hunter & predator

***

      Чонгуку с самого детства твердили о том, что он чистокровный альфа, и что его звериная сущность обязательно будет такой же сильной, как и сам юноша. Мальчик в это охотно верил, мечтал и грезил, как он будет заботиться о своём будущем омеге. Станет для него крепкой опорой и настоящим альфой.       Только вот поспешили с похвалой родители мальчика…       На свой восемнадцатый день рождения Чонгук с ужасом обнаружил, что он является не сильным животным и абсолютно не хищным, как он всегда и думал. Его звериная сущность оказалась кроликом. Слабым и беззащитным зверьком без шанса обрести достойную пару.       А ведь в этот день должна была состояться так называемая «охота». Именно в этот день все совершеннолетние оборотни могут найти свою пару по запаху: тем самым создать семью и дать потомство.       Но что теперь делать Чонгуку? Он — сын вожака стаи, должен быть сильным хищником, а не жалким травоядным. Его ведь просто засмеют здешние альфы, а омеги будут только воротить носы от такого «самца». — Чонгук-и, чего завис? Тебе нужно быть сегодня очень внимательным, ведь от этого дня зависит твоя дальнейшая жизнь. Постарайся только не спугнуть свою омегу, а иначе так и останешься без пары, — ласково прошептала мать юноши и поцеловала того в лоб.       Чонгук вздрогнул от её слов и поспешил выйти из палатки. Он и так чувствует себя не лучше, а ещё эта мамина надежда в глазах. «Моя мать — омега со звериной сущностью кролика, а мой отец — альфа со звериной сущностью волка. Как так могло получиться, что сильные гены отца уступили слабым генам матери?!» — не понимает Чонгук и шумно вздыхает, надеясь, что всё это всего лишь один из его кошмарных снов.       Но, укрывшись в зарослях камыша, Чонгук с тоской глядел на своё отражение в воде, ощупывая длинные мягкие уши на своей голове.       «Плохо дело»… — Опять протираешь штаны без дела?       Чонгук заметно вздрагивает и поспешно прячет своё звериное «Я».       Только вот зря.От этого человека никогда ничего не скроешь. — Юнги. Ты чего здесь делаешь?       Юноша с белыми волосами тихо фыркнул и, оттеснив альфу в сторонку, сел рядом. — Страдаю такой же ерундой, что и ты. Узнал свою истинную сущность? Я да. Я теперь белый лис. Ну хоть хищник, — невесело сообщает Мин, а Чонгуку хочется прыгнуть в это озеро от такой несправедливости. — Повезло. А я кролик. Травоядное, маленькое и абсолютно беспомощное, — хрипит младший и поник ещё сильнее.       Юнги недоверчиво смотрит на друга. Он знает этого парня с самого детства и ещё никогда не видел его таким подавленным. — Да не кисни ты, мелкий! Кролики тоже могут быть горячими. Учитывая то, что они размножаются чаще, чем я моргаю, — шутит Мин, пока Чонгук старательно сдерживается от кровавой мести другу. — Ты совсем не умеешь успокаивать. — Для этого и существуют друзья. А теперь вытри свои сопли и вперёд показывать всем свою горячую кроличью натуру!

