КИРА - СУПЕР ЗВЕЗДА

«Божественное провидение должно покарать зло, а если нет, то кто-то должен взять на себя эту роль» Он был на волоске от гибели, в миллиметре от того, чтобы потерять все, над чем работал последние шесть лет, он вот-вот выпустит из рук ниточку, ведущую его к Новому Миру. — Я победил. Это было последнее, что услышали Ниа, Айзава, Мацуда и остальные, пришедшие в тот роковой день в доки на старый ржавый склад. Выжил разве что Миками, но и тому оставалось недолго — месяц спустя он скончается от внутричерепного кровоизлияния от излишней нагрузки на работе и, в частности, из-за постоянного стресса, связанного выполнениями обязанностей Киры. Ягами было все равно. Его руки тряслись, а по лбу сбежала тонкая струйка холодного пота, но внутри он, казалось, был абсолютно спокоен. Глаза были единственным, что выдавало приглушенную ноту ликования, смежного с безумием, огнем разливавшуюся внутри грудной клетки. Его враги погибли. Он - победил. Первым свалился Ниа. И без того шаткое сердце мальчишки вдруг остановилось. Он не изменился в лице, лишь привстал на коленях и кинул на Лайта последний взгляд: спрашивающий и, неужели насмешливый? А потом рухнул лицом вниз на холодный пол, чтобы больше уже никогда не встать. Лайт стиснул зубы в глухом рыке. За ним повалились и остальные. Линдер, Лестер, Джованни… Их настоящие имена пестрели на верхнем титуле тетради, которую сейчас сжимал исходящий слюной Миками. Затем последовала очередь японской полиции; те, правда, уже и так знали, что их ждет, и трясли Лайта, обвиняя его ругательными словами. Предатель... Сын своего отца... Лжец... Эл был прав... Айзава, Моги… Мацуда. Тот умер последним, одарив напоследок Лайта взглядом, в котором, казалось, можно было прочитать прощение. Лайту не за что было себя прощать. Никогда в жизни он не чувствовал себя так легко. Видя мертвые тела своих бывших коллег и врагов, по факту, одних врагов — пытавшихся вывести его на чистую воду долгие годы, он чувствовал, как приятная волна удовольствия — ликования — восторга — восхищения — разливалась по его телу импульсами нейролептического оргазма: от грудины до самых кончиков пальцев. Он был спокоен и перевозбужден одновременно, поэтому то сжимал, то разжимал в кулаки вспотевшие от экстаза ладони. — Я победил, — повторил он подрагивающим голосом. Во фразе слышался вопрос и недоверие, смешанные в восторгом. Чувствуя, что наконец не нужно держать маску ни перед кем: ни перед отцом, ни перед Эл, ни перед командой следователей и членами СПК, ни перед женщинами, Лайт вдруг почувствовал еще большее облегчение. — Я победил!? — повторял он. — Победил..! Стоящий неподалеку Миками упал на колени и склонился в молитвенном жесте, выказывая всю свою любовь Богу Нового Мира… Ягами вернулся в машину и завел мотор. Они ехали сюда впятером, а уезжает он один, если не считать свихнувшегося вконец Миками на заднем сидении и Бога Смерти Рюка. Лайт набрал скорость и уже через полчаса, минуя пробки, оказался в центре Токио, где располагалась штаб квартира уже не нужного никому центра по расследованию дела Киры… По хорошему, ему стоило обратиться в полицию со своей версией событий, обрисовать все так, будто бы он — последняя жертва обстоятельств, заламывать руки и вопить о несправедливости мира и жестокости господина Киры, но… Но ему так приятно было чувствовать себя без прилипшей уже, казалось, намертво, к его лицу маски вежливого, упоительно красивого и спокойного молодого человека с чистейшим сердцем и душой, что он решил насладиться подольше моментом и побыть не сыном Соичиро Ягами, а Кирой — жестоким, жаждущим безусловного преклонения садистом. Богом Нового Мира - величественным, всевластным и беспощадным. Он поехал к Мисе. Девушка в который раз уже отказывалась от тетради, но Лайт подумывал снова воспользоваться ей; на Миками более полагаться было нельзя, он сошел с ума. — Если ты расскажешь кому-нибудь о сегодняшнем, я убью тебя. Если ты расскажешь кому-нибудь, что я Кира, я убью тебя. Ты понял? — спросил