mon cadeau

Если сказать честно, то Новый год не кажется чем-то волшебным, если ты в подавленном настроении. А уж если ты чувствуешь себя виноватым, то особенно. У Сокджина всегда был пунктик по ужасающей честности. Он не врал, не врет и врать не собирается, поэтому то, когда он скажет Чимину об их разрыве, лишь дело времени. Пока его останавливает только одно: возможность сделать Паку больно, хотя он сам ничего плохого от младшего не получил. И это, конечно, безумно давит. Еще давит то, что Тэхен просто божественно целуется. У мужчины до сих пор искры из глаз летят при воспоминании о том, как сильные руки детектива перехватили его талию и прижали ближе, а язык проник в рот, исследуя и играясь с его собственным. Ким знает, кто даст ему жилье на некоторое время, не бросит в беде. Возможно, у них ничего и не получится, но, черт возьми, Сокджин хочет попробовать, потому что это стоит того. Спустя секунду, когда это желание пересиливает все остальные, он поднимается и идет в сторону гостиной, где на диване уютно устроились Чимин и Минхо. — Чим, мы можем поговорить? — нотки сомнения в голосе слышны ему самому, но раз уж пошел напрямую, значит, иди до конца. — Конечно, Сокджин-хен, — Чимин с энтузиазмом приподнимается на локтях, принимая сидячее положение. — Я тебя слушаю. — Мда, теперь бы мне решить, с чего начать, — мужчина как-то нервно смеется и ловит обеспокоенный взгляд юноши. — Начинай с начала, хен, это всегда работает. — В общем, — он прочищает горло и страдальчески смотрит в стену. — Господи, как это тяжело. — Мне кажется, я понимаю, — Пак словно сжимается весь, щетинится. — Я... Мне нравится кое-кто, — на выдохе произносит Сокджин, вцепившись в футболку где-то на уровне сердца. У него явственное ощущение, что он теряет что-то важное, когда видит, как глаза Чимина наполняются слезами. Да, парень истеричен, своеволен и крут нравом, но Сокджину он демонстрировал исключительно любовь и нежность. — Кто?! — голос у младшего срывается, но в попытке удержать себя он делает то, что всегда его успокаивало: хватает ладонь любимого. — Не это сейчас имеет значение, Чимин, — Ким выдыхает. — Ты дарил мне столько любви, и я не имею права обманывать тебя сейчас. — Не могу поверить! — юноша шмыгает носом, больше не предпринимая попыток остановить льющиеся рекой слезы. — Ты думаешь, что мне от этого менее больно? Как благородно! Но Пак не отпускает чужую ладонь, наоборот, цепляется только сильнее, словно не веря в происходящее. Он мотает головой в отрицательном жесте и, видимо, очень хочет исчезнуть. — Ну какого черта, Сокджин?! И хотелось бы, конечно, все объяснить, но время еще не пришло. Хотелось бы, конечно, избавить Чимина от собственного существования, от всей той тоски, что ему предстоит пережить. — Я обязательно объясню тебе все, — Ким поднимает на него глаза. — Но мне сейчас лучше уехать. Мужчина приносит Паку пачку сигарет и пепельницу прямо к дивану, уверенный в том, что немногим позже этим воспользуются. После уходит на кухню, набирая номер брата. — Да, — голос у Намджуна хриплый, словно он только проснулся. — Привет, у меня к тебе дело. — Я слушаю, хен. — Могу я пожить у тебя какое-то время? — на другом конце воцаряется гробовая тишина, пока младший из братьев осмысливает происходящее. — Конечно, но... — Объясню все при встрече, скоро буду, — и отключается. Сокджин закусывает губу, понимая, что нужно позвонить еще одному человеку. Юнги. Гудки сменяют друг друга, но друг трубку брать не собирается. Мужчина психует, тут же находя в контактах номер Чонгука. — Сокджин-хен, — Чон берет трубку почти сразу же. — Как дела? — Привет, Чонгук-и. Чем занимаетесь? — Тебе не понравится то, что ты услышишь, — смеется он, а Юнги где-то сзади кричит: ‘Мы просто смотрим идиотский фильм, Сокджин!’ — Мне очень нужна ваша помощь, — он прикрывает глаза, когда слышит особенно громкий всхлип Чимина и ощущает запах сигаретного дыма. — Я слушаю. — Мне нужно, чтобы вы приехали как можно скорее, кто-то должен остаться с Чимином. — А...