неоновый оранжевый мяч для гольфа. — А что, это название еще и объясняет столь жалкое изменение правил? — Малфой сделал паузу в плещущем из него презрении, когда какая-то магла, проходящая мимо, почему-то странно посмотрела на него и засмеялась, прежде чем отойти. — И почему, спрашивается, совершенно незнакомые люди смотрят на меня так, будто у меня выросли рога? Взглянув на застывший розовый сахар, покрывающий большую часть его волос, Гермиона пожала плечами и схватила клюшку. — Понятия не имею, — солгала она, не собираясь сообщать Малфою, что его идеальная прическа теперь… ну, не совсем идеальная, скажем так. И что это ее вина. — А где другие принадлежности? — спросил он, разглядывая клюшки. — Кстати, у меня в поместье самые прекрасные вуды и айроны, которые когда-либо создавал мистер Титлист. — Даже не сомневаюсь, — фыркнула Гермиона, располагая мяч на искусственном покрытии и выравнивая его перед ударом. Слова Люциуса на мгновение заставили ее задуматься. — Неужели вы играете в гольф? В обычный магловский гольф? Теперь он стоял рядом, практически плечом к плечу с ней, изучая позицию, будто был ее инструктором. — Конечно, — он визуально измерил расстояние от ее старта до лунки. — Я часто играю с Северусом, когда он не занят, пытаясь усовершенствовать какое-нибудь свое зелье. Положив руку на бедро, Гермиона уставилась на него. — Надо же… а я-то думала, что он такой же отшельник, как и вы… — Если б вы знали этого человека на протяжении всех тех лет, что знаю его я, то, конечно же, знали, насколько часто он появляется на публике… — То есть почти никогда, — закончила Гермиона. — Таким образом, можно предположить, что все ваши фотографии, появляющиеся в «Ежедневном Пророке» есть ни что иное, как обман и фотомонтаж. Стоя совсем рядом с мячом, он взял у нее клюшку, не обращая никакого внимания на ее недовольство. — Конечно обман. Журналисты вообще не могут приблизиться к моему поместью ближе, чем на тридцать километров. — Неужели на территории Малфой-мэнора у вас есть целое поле для гольфа? — в шоке спросила Гермиона. Он выровнял головку клюшки с мячом и, осторожно постучав по нему, отправив оранжевую сферу к месту назначения. Тот стукнул, упав в лунку. — У меня есть три поля для гольфа, — он вернул клюшку ей. — Эй! Вы жалкий воришка! — ей хотелось выругаться крепче. — Это был мой удар! Ухмыляясь, он показал на людей, стоящих неподалеку и наблюдающих за ними. — Вы заставляли публику ждать, мисс Грейнджер. Гермиона недовольно сморщила нос и, подойдя к мячу, наклонилась к нему с клюшкой, не обратив внимания на изогнутые губы Люциуса, наблюдающего за ее движениями. Он быстро последовал за ней, потому что, передумав, Гермиона направилась ко второй лунке. Решение показалось Люциусу несколько самоуверенным, лунка выглядела так, что попадание в нее было бы достаточно сложным. — Не подходите! — крикнула она, увидев приближающегося Люциуса. — Я сама собираюсь играть в игру, за которую заплатила. — Я хочу всего лишь помочь вам… — Нет, не стоит, — раздвинув ноги, Гермиона вытянула клюшку в руках. И Люциус понял, что, когда она ударит по мячу, тот вынужден будет дико взлететь, вероятно, так сильно, что может приземлиться в чьем-то стаканчике, судя по направлению ее предполагаемого удара. «Упрямая девчонка! — Люциус чувствовал себя обязанным предупредить ее о надвигающейся катастрофе, несмотря на то, что Гермиона нахально отказалась от его услуг. — Она заняла очень опасную позицию». — Гермиона, думаю, если бы вы… — тут раздался удар. — Черт… Черт бы тебя взял, Грейнджер! — взревел Малфой, схватившись за левый глаз. — Ой, мамочки… Боже мой! — воскликнула она, кидая клюшку на землю и бросаясь к согнутой фигуре Люциуса. Дети, группкой стоящие позади них, начали испуганно переглядываться в ответ на грозную тираду из красочных метафор Люциуса, который обещал уничтожить всех маглов, и особенно тех, у кого есть клюшки для гольфа, причем при первой же возможности. Обняв