Ягами, смотря на перекошенное лицо Миками в зеркало заднего вида. — Понял, господин Кира… Я никогда и ни за что, вы же знаете… — Верни тетрадь. Положи на сидение рядом с собой, да, вот так. Если я узнаю, что ты вырвал и оставил себе пару страниц, я убью тебя. — Я не смею подвести ваше доверие, господин Кира… Ягами высадил Теру неподалеку от квартиры Мисы и проводил его долгим, внимательным взглядом. Его определенно стоило убить, но не сегодня — Лайт был в слишком приподнятом состояние духа, сейчас он был Богом милосердным, и решил подарить этому несчастному еще немного отведенной ему жизни. Да и к тому же, он слишком давно не делал записей в тетрадь собственной рукой. Он ворвался к Мисе без стука и принялся срывать с нее одежду раньше, чем та успела спросить, в чем дело. — Я победил, победил, — лихорадочно повторял Ягами, покрывая тело девушки влажными поцелуями. Его глаза яростно горели. Такого жаркого секса у него не было никогда и ни с кем — даже за все долгие годы сожительства с Мисой, даже за короткое время интрижки с университетской подругой Киеми. Лайт никогда не был увлечен сексом, занимался им, чтобы подстегнуть верность своих подруг, чтобы другие на задавали вопросов, чтобы делать видимость обычного и здорового молодого человека. Он видел в нем более разрядку, базовый процесс организма, чем процесс получения удовольствия от единения с партнером. Сегодня все было по-другому. Сегодня он, пожалуй, понял, что такое животная страсть. Все его рецепторы обострились, это было похоже на действие кокаина, амфетамина или любого другого стимулятора; такое чувство, что кровь стала циркулировать быстрее, а мозг стал усваивать в два раза больше информации, подмечая самые, что ни на есть, мелкие детали. Вот родинка в ложбинке Мисы, вот небольшой шрам под локтем, оставленным на память убийцей ее родителей. А вот и замазанные в несколько слоев тонального крема синяки под глазами — первые признаки изнуряющей жизни некогда перспективной модели. В конце концов, она дважды разменивала остаток жизни на глаза. Сегодня она была красива, Ягами как будто впервые заменил это. Она тихонько постанывала, лежа под ним, вытягивая шею, принимая его целиком. Он двигался слишком быстро, не думая о ее удовольствии, и Миса иногда, когда он входил слишком резко, вскрикивала - не то от боли, не то от удовольствия. Лайт даже прошептал пару раз о том, как любит ее, но сделал это буквально в порыве своего маниакального безумия, и тут же забыл. Он быстро двигался, чувствуя, как мышцы таза работают на износ, тяжело дышал, а потом зажмурился и кончил, представляя перед собой бледное безмолвное лицо Ниа и то, как медленно он опускается на влажный старый пол ржавого дока. "Я победил" — Лайт… — выдохнула Миса, убирая прилипшие ко лбу пряди волос. Девушка была настолько ошарашена поведением Ягами, что не успела даже обрадоваться внезапно обрушившемуся шквалу внимания с его стороны. — С тобой все в порядке, милый? Ты немного бледный. — Все в порядке, — Лайт полежал еще немного на ее оголенной груди, пытаясь восстановить дыхание, а потом, стоило сердцебиению прийти в норму, резко встал. Смутное чувство отвращения к Мисе вернулось с вопросами о том, зачем он вообще это сделал. — Немного утомился на работе. — Ты сказал несколько раз, что победил… — Поспорили с коллегами кое о чем. Не важно. Не жди меня сегодня, я допоздна. Много работы. И он покинул ее квартиру, на ходу накидывая на плечи пиджак. Все действо заняло не более двадцати минут, и теперь, сбросив накопившееся напряжение, поняв наконец - в своем извращенном виде - зачем люди вообще занимаются сексом, Ягами решил вернуться в офис, чтобы завершить свой план. По дороге он сделал пару звонков, оба в полицию. В одном он анонимно сообщил о том, что в заброшенном складе на причале лежат свежие трупы полицейских, предположительно убитых Кирой. Во втором он предложил директору полиции свою кандидатуру на должность заместителя, как когда-то работал его отец. Потом, войдя в офис, подписал несколько бумаг, в