Прекрасное бедствие

— Давайте для начала попробуем что-нибудь традиционное, — предложила Гермиона, показывая на карусель, к которой они приблизились. Люциус скептически покосился на макеты фигур животных, двигающихся по кругу, которые то поднимались, то опускались на длинных вертикальных стержнях из стали. — Было бы здорово, если бы здесь кружились волшебные животные… пегасы, например, или единороги… Не обращая внимания на комментарий Малфоя, Гермиона повела его в конец очереди. — Я обязательно скажу художникам, когда в следующий раз они будут искать вдохновения, — заплатив кассиру, она выбрала большого фиолетово-розового полосатого кота и уселась тому на спину. Не желая расставаться с единственным знакомым человеком, Люциусу ничего другого не оставалось, как сесть на животное рядом с ней… Это был коричневый заяц, одетый в строгий пиджак и держащий чашку чая. Малфой резко повернулся, чтобы взглянуть на нее в тот момент, когда Гермиона попыталась — и не смогла — скрыть свой смех. — Что скажете, Гермиона, на ком я сижу: на Бармаглоте или просто Мартовском Зайце, спешащем на чаепитие с безумным Шляпником? — неожиданно задал вопрос Люциус. Карусель тронулась, а она с любопытством взглянула на Малфоя. — Вы постоянно удивляете меня, Люциус, — призналась она после нескольких оборотов карусели. — С одной стороны, вы то и дело извергаете из себя факты, просто кричащие о превосходстве чистой волшебной крови. Хотя, надо признать, уже и не так громко. С другой, вам все же известно, кто такой Льюис Кэрролл. — Чарльз Лютвидж Доджсон, хотите вы сказать? — ухмыльнувшись, задал он вопрос и крепче сжал металлический столб, на котором держался его зверь, поднявшийся в этот момент. —Знаете, я верю, что фраза «знай врага своего» преисполнена весьма глубокого смысла. — Ах, понятно, — кивнула Гермиона, поднимаясь, когда он наконец опускался. — Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Но тут она заметила, как Малфой невольно уставился на ее бедро, которое обнажил легкий порыв ветра, подняв подол юбки выше плотной резинки, держащей чулок. Смутившись, Гермиона быстро поправила его, опустив до самого колена. От ее ног его внимание отвлек чей-то смех, и Люциус обернулся на него. Это смеялись люди позади него, а увидев еще и синяк — они начали просто хохотать. Со сжатыми в тонкую линию губами Малфой снова повернулся к Гермионе. — Вы уверены, что моя персона этим вечером выглядит вполне нормально? Конечно, за исключением этого ужасного синяка… Заставив себя не смотреть на кошмар в его волосах, произведенный сладкой ватой, она покачала головой. — Да вроде бы… нормально. Не берите в голову, они просто легкомысленные гуляки, довольные фестивалем. Но изогнутая бровь Малфоя сообщила ей, что он ни на секунду не купился на подобное объяснение. — Когда, наконец, закончится этот ошеломляющий бег по кругу? — вскоре зарычал он. И его слова словно бы остановили карусель, тут же начавшую замедляться. Сойдя с деревянного животного, Люциус подал руку Гермионе, помогая ей спуститься с кота, и пальцы его задержались. Он отпустил ладошку только после того, как она удивленно посмотрела на него. Сглотнув, Гермиона нерешительно улыбнулась. — Может, выпьем что-нибудь, прежде чем решим, куда отправимся дальше? — она не поняла, почему вдруг стало так жарко. Малфой не протянул ей руки, когда они сходили с платформы. — Нет, спасибо, но если вас мучает жажда, то непременно выпейте. С задумчивым видом она огляделась, показала на киоск, в котором продавалась сладкая медовуха, и они направились к прилавку. Купив себе стаканчик напитка, еще один кренделек и сахарную вату, Гермиона неспешно повела его по территории ярмарки. Так они прогуливались, осматривая достопримечательности и развлечения. Ну, по крайней мере, Гермиона. — А что это такое? — поинтересовался Люциус, глядя на голубоватые нити, намотанные поверх бумажного конуса. — Хотите сказать, что никогда не пробовали сахарной ваты? — покачав головой, она протянула конус ему. — Вот, держите. Попробуйте, это вкусно! Малфой отступил назад, и его губы брезгливо изогнулись. — Думаю, не стоит... Оторвав несколько прядей, она положила их в рот, с большим удовлетворением наблюдая, как его зачарованный взгляд следит за каждым ее движением. — Вы даже не знаете, от чего отказываетесь. — Возможно, я слишком