***

      «Охота» началась позже положенного срока, ибо старейшины общины совсем недавно вернулись со схода всех кланов севера. — В нашей общине в этом году будет долгожданное пополнение. Ещё одна «охота» покажет всем нам, как сильно выросли наши молодые самцы, ведь именно от них сейчас зависит будущее нашего клана. На детях строится вся наша жизнь, — говорит одна из старейшин и просит всех юношей выстроиться в линию.       Чонгук шумно сглотнул и под пинки недовольного Юнги всё же встал на своё место. — По традиции вы должны будете отыскать свою истинную пару среди всех других омег. И только звериная сущность вам в этом поможет. Удачи на «охоте»! Последние слова эхом разнеслись по поляне, и все молодые парни тут же бросились в глубь леса, на ходу обращаясь в свои ипостаси.       Юнги уже скрылся в густых зарослях в облике белой лисы, пока Чонгук заторможенно обратился в маленькое пушистое создание. Его лапы были неспособны передвигаться слишком быстро, но юноша из всех сил старался догнать своих ровесников.       Но стоило альфе набрать нужную скорость, как приятный запах мгновенно врезался в нос. Чонгук навострил уши, принюхался и тут же вскочил с места, собираясь этот запах не упустить. «Боже… Неужели мой омега увидит меня таким? У меня точно нет шансов»...— думает Чон, но не сбегает, как последний трус, а лишь продолжает двигаться вперёд.       И ему в мордочку тут же утыкается огромная морда полосатого тигра, что с громким глубоким рыком отпрыгивает от него на добрый метр. Уши полосатого настороженно прижаты к голове, а сам омега теснее жмётся к стволу дерева.       Чонгук с восхищением оглядывает гибкую кошку перед собой и едва себя контролирует. Звериные потребности (даже в таком компактном размере) дают о себе знать.       Омега продолжает рычать, показывает клыки и нетерпеливо бьёт хвостом о землю. Видимо своего альфу он напрочь отказывается принимать. И не удивительно. Чонгук сам бы себя не принял.       Чтобы окончательно не спугнуть омегу черноволосый обращается обратно в человека и присаживается по другую сторону поляны в позе лотоса.       И так они сверлят друг друга взглядом добрые пятнадцать минут, пока тигр не понимает истинных намерений этого кролика. «Отвернись»… — говорят глаза хищника, но альфа принципиально не отворачивается, чем и заслуживает очередной недовольный рык со стороны своего истинного.       Чонгук закатывает глаза. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Поверь, кролики не настолько сильны, чтобы одолеть такую крупную кису, — говорит черноволосый и дружелюбно улыбается замершему хищнику.       Омега пару секунд смотрит недоверчиво, а потом всё же что-то решает у себя в голове. Всего лишь секунда и тело перед ним уменьшается вдвое, выставляя напоказ тонкую талию и красивые длинные ноги, словно у девушки.       Чонгук шумно сглатывает, когда видит это великолепие своими глазами, а затем чуть не давится собственной слюной, стоит увидеть лицо его истинного.       «Прекрасен»…       Омега всё ещё недоверчиво смотрит и прикрывается руками, заметно вздрагивая от изучающего взгляда альфы перед собой. — Не смотри, — подаёт голос русоволосый, а у Чонгука внутри всё переворачивается. И голос у этого хищника тоже необычен. Настолько, что черноволосый уже теряет самообладание. Ему этот омега очень уж приглянулся, а этим телом хотелось обладать безотказно.       Чонгук встаёт с места и делает пару шагов к парню, совсем не обращая внимания на тихое рычание со стороны прекрасного юноши. — Не надо так, тигренок. Я тебя не обижу… — успокаивающе шепчет альфа и вдыхает в себя этот запах ванили. Как сладко…       Омега продолжает рычать, сильнее жмётся к дереву, но его тело его предаёт. Запах альфы кружит ему голову, и Чонгук это понимает, бесстрашно подходя ближе. — Ты вкусно пахнешь… Чонгук приникает к чужой шее и… — Не подходи! — кричит омега и пинает опешившего альфу в живот. Поняв, что именно он только что сотворил, юноша краснеет и просит прощения, совсем не замечая, как сейчас притягательно на самом деле выглядит.       Чонгук не сдаётся. Он отряхивается от опавших листьев и протягивает широкую ладонь омеге. Тот вновь смотрит недоверчиво, но уже с неким интересом. — Вставай. Я хочу на тебя посмотреть…       И только сейчас русоволосый понимает, что его альфа полностью обнажён и совсем не стесняется показывать своего тела.       Щёки омеги покраснели пуще прежнего. «Но он ведь кролик! Я не могу его принять. Надо мной вся община будет смеяться!» — проносится в голове русоволосого, но почему-то собственное тело и сердце не могут противиться истинному. — Как тебя зовут? Меня Чонгук. — Тэхен, — шепчет омега и всё же хватается за тёплую ладонь альфы.       Чонгук давится воздухом, когда видит своего истинного во всей красе, а затем завороженно проводит ладонью по бедру Тэхена. Тигренок вздрагивает от прикосновения, но уже не шарахается от альфы как прежде. — Не бойся. — Попробуй только сделать мне больно. Я откушу тебе голову.       Чонгук сглатывает и обещает, что ничего такого не сделает. И тем самым омега даёт своё согласие на спаривание. «Занятие любовью», — поправляет у себя в голове Чон, ибо никак по-другому он сейчас не хочет называть то, что происходит сейчас. И он даже готов отступить сегодня, если его омега не готов.       Вот только…       Тэхен неожиданно опускается на колени и краснеет пуще прежнего, обхватывая ладонями член опешившего Чонгука. — Ч-чего? — Давно хотел это сделать. Люди говорят, что это приятно… — оправдывается Ким, а у альфы просто не выдерживает сердце.

Боже.

