mon cadeau

Уже целая ночь прошла, а Чимину только хуже. С трудом выпроводив Юнги с Чонгуком, парень собирался сделать попытку расслабиться, но уснуть не получилось. Чимина опустили, втоптали в грязь. И если раньше он никому не спустил бы это с рук и не позволил такое сделать, то против Сокджина у него не найдется сил вести игру. Они многое пережили, столько всего произошло за время их отношений, что теперь и не счесть. Просто Пак его обожал. Каждое сказанное слово, тихий вдох, крепкие руки, – все это приводило Чимина в восторг, и он восхищался Сокджином, каждым поступком и шагом, превознося. Возможно, этого стоило избегать? Он всегда был компасом, путеводной звездой, целым миром и даже Вселенной, в которой Чимин хотел бы прожить остаток своих дней. Ради старшего Пак пренебрегал другими людьми, своими мыслями и идеями, но всегда получал должную отдачу, поддержку. Быть может, не стоило бросаться в омут с головой, забывая о своих желаниях, предрассудках, принципах? Ему кажется, что сердце не выдержит. Не может такой маленький орган перенести столько волнений и отрицательных эмоций. Если бы душа была чем-то материальным, то Чимин об свою сейчас замарал бы ладони. Парень слоняется по квартире без цели, трет пальцами виски и страдальчески заламывает руки. Плохо, чертовски плохо. Чувствовать разочарование, пытаясь принять ситуацию, – не самая лучшая затея. Главное, не стоящая. Размышления прерывает долгий и пронзительный звонок в дверь, на секунду у Чимина даже проскальзывает мысль о том, что, возможно, Сокджин передумал, но молодой человек одергивает себя. Не глядя в глазок, распахивает дверь, а после пятится назад, потому что аура Намджуна пугает и угнетает. — Привет, Чимин-и, — тянет парень, прожигая Пака взглядом. — Можно войти? И вроде Намджун имеет прямое отношение к Сокджину, и обида еще велика, но он отходит в сторону, пропуская гостя в квартиру. — Чего тебе, Намджун? — высокомерным тоном интересуется Чимин, не показывая, сколько он тут плакал, кричал и страдал. — Пришел за вещами брата, — Ким разворачивается на пятках, оказываясь буквально нос к носу с бывшим Сокджина. У него снова голову сносит от того, какой же тот красивый, ухоженный и спортивный. У Чимина идеальная кожа, замечательные глаза и умопомрачительные губы. Надо бы поинтересоваться у Джина, как выглядит его новая любовь, потому что ну что может одолеть вот это? — Значит, это его окончательное решение, да? — Ты спрашиваешь не у того человека, — Ким внимательно следит за тем, как юркий язычок Чимина скользит по невозможно, запретно пухлым губам, и заводится. — Проходи, собирай все, — Пак кивает ему на спальню, разворачиваясь и уходя на кухню. — Могу предложить тебе кофе! — кричит он уже оттуда. Намджуну бы не кофе сейчас, а пожарную машину, чтобы потушить то, что он так старательно в себе глушить пытается. Все-таки не стоило ему соглашаться. В спальне так же уютно, как и всегда. Кровать аккуратно заправлена, шторы пропускают дневной свет, делая его теплее, однако видно, что Чимин здесь не спит. Сомнительно, что он вообще сюда заходит. Сумка Сокджина, которую тот передал брату с собой, плюхается на пол, парень открывает дверь шкафа и резко выкидывает на кровать то, что, по его мнению, точно принадлежит хену. Там куча оверсайз свитеров, рубашек, каких-то домашних футболок, так что младший брат благодарит всевышнего за то, что в свое время купил машину, потому что он даже не прикасался к полке с брюками, джинсами, спортивными штанами, а вся огромная кровать бывшей парочки прямо-таки завалена вещами. В одну сумку все это, конечно, не помещается. Намджун злится, потому что понятия не имеет, куда это все убирать в его собственном доме. Парень идет на кухню, где Чимин попивает кофе, листая что-то в телефоне. — Я ненавижу своего брата, — невольно вырывается у Кима, он отмечает в голове, насколько двусмысленно это звучит. Пак кивает. — Можешь дать мне какие-нибудь пакеты? Чимин подходит и останавливается прямо рядом с ним, тянется выше, так, что футболка поднимается, взгляд Кима падает ниже, и парень видит обтянутые домашними шортами невероятные ягодицы юноши. Как это произошло, не понял, кажется, ни один из них. Руки Намджуна опустились на тонкую талию, а сам он всем телом прижал Чимина к шкафу, шумно дыша. И все бы ничего, если бы он не почувствовал, что Пак двигает бедрами навстречу. — Если ты не прекратишь, — Намджун силой воли заставляет себя убрать хотя бы одну ладонь с тонкой талии. — Я не смогу остановиться. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — слышит старший шепот в ответ. Почему так происходит и что конкретно движет Чимином, Намджуну не совсем ясно. Но подумать об этом он сможет и после, а сейчас есть дела поважнее: уже болезненный стояк и парень, пытающийся его поцеловать. Руки сами разворачивает младшего к себе, Ким подхватывает его под бедра и прижимает к шкафу, влажно целуя в шею. Когда Чимин издает первый задушенный стон, Намджун плюет уже на все: сейчас, когда Пак Сокджину не принадлежит, предательством брата это не считается, значит, он может сделать то, что так давно хотелось. Усаживает Чимина на кухонный стол, начинает улыбаться, когда слышит: — Знаешь сколько раз у нас с Джином тут было? Намджун понимает, что младшим движет обида, он хочет задеть Кима-старшего посильнее, да вот только откуда тому узнать об этих шалостях. — Сейчас тут у тебя будет со мной, — шипит в самые губы, прежде чем вновь горячо поцеловать. Чимин стягивает его свитшот уже сам, оставляя багровый засос на правой ключице. Прикусывает кожу, наслаждаясь тем, как руки Намджуна скользят по его телу. — И еще, — добавляет Ким. — Для тебя он Джин-хен. Пряча ехидную ухмылку, Пак кусает его прямо за кончик языка. — Откушу весь в следующий раз. Не позволив Чимину так с собой обращаться, Намджун срывает его со стола, укладывая животом на гладкую поверхность, придавливая сзади своим горячим телом. Старший готов поспорить: у него сейчас закипит кровь. Пока юноша пытается вырваться, Ким стягивает с него штаны вместе с бельем. После этого Чимину уже не до сопротивлений, он трется, провоцирует, чуть ли не скулит от желания быть еще ближе, почувствовать его не через плотную ткань джинсов. У них все слишком грубо, по-животному. Намджун растягивает его далеко не нежно, используя собственную слюну вместо смазки, но так, чтобы побыстрее появилась возможность войти в такое гибкое и желанное тело. Чимин извивается, все ждет и надеется, что станет еще лучше, глубже, сильнее. Когда брат Сокджина в него входит, не щадя, сразу на всю длину, Пак сажает голос. Когда он начинает испытывать умопомрачительное удовольствие, он ломает ногти, царапая стол. Когда Чимин кончает, он стонет имя своего бывшего.