ты? — в голосе Чонгука не так много удивления, больше какой-то досады. — Я съезжаю. — Ты сделал ему больно. Я убью тебя, хен! Клянусь, за Чимина я убью тебя... Сокджин кладет трубку, не дослушивая эту тираду. Сорвавшись, проходит в гостиную, падая на колени перед утирающим слезы Чимином, хватает маленький ладошки, целует уже такие родные пальчики, укладывая голову на колени. — Скажи, тебе хотя бы жаль? — Пак аккуратно перебирает темные густые волосы на затылке старшего. — Мне больно от этого, — отвечает Ким. — Ты – мой родной человек. — Я что-то не замечаю этого, — ехидно усмехается младший, но руки не убирает. — Мне нужно попробовать, Чим. Если я пожалею, то это будет моя вина и мои страдания, — он тяжело вздыхает. — Лучше быть честным, чем потом годами что-то скрывать. — Я бы лучше жил в своих мечтах и дальше. — Это только фантазии. Поверь, так гораздо больнее. — Как ты вообще можешь перечеркнуть все случившееся между нами за считанные мгновения? — Почему ты так решил? Это нелегко дается. Мне понадобилась куча времени для того чтобы решить для себя что-то. — Ты поддаешься непонятному чувству, меняя то, в чем можешь быть уверен, на то, что не проверено временем и событиями? — Это жизнь, — старший вновь пожимает плечами. — Мы обязаны рисковать. — Это глупость! Они сидят некоторое время в тишине, а потом одновременно тянутся к сигаретам, закуривают. Сокджину безумно жаль, что приходится так поступать, но иначе он не может. Страшная правда озвучена, время повернуть вспять нельзя, да он и не хочет. У них давно все идет не самым лучшим образом, Ким устал пытаться бороться с собой. — И ты... уезжаешь к нему? — старший едва не роняет сигарету, когда слышит такой нелепый ревностно-детский вопрос. — Нет, Чимин, я поеду к Намджуну. При воспоминании о младшем Киме у Чимина почему-то мурашки и непонятный мандраж. Однако он кивает, списывая собственную реакцию на приближающийся с библейской скоростью нервный срыв. На телефоне Пака миллион сообщений от Юнги и Чонгука. Парень нехотя пролистывает уведомления вниз, морщась в неудовольствии. — Ты сказал им, да? — Попросил приехать. — Зачем, Джин? — Чимин вызывающе смотрит нечитаемым темным взглядом. — По той причине, что не хочется оставлять тебя одного, — Сокджин спокойно выдерживает пристальный взгляд, понимая, что в данный момент младшим движет обида. — Ты мог бы подумать об этом раньше. Ким глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Ему сложно бороться с собой, с гневом, хотя мужчина понимает, что злиться стоит на себя, а не на Чимина. — Мы всегда были честны друг с другом, помнишь? — вместо ярости у него в голосе только грусть и вселенское спокойствие. Звонок в дверь прерывает их диалог, старший спешит открывать. Чонгук проходит в квартиру молча, делая вид, что Сокджина не существует, и сразу движется в сторону гостиной. Юнги смотрит ошалело, переводя дух, произносит: — Это прогресс, я еле уговорил его не бить тебе лицо. — Спасибо, но это то, что я заслужил. — Нет, Сокджин. В жизни может случиться все, что угодно, ты умный мальчик, знаешь это. Чонгук перерастет. Он поймет, что это такое. — Проходи, не стой на пороге, — мужчину душит чувство благодарности, поэтому он сжимает предплечье Мина, на что тот лишь кивает. Сокджин уходит собирать мелкие вещи, которые могут пригодиться на первое время. — Поверить не могу, — Чонгук, ошарашенный рассказом Чимина, сжимает кулаки и поднимается. — Я сейчас его убью! Когда подошедший Юнги и Чимин виснут на нем с обеих сторон, юноша выдает только недовольное: — Ну что? — А то, — у Мина горят глаза. — Это тебя не касается. — Ты даже не знаешь причину, но защищаешь Сокджина? — Я хочу узнать причину, но уверен, он уже взрослый, поэтому может что-то решать. А вот ты еще недостаточно мудрый для того чтобы так высказываться о своих хёнах. — Он мне больше не хен. — Чонгук, ты ведешь себя как ребенок. Лучше посиди со мной, а не лезь сейчас к нему, — прерывает дискуссию Чимин. — С каких пор ты такой благородный? — Чон вскидывает голову, вцепляясь рукой в Юнги. — Ни с кем, кроме него, — Чимин, кажется, серьезен как никогда. — Я слишком его люблю. Чонгук и Юнги обреченно стонут.