      Тем временем Тэхен времени зря не теряет, двигая ладонью по всей длине члена. Его язык изредка касался чувствительной головки, а затем та полностью погружалась в горячий рот омеги.       Чонгук шипел сквозь зубы, путал пальцы в волосах Кима и совсем не понимал, что творит с ним этот тигренок. Вроде бы он тут должен быть доминирующим лицом, а тут на тебе.       Тэхен поспешно отстраняется, неловко вытирает губы тыльной стороной ладони и встаёт на ноги, ощущая слабость и некую тягу во всём теле.       Течка началась. Ещё один этап «охоты».       Чонгук прижал безвольного Тэ к стволу дерева и начал покрывать тело омеги невесомыми поцелуями. Тигренок с трепетом отвечал на ласку, просил большего и не мог надышаться запахом своего истинного. — Вкусный кролик… — прохрипел русоволосый, а Чонгук невольно вздрогнул от этих слов. Что на уме у этих хищников? — Да, я вкусный. Но сейчас есть тебя буду я. Тот самый кролик, пара которого уж слишком наглая киса.       Тэхен протяжно стонет, стоило только альфе провести ладонью по чувствительной коже. Цепляется пальцами за спину истинного и требовательно хнычет, желая ощутить «беззащитного кролика» внутри себя. «Я спятил», — говорит про себя Тэхен и нетерпеливо кусает альфу в шею, выпуская наружу длинные острые клыки.       Вот тут Чонгук и остановился, на миг задумавшись над кое-чем важным. — Укус. Как мне тебя кусать? У меня нет клыков. Моих зубов вряд ли хва…       Омега притягивает тормоза-альфу к себе и языком проникает в его рот, желая ощутить всё то, что когда-то слышал от людей.       Его родители часто ругались на него за то, что тот слишком часто проводил время с людьми. Но сейчас Тэхен полностью уверен, что не зря перенял от них некоторые привычки.       Чонгук крепче прижимал обнажённого омегу к дереву и тёрся пахом о пах тигренка, продолжая целовать его смело и страстно.       Возможно Юнги был прав насчёт кроликов, ибо у Чона уже очень жёсткая потребность в сексе. И не один раз, если быть точнее.       Тэхен шумно дышит, царапает спину альфы ногтями, когда тот без предупреждения проникает пальцами в истекающее естественной смазкой тело омеги. Громких стонов сдерживать не получается, но русоволосый старается, прижимая собственное запястье ко рту. — Не надо, Тэ, — рычит (?) Чонгук и двигает пальцами более грубо, заставляя Кима прогнуться в спине и застонать ещё громче, чем прежде. — Изверг. Кто так с девственной омегой обращается?       Дальнейшие возмущения русоволосого тонут в очередном глубоком поцелуе, от которого у Тэхена вновь подгибаются колени.

Кролики — опасные существа.

      Чонгук поворачивает омегу к себе спиной и всё же впивается зубами в чувствительное местечко на шее, оставляя небольшой, но всё же довольно заметный укус.

Мой.

      Тэхен снова хнычет, снова требует, когда пальцы альфы покидают его, оставляя ощущение пустоты там внутри.       Но долго думать об этом Чонгук ему не даёт, одним резким толчком врываясь в девственное нутро омеги. Теперь точно всё. Они повязаны друг с другом, и Тэхен правда не шутил, когда говорил о том, что откусит альфе голову, если тот сделает что-то не так.       Первые толчки получаются слишком грубыми, неумелыми, но когда Чонгук находит нужную точку, то Тэхен изгибается так сильно в его руках, что того и гляди сломается от такого напряжения. Поляну наполняют звуки шлепков кожи о кожу, а пронзительные стоны из уст Тэхена никак тише быть не могут. — Наглый кролик! — Обиженная киса, — не остаётся в долгу Чонгук и в отместку ускоряет свой темп до невозможного.       Повезло же Тэхену с парой.       Финальные толчки уже на пределе возможного, и Чонгук с громким рыком (дикий кролик однако) изливается прямо в омегу, утыкаясь носом тому в изгиб шеи. Оба шумно дышат и вздрагивают от того, как внутри стремительно набухает узел. — Кролик… — стонет от отчаяния Тэхен, когда в его разум вновь приходит ясность происходящего. Над ним ведь вся община будет смеяться. — А что плохого в кроликах? — не понимает Чонгук и делает предательский толчок, отчего омега чуть не падает на землю. У него поясница ноет и абсолютно отсутствует желание спорить с истинным. — Второй заход?       Тэхен и не против совсем. Кролики они и в Африке кролики.

***

      Чонгук сидит на коленях перед своим мужем, вновь выслушивая очередной поток отборного мата в его сторону. От людей слишком многое перенял. И не нужное. — Тэ, я ведь только помочь хотел тебе с готовкой, а ты меня половником ударил, — обиженно сообщает альфа и прижимает уши к голове. — А нечего было маячить перед глазами! У меня просто рука тогда в твою сторону дёрнулась. Уж слишком бесишь ты! — Тэхен ставит твёрдую точку в их разговоре и отворачивается от Чонгука, показывая тем самым, что сейчас он не настроен выслушивать оскорбления в свой адрес. — ТэТэ, не обижайся. Я ведь люблю тебя, тигрёнок, — альфа точно давит на жалость, а Тэхен корит себя за слабость перед этим милым кроликом. Угораздило же его влюбиться в «травоядного». — Я тебя прощаю, Чонгук. Но чтоб больше никаких «примирительных уединений», а иначе мне опять ходить беременным. — Хорошо, Тэ. Я обещаю, что такого больше не повторится, — клятвенно завещает альфа, а Тэхен опять ведётся на эту милую мордашку.       И вот результат. — Чон Чонгук! Я опять беременный! Этого ребёнка будешь вынашивать сам! И мне без разницы как именно ты это сделаешь!

Я тоже люблю тебя, тигренок.