частности, поставил штамп на налоговой отчетности, расписавшись в том, что закрывает организацию по поиску Киры по идеологическим убеждениям. Кира победил. Больше его не нужно искать. Потом он перевел остаток денег Эл на свой счет, выдохнул, откинулся на спинке стула и положил обутые в дорогие ботинки ноги на столешницу. Казалось, о чем еще ему мечтать? Он одержал победу в схватке с Эл, он избавился наконец от надоедливых лиц Мацуды и Айзавы, он стал обладателем семизначного банковского счета и горячей должности в главном департаменте полиции. Но это было только началом. Первой ступенью в фундаменте его Нового Мира… Всю ночь он не спал, с упоением перематывая в голове картинку смерти сослуживцев и штаба Ниа, и решал, как поступить ему дальше и кого в первую очередь стоит убить. Он даже написал имена — не в тетрадь смерти, а на обычный листок бумаги, и спланировал, как обставить все так, чтобы образ Киры стал еще более положительным в глазах общественности. Когда-то, только начиная играть в эту опасную игру, он планировал убить кучу политоты и нечестных бизнесменов, но теперь, шесть лет спустя, многие из них погибли сами — кого-то убрал Хигути в ходе своих игрищ, а кого-то убивать сейчас было просто не выгодно: многие открыто поддерживали Киру идеологически и материально. В длинном списке имен был Миками Теру и Амане Миса. Их Лайт собирался убрать с помощью длительных болезней и несчастных случаев, чтобы не связывать последователей Киры со смертями от его рук. Также он вписал имена матери и сестры, но обвел их в большой вопросительный знак, не зная пока точно, стоит ли ему избавляться от семьи совсем или пощадить их по соображениям совести, если таковая еще осталась у Ягами. Он решал - будет ли образ примерного семьянина или сироты-одиночки более выгодным в его продвижении вверх. На утро он поехал в участок и дал показания по поводу смертей своих коллег. Он несколько раз отрепетировал перед зеркалом этот момент, чего обычно не делал, импровизируя на ходу — скорбь, сожаление, ярость; благо, Ягами был отличным игроком и ему не впервой было изображать подобное на лице. А в участке он даже — не ожидая от себя — пустил слезу, рассказывая о том, как четверо его коллег отправились вместе за город по неизвестной ему причине. Было лишь одно необычно - внутри он абсолютно ничего не чувствовал. Как будто он разом лишился той единственной эмоции, что переживал все эти годы, каждый раз, изображая из себя кого-то другого, двух последних доступных ему оттенков - страха и злости. Они питали его лицевые ужимки, наполняли слова импульсом, который он преобразовывал в правдоподобные речи. Теперь он был полностью пустым. Он победил. — Я распустил нашу организацию… — хриплым голосом сказал он под конец. — Хватит больше смертей. Уже достаточно людей погибло, пытаясь поймать Киру. Я не хочу больше видеть смерти близких мне людей. Я… А потом то же самое он повторил перед главой полиции и покинул департамент уже в должности шефа, каким когда-то был его отец. Да, Ягами старший определенно гордился бы сыном, не будь он так ограничен своей мирской моралью… Разделавшись с неотложными делами, Лайт вернулся к свою квартиру и погрузился в сон. Очнулся он только двадцать часов спустя от телефонного звонка, и тут же, по привычке, нацепил тут же на лицо маску сына Соичиро Ягами, а потом, вспомнив, что он наконец победил, выдохнул. Звонили из полиции, просили подписать пару документов и прийти на повторное собеседование. Потом последовали долгие выходные. Ягами заполнил полстраницы тетради, посетил горячие источники, напился, впервые, пожалуй, в своей жизни, но сделал это в одиночестве, в собственной квартире. Единственным его собеседником был Рюк, но тот только и делал, что подтрунивал над Лайтом и его планами. Проспавшись, он полистал немного каналы и послушал репортажи о Кире, а потом встретил рассвет у панорамного окна, раздумывая над тем, что ему делать дальше. Наконец-то его мечта осуществилась. Он победил. И только Бог Смерти скрипуче смеялся над ухом.