***

Намджун встречает его как всегда идеальной укладкой, ямочками на щеках и приподнятыми бровями. Во взгляде тысячу вопросов, на которые старший не хочет отвечать. — Ита-а-ак, — тянет Джун, ухмыляясь. — Что произошло в вашем уютном гнездышке? Сокджин морщит нос, склоняя голову набок. — Джун, не начинай, пожалуйста. — Нет уж, — младший спокойно пропускает его в гостевую комнату, но следует по пятам, — что Чимин натворил? — Почему ты считаешь, что виноват Чимин? — Сокджин сверкает темными глазами, недовольно нахмурившись. — Не может быть, — младший брат открывает в удивлении рот. Кривая улыбка Кима-старшего о многом ему говорит, поэтому он вцепляется в руку брата, немного потрясывая. — Джин-хен! Я хочу все подробности, прошу тебя!!! — Не могу сказать, что настроен на это прямо сейчас. — Знаешь же, что не отстану, — жмёт плечами брат, садясь поудобнее. У Сокджина нет желания и стимула говорить обо всем младшему. У Сокджина нет никаких сил противостоять ему. У Сокджина выхода нет, поэтому он хватает со своей будущей постели подушку и вцепляется в нее. — Мне понравился парень, — второй раз за день произносит он. — Хен, да ты что! Ты же видел Чимина, как может нравиться кто-то другой?! —изумленно выдыхает Намджун. Старший закатывает глаза, потому что раз уж попросил рассказать, так молчи и слушай. — Джун-а, еще слово... — Понял, понял, прости, — сейчас он не похож на того крутого парня, которого всегда из себя строит. — Я сам не думал, что так может быть, потому что не видел никого, кроме Чимина. Однако, — он судорожно сглатывает, признание дается Сокджину тяжело. — В какой-то момент пришло осознание того, что мне нужно внимание от мужчины. Я правда надеюсь, что мне не придется объяснять тебе это глубже, просто вот возьми и додумай сам так, как тебе нравится. Мужчина переводит дыхание, он знает, что Намджуну можно доверять. — Этот появился в моей жизни совершенно случайно, но, кажется, так сильно запал мне в душу, что я уже нуждаюсь в том, чтобы находиться рядом хотя бы в качестве друга. Из последних сил втягивая воздух сквозь сжатые зубы, Сокджин добавляет: — Но всегда, Намджун. Всегда.

***

Спустя пару часов братья сидят на кухне, потягивая горячий шоколад. — Хорошо, что у тебя есть возможность готовить этот напиток богов, — старший в удовольствии жмурит глаза, становясь похожим на довольного кота. Намджун встает, достает из полки круассаны и кладет на стол между ними. — Ты же не любишь такое! — Сокджин с подозрением косится на младшего. А вдруг, думает он, Джун нашел себе кого-нибудь, следовательно, сам мужчина будет им мешать. — Сходил за ними после твоего звонка, — Намджун пожимает плечами, прекрасно понимая, к чему брат клонит. — Джин-хен, во-первых, ты их любишь, и я купил их для тебя, а во-вторых, знаешь, появись у меня кто-то, ты бы узнал об этом первый. У Сокджина аж глаза слезятся от такой заботы со стороны вечно холодного и упрямого Намджуна. Несмотря на разницу в возрасте, интересах и возможностях, у них никогда не было серьезных конфликтов и ссор, братья ценили друг друга, не давали никому в обиду и держались вместе. — Я так благодарен тебе, ты даже не представляешь, — тянет мужчина, подходя к кухонной стойке и разливая еще чая. — Ну я не мог бы поступить по-другому. — У меня есть просьба, Джун-а, — темные глаза останавливаются на красивом ухоженном лице. — Я слушаю, — парень с интересом смотрит в ответ, машинально разрывая пальцами салфетку. — Можешь съездить завтра туда и забрать у Чимина мои вещи? Намджун не хочет от слова совсем. Брат – дороже всего на свете, но держать себя в руках с каждым разом все сложнее, Пак Чимин на него действует, как лучший афродизиак. Нужно отказаться, следует сделать все, чтобы больше с бывшим Сокджина не встречаться. — Я думаю, нам еще рано с ним видеться, раны слишком свежие, — тараторит мужчина, словно оправдываясь. — Да и к тому там сейчас Чонгук, думаю, он не прочь меня убить... Если Намджун согласится, то точно пожалеет об этом. Все они пожалеют. — Да, хен, — против своей воли отвечает он брату. — Я съезжу.