его за плечи, Гермиона утащила обоих подальше от толпы, попутно извинившись за то, что напугала детей, и подвела частично ослепшего Малфоя к скамейке, на которую он мог присесть. — О, Мерлин! Простите меня! Пожалуйста-пожалуйста… — она пыталась оторвать руку Люциуса от лица. — Я совсем не хотела ударить вас мячом! Убрав руку, он вздрогнул от ее вздоха. — А что именно вы хотели сделать, мисс Грейнджер? — усмехнулся он, хотя и было очень больно. — Черт! Можете вырвать мне глаз и продать его в «Боргин и Бэрк»… Слегка коснувшись области вокруг глазницы, Гермиона вздохнула. — Не думаю, что яблоко повреждено… — и наблюдая за тем, как плоть вокруг быстро окрашивается в пурпурный оттенок, она добавила: — И не думаю, что стоит продавать ваш глаз куда попало, он вам еще самому пригодится. Так что не стоит. — Ах ты наглая, самоувер… Но Гермиона прервала его тираду. — Пойду, принесу вам немного льда… Малфой попытался нахмуриться, но опять поморщился. — Просто передайте мне трость, и я сам вылечу синяк. Но она отставила трость подальше. — Вы не можете, здесь кругом маглы. Нельзя колдовать ни в коем случае. — Вы хотите сказать, что я не могу вылечить себе синяк только потому, что какой-то грязный маг… — но увидев ее пораженный взгляд, он замолчал. — Я сейчас вернусь, — пробормотала Гермиона, кусая губу, чтобы та не дрожала от смеха. Она направилась к стенду, где продавали еду и напитки. — Черт бы побрал этого мальчишку, — проворчал Люциус, осторожно прижимая пальцы к нежной коже под глазом. — Из-за этих гипотетических внуков я чуть не ослеп! Спасибо, сын! Прошло несколько мгновений, во время которых Малфой продолжал рычать на всех, кто приближался к нему. Он сидел с распухшим закрытым глазом, в то время как некоторые юнцы останавливались на пути к аттракционам и пялились на него, хихикая и показывая пальцем. «О, как бы мне хотелось метнуть в них парочку-другую заклинаний! Неужели суровый взгляд Малфоя потерял свою силу? Да будь они хоть тысячу раз маглами, они все равно должны дрожать передо мной». В конце концов все потихоньку разошлись, устав от юношеского дуракаваляния, и Люциус опустил голову вниз, массируя себе виски, чтобы избавиться от боли, которая начала увеличиваться. Ему казалось, голова раскалывается, когда к раненому глазу вдруг приложили холодную ткань, мгновенно принесшую ему облегчение. Вздохнув, он приоткрыл здоровый глаз. — Надеюсь, это вам поможет, — тихо сказала Гермиона и положила руку на полотенце, прижимая лед к его пораненному глазу. Ее доброта почти поражала. — Спасибо, мисс Грейнджер, — он откинул голову назад и положил ее на край скамьи, глядя на Гермиону краем глаза. — Я… хм… хорошо, я прошу прощения за свой предыдущий комментарий, — несколько нерешительно произнес он. Но она отмахнулась от его извинений. — Да, если честно, я вообще удивлена, что вы продержались так долго, не послав какого-нибудь невербального проклятия в эту толпу, — она слегка ухмыльнулась. — Сказать по правде, я до сих пор горжусь вашей терпимостью. — Погодите радоваться. Вечер еще не наступил, — с сарказмом прошептал он. — Дайте мне еще час или два, и я сделаю так, чтобы все они превратились во что-то, очень похожее на содержимое сосудов с образцами у Снейпа. — Ого! Буду иметь это в виду, — со смехом отозвалась Гермиона. Убрав руку, она заставила Люциуса заменить ее своей и удержать ткань со льдом на месте. — Держите, я принесла вам кое-что поесть… — и отломила кусочек слегка подсоленного мягкого кренделька. Он взял его и понюхал запеченное тесто. — Должен сказать, эта еда для плебеев, в лучшем случае. Улыбнувшись сквозь стиснутые зубы, Гермиона заставила себя остаться спокойной. — Это одна из достопримечательностей фестиваля, мистер Малфой… впечатления от ярмарки для простых и обычных людей. — Тогда съешьте ее, мисс Грейнджер, сами — протянул он. — Боюсь, я пока не совсем понимаю эту магловскую традицию. — Вредная задница, вот вы кто, — проворчала она себе