поспешил… — пробормотал Люциус, по-прежнему не отрывая глаз от ее рта. Оторвав еще один кусочек и зажав его между пальцами, она поднесла сладкую вату к его губам, побуждая Люциуса открыть их. Как только он это сделал, Гермиона осторожно сунула большой палец внутрь и чуть не задохнулась, когда его язык обхватил подушечку. Сердце заколотилось, словно бешеное, когда глаза Малфоя блаженно закрылись, а губы прихватили палец, отказываясь его выпускать. — Хм, Люциус, — сказала она, затаив дыхание. — А можно мне мой палец назад? Пораженный, он вдруг обнаружил, что и впрямь до сих пор посасывает большой палец на ее правой руке. Люциус замер… а потом, осторожно обхватив тоненькое запястье, медленно отстранил его ото рта. — Мои извинения… — промурлыкал он, хотя и не казался ни в коей мере раскаявшимся. — Кажется, я ошибся в своем предыдущем предположении, — он выпустил ее запястье из своей руки и взгляд его обжигающе сверкнул. — Вкус этого лакомства совершенно божественен... В животе, словно сумасшедшие, запорхали невидимые бабочки! Все предыдущие игры с мальчиками не смогли подготовить Гермиону к мужчине… такого калибра, особенно к тому, что мужчина этот был искусен во флирте… настолько, что даже казался опасен. Внутри Гермионы начала нарастать паника: она понимала, что, скорей всего, не сможет достойно сыграть в этой лиге, и потому отчаянно пыталась отыскать что-нибудь, что могло бы отвлечь их от разговора, принявшего столь опасный поворот. — О! Колесо обозрения! — воскликнула она, нарушая их странный и обоюдный транс. Люциус моргнул, но тут же взял себя в руки, набросив на лицо совершенно нейтральное выражение. — Ведите. Сегодня же я согласился следовать за вами повсюду… Нахмурившись, Гермиона положила руку на его предплечье. — Если не хотите, мы можем никуда не ходить, Люциус. — Чем раньше мы закончим с этим фарсом, тем скорее я смогу отправиться домой, где наконец-то позабочусь о своем синяке, — негромко прорычал он, показывая на свой глаз. Горло вдруг перехватило, это Гермиона напомнила себе, что когда-то Люциус считался одним из самых коварных людей в Волшебной истории, чуть ли не наряду с Волдемортом. — Тогда последний аттракцион, — пробормотала она и страшно покраснела. — После этого вы сможете уйти, а я скажу Драко, что сегодняшний день привел вас в восторг. Фыркнув, он покачал головой. — И он сразу поймет, что вы врете, Гермиона. — Ну… если вы хотите уйти сейчас, я не возражаю и даже объясню Драко, что с вами произошел небольшой несчастный случай, — рискнула она, рефлекторно сглотнув. Заметив удрученное выражение ее лица, у Люциуса чуть дернулся здоровый глаз и сжались губы. — Я уйду, если вы так хотите этого, — с легким раздражением ответил он. — Но вообще, я бы с радостью сопроводил вас на еще один аттракцион… — В самом деле? — ей, по правде говоря, совсем не хотелось заставлять его этим вечером терпеть еще какие-нибудь унижения. — В самом деле, — ответил Люциус, закладывая прядь волос за ухо. И замер. — Что за черт… — он наткнулся на слипшиеся от сладкой ваты пряди и задохнулся от ужаса. — Что… что это такое?.. — Не сердитесь, — невинно попросила она. — Мда… розовый, безусловно, не ваш цвет. Зарычав, Малфой бросил на нее испепеляющий взгляд. — Мисс Грейнджер… — Погодите, Люциус, пожалуйста, — перебила она, пытаясь отвлечь его внимание от застывшей сладкой массы на голове. — Вы же обещали, что сопроводите меня на еще один аттракцион. Он сердито уставился на нее. — Хотите казать, что я полдня гулял с этим… безобра… — Чем раньше мы выберем, куда направимся в этот раз, тем скорей вы сможете отправиться домой, — лукаво улыбаясь, напомнила она ему. Глаза Малфоя сузились, и он прошипел: — Вам очень крупно повезло, мисс Грейнджер, что сейчас мы находимся в толпе, полной маглов. — Или что? — Я бы согнул вас над коленом и больно отшлепал бы вашу симпатичную пятую точку, — озвучил он нависшую над Гермионой угрозу. — Для этого вам пришлось бы сначала поймать меня, — фыркнула она и быстро убежала… с его тростью. — Ах ты, чертовка! — сжав челюсти, зарычал Люциус. Он беспокойно глянул на большой круглый аппарат, очень похожий на карусель, только перевернутую и поставленную на попа, к которому метнулась Гермиона Грейнджер. Присоединившись к самому концу очереди, Гермиона оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, следует