***

Когда приходит осознание случившегося, юноша начинает понимать, что проебался. Любая надежда на возвращение Сокджина пропала, испарилась также быстро, как и мысли о том, что секс с другим поможет ему отвлечься от мыслей и боли. Чимин сидит в гостиной абсолютно обнаженный и курит, выдыхая густой белый дым прямо в пространство комнаты. — Когда ты собираешься бросить курить? — Намджун сидит в кресле напротив, закутавшись в плед и потягивая кофе, он лениво морщит красивый нос. — Какое тебе вообще дело? — и возможно, Пак бы побоялся говорить в таком тоне, вот только сейчас его все раздражает и угнетает, поэтому он не думает о последствиях. — Чимин-и, я все понимаю, малыш, но прошу, не говори со мной в таком тоне, — Ким складывает ладони в умоляющем жесте. — Ты все расскажешь Сокджину, да? — Как его брат, я не имею права скрывать от него подобное, но как человек, уважающий твои чувства, могу, — Намджун внимательно смотрит на него, задумчиво склонив голову. — Ты ведь знаешь, о чем я попрошу. — Конечно, — парень кивает. — Не хочется, чтобы Джин-хен узнал обо всем, но почему ты не думал раньше? — Какое тебе дело? — огрызается Чимин снова. — Я не уходил от него ради другого. — Фактически да, однако он ни разу не изменил тебе с кем-то другим, — Намджун поднимается, направляясь в сторону кухни, чтобы найти свой свитшот. — В этом ты точно не можешь его обвинять. — Сокджин некрасиво поступил со мной, но ты продолжаешь говорить что-то в его защиту! Просто браво. — Он мой брат, Чимин, — Ким возвращается полностью одетый. — Я бы защищал его даже перед родной матерью, а в данной ситуации все равно не прав ты. Кто бросается на брата своего бывшего? — Но это была твоя затея! — Но я одинок. Нет человека, по которому я бы сходил с ума. А еще понимаю, что на моем месте сейчас мог бы быть любой человек, так что впредь будь аккуратнее, Чимин-и. — Забирай его вещи и уходи отсюда! — Пак вновь чувствует себя слишком разбитым и подавленным. Он не хочет видеть