под нос, на самом деле чуть ли не закипая от его снисходительности. Взяв кренделек из пальцев Люциуса, Гермиона быстро начала доедать его, запивая медом, купленным специально для кренделька, который она тоже приобрела по большей части для себя. Ничего не ответив, Малфой тихонько хмыкнул. — Могу ли я хотя бы наложить заклинание, чтобы облегчить головную боль? — жалобно спросил он немного позже. Взяв последний кусочек в рот, она допила мед и бросила чашку в мусорное ведро с левой стороны их скамьи. — Не стоит, не перед маглами, — повторила она, а потом приложила пальцы к его вискам, медленно и нежно потирая ими вокруг его глаза, иногда опускаясь чуть ниже. Пять минут спустя Люциус снял мокрую ткань и уставился на Гермиону. — Спасибо, — тихо сказал он. — Странно, мне казалось, Северус — единственный в Слизерине, кто может выполнять эти лечебные заклинания с такой точностью. — Да, и хорошо, что он научил меня этому. Правда, только после того, как я умоляла на коленях, унижаясь перед ним на холодном каменном полу подземелий, — она негромко засмеялась. — Думаю, он вообще испытал почти садистское удовольствие от моих молений, но… что поделать… у меня никогда не было более опытного профессора. Малфой медленно поднялся и посмотрел на ее отвернувшееся лицо. — И я верю, что он еще будет очень гордиться вами, мисс Грейнджер, — убежденно заявил он. На ее лице расцвела улыбка. — Вы правда так думаете? — она откашлялась. — Я имею в виду, это очень приятно знать. Скрывая ухмылку, Люциус протянул руку, чтобы помочь ей подняться. — Может, вы сможете таким же образом и вылечить мой глаз? Она покачала головой. — Увы… Я же не прошла обучение до конца, заболела… — сморщив нос, она еще раз внимательно осмотрела ему глаз. — Есть многое, с чем я могу справиться, но не с пиявками, а ведь именно ими, скорей всего, воспользовался бы в вашем случае профессор. — Я догадываюсь. — Пожалуйста, не сердитесь. Слегка наклонив голову, Люциус оглядел толпу. — Итак, какой еще хаос вы собираетесь привнести в мою жизнь, мисс Грейнджер? — Гермиона… — улыбаясь, поправила его она. — О да... — он саркастически усмехнулся. — Гермиона, так будет лучше. Тогда и вы должны называть меня Люциус. — Ну… если должна, — она притворно вздохнула. А заметив странный блеск в его здоровом глазу, попыталась переключить его внимание на что-то другое. — Думаю, что прокатиться на «Сумасшедших горках» должен каждый. — Прокатиться? — Люциус проследил за направлением ее взгляда. — Значит, прокатиться… — прошептал он, и уже бледная кожа на его лице стала просто пепельной, когда он заметил особенности предлагаемой поездки, во время которой орущих и визжащих на металлической телеге людей бросало туда-сюда. Что ж… день обещал быть долгим… Примечание: Давным-давно американский художник и автор комиксов Ричард Фелтон Аутколт породил в 1902 году серию комиксов "Бастер Браун", вторую после комиксов "Желтый малыш". Комиксы "Бастер Браун" оказались чрезвычайно популярны, настолько популярны, что буквально через пару лет обувная компания Brown Shoe Company приобрела права на имена персонажей данного комикса, а именно Бастера Брауна (школьника младших классов) и его сестры Мэри Джейн (так же совсем мелкой девочки). Мэри Джейн в комиксах всегда изображали в аккуратных туфельках на плоской подошве с ремешком на подъеме и, чаще всего, закругленным носком. Имена главных героев комиксов были лицензированы в связи с линией детской обуви выпускаемой данной компанией. Дальше — больше: предприимчивый владелец обувной компании Brown Shoe Company в 1904 году заключил контракт на использование названия «Бастер Браун» и имен персонажей в своей рекламной кампании, нанял мультипликаторов для создания анимационных рекламных роликов, и с того момента Бастер Браун, Мэри Джейн и их американский питбультерьер по имени Тайж становятся своеобразными талисманами фирмы, а туфли Мэри Джейн чуть ли не самой любимой обувью у американских девочек.