ли за ней Люциус. Он медленно приближался, по-видимому раздумывая, забрать ли свою палочку или все же побаловать ее этой последней поездкой. Гермионе очень не хотелось, чтобы он догадался, как повлиял на нее предыдущий комментарий Малфоя о шлепании ее по заднице, что ей вдруг захотелось, чтобы он и впрямь поднял юбку и… и, может быть, она даже попросила бы его не останавливаться. «Самодовольный ублюдок, он, вероятно, думает, что мне это понравится. Ой, кажется, проблема заключается в том, что мне это действительно может понравиться…» — Могу ли получить назад свою трость? — подойдя, с тихой угрозой спросил Люциус, почти коснувшись губами ее уха. Закрыв глаза и прикусив губу, Гермиона покачала головой. — Не раньше, чем закончится поездка, — мысленно она дала себе затрещину за то, что позволила Малфою подкрасться сзади. Но с другой стороны, ее душевное равновесие и впрямь оказалось здорово нарушено от напряжения и того случайного флирта, которым они и занимались почти весь день. Видимо, он решил повысить ставки. Отведя густые кудри в сторону, Малфой поцеловал Гермиону в затылок. — Тогда предлагаю компромисс. Я позволю тебе оставить трость… если пообещаешь держать ее между бедер, — промурлыкал он, носом утыкаясь ей в волосы. Повернувшись к нему лицом, Гермиона быстро вручила ему змеиную голову. — Вот, — из ее уст это слово почему-то прозвучало вымученно. — Я не готова вести переговоры в таком ключе. Наклонившись ближе, он почти коснулся ее носа. — Неужели представительница славного Гриффиндора растеряла свою смелость? — усмехнулся Люциус. — Следующий! — раздался крик оператора колеса обозрений, уже протянувшего Гермионе руку, желая помочь подняться. — Не задерживайтесь! Стремясь избежать вторжения в личное пространство, Гермиона быстро прошла в кабинку сама и присела на сидение, нервно сжав руки. — Вы вдвоем? — смуглый магл кивнул и, увидев согласный кивок Гермионы, показал Люциусу мягкую скамейку. Криво усмехнувшись, Люциус уселся рядом с Гермионой, касаясь ее бедра. — А здесь довольно уютно… — он нахмурился, когда металлический стержень опустился, фиксируя их тела в кабинке. Дальнейшие разговоры пришлось прекратить, потому что машина двинулась вперед, и Люциус схватился за планку, чтобы не упасть вперед. — Ты уверена, что это безопасно? — осторожно спросил он, разглядывая через край удаляющуюся землю. — Не бойтесь, совершенно безопасно, — заверила Гермиона, по-прежнему не глядя на него. Она боялась, что Малфой увидит в ее глазах нечто, чего она не хотела показывать: желание. — Колесо просто сделает оборот и ничего больше. Казавшаяся поначалу забавной экскурсия постепенно и непонятно как превратилась в откровенный флирт с бывшим Пожирателем Смерти. «О, это верно, а ведь я просто согласилась показать Люциусу магловскую ярмарку по просьбе его сына. Очень разумно… Молодец, Гермиона!» Их кабинка слегка закачалась, когда еще одна пара загрузилась на сидения под ними, и уже скоро они оказались на полпути к вершине. — Теперь вы решили молчать, будто набрав в рот воды? — поддразнил ее Люциус после нескольких минут молчания. Колесо постепенно набирало высоту. — Нет, — пробормотала Гермиона, прижимая пальцы к глазам. — Просто мне нечего сказать. — Вам самой эта поездка тоже кажется необычной, да? — на самом деле Люциус получал от нее огромное удовольствие, особенно, когда ветерок, порожденный движением колеса высоко в воздухе, снова задрал ее юбку, позволяя ему увидеть обнаженное бедро. И мягкую сливочную кожу. Глаза Люциуса так долго не отрывались от столь чудного видения, что он чуть не пропустил ее стон. — О, Господи… Переведя взгляд на ее лицо, Малфой понял, что Гермиона выглядит просто зеленой. — Гермиона?! Схватившись за живот, она прижала тыльную сторону запястья ко рту и зажмурилась. Его глаза расширились в понимании. — Не смейте... только не это! Но было слишком поздно. Желудок Гермионы, за весь день наполненный только парой крендельков и двумя стаканчиками медовухи, от головокружения из-за высоты и от стресса из-за неконтролируемых эмоций… словом, впечатления оказались слишком сильны, и внутренности Гермионы не выдержали, извергая содержимое на Люциуса, на стоящую внизу толпу и на ее любимую юбку. Так как рвота попала и на оператора, тот сразу же замедлил ход колеса, а потом и вовсе развернул движение в обратную сторону. Уже скоро Гермиона с Люциусом покинули кабинку под ворчание маглов, так и не воспользовавшихся аттракционом. Малфой выглядел крайне спокойно, несмотря на то, что сейчас напоминал бродягу… да и запах издавал приблизительно такой же. Смущенная до глубины души и расстроенная Гермиона едва не плакала от обиды. Она быстро двинулась к выходу, оставив раненого и испачканного Люциуса одного. Хотелось убежать куда-нибудь далеко-далеко, а еще лучше, и вовсе провалиться сквозь землю. — Мисс Грейнджер! — крикнул он вслед ее убегающей фигурке. Поняв же, что она никак не реагирует, выругался и крикнул еще раз: — Гермиона, подожди! Та немного замедлилась, а потом и вообще остановилась, дрожа от вечернего холода и покорно ожидая его осуждающей отповеди за свое поведение. Вытирая все-таки потекшие слезы, она тихо наблюдала, как Малфой медленно приближается. — Мне очень жаль, Люциус, — она отчаянно икала и заикалась. — Я не хотела, чтобы так получилось. Правда… Прости меня. Стараясь не ухмыльнуться, он вместо этого бросил на нее суровый взгляд. — А я-то уже начал подозревать, что таким своеобразным образом ты мстишь мне за все оскорбления, что нанес тебе в прошлом... Почему-то его слова заставили ее расплакаться еще сильнее. — Нет, я не хотела. Я не такая! — горько рыдала Гермиона. Взяв за локоть, Малфой неловко притянул ее к себе. — Да знаю я, знаю… — тихо проворчал он. — Будем считать, что сегодня у тебя неудачный день. Бывает так, что все вокруг начинает рушиться и ломаться. Давай просто смиримся, что сегодня ты — прекрасное ходячее бедствие, хорошо? Шмыгнув носом, Гермиона оторвалась от него и неуверенно улыбнулась. — П-п…прекрасное?.. Прохладные пальцы лаково погладили ее по щеке. — Да, — Малфой наклонил голову и внимательно посмотрел на нее. — Однако хочу напомнить, что оба мы пребываем в жутком беспорядке, — заметил он, показывая на их одежду. — Может нам уже пора аппарировать? Состроив забавную гримасу, Гермиона стряхнула с рубашки то, что казалось непереваренным кусочком кренделька. — Пожалуй, да. Нас уже не смогут заметить никакие маглы, поэтому можешь спокойно возвращаться в усадьбу. — Я настаиваю, чтоб ты сопровождала меня, и мы смогли бы привести в порядок и тебя, — голос его звучал непреклонно. — Было бы ужасно жалко испортить твою уникальную юбку. Плюс, с моей стороны будет очень не по-человечески, если я в итоге не провожу тебя домой. Коснувшись подола, она подвела итоги своих повреждений. — Это был подарок от Луны Лавгуд, — слезы снова наполнили ее глаза. — Она никогда не простит меня, если уничтожу юбку сразу же, как только она дала ее мне надеть. Он потрогал ткань пальцами. — Я сомневаюсь в этом, Гермиона, — и снова посмотрел ей в глаза. — Не переживай. Она же твоя подруга, правда? — Да, — прошептала она, не в силах оторваться от гипнотического взгляда серых глаз. Гермиона отступила, пытаясь разорвать эту непонятную связь, но тут же споткнулась об торчащий корень и свалилась наземь. Громкий треск наполнил вечерний воздух. — О, Моргана, помоги мне! — застонала Гермиона, сидя в грязи на ягодицах и уставившись на разорванную рубашку Люциуса. Его челюсть заскрипела, ноздри раздулись, когда он опустил глаза на свою грудь и на оставшиеся там лохмотья рубашки. При падении Гермиона, дабы сохранить равновесие, схватилась за ее лацканы. И, падая, благополучно разорвала их, вместе с пуговицами и двумя полосками ткани от шеи до талии, которые она до сих пор крепко сжимала в руках. Ущипнув себя за переносицу, Люциус тяжело вздохнул, очень похоже на то, как вздыхал уже за этот вечер не раз и не два. — Думаю, мне повезло, что нынче ты не одержима идеей моего уничтожения… — со стоическим спокойствием произнес он. — Потому что сегодня у тебя наверняка бы получилось это. — Ты простишь меня? — робко поинтересовалась съежившаяся Гермиона, когда Малфой низко наклонился, потянувшись, поднял ее и поставил рядом с собой. Она изо всех сил пыталась не смотреть на его скульптурный торс, обнажившийся из-за ее неловкости. — Будем считать, что теперь ты будешь должна мне новую рубашку, — отозвался он. Приобняв ее, он аппарировал их в Малфой-мэнор, намереваясь очистить каждый дюйм своего жестоко оскорбленного, испачканного тела. «И если мне повезет, она даже поможет мне с этим… в особо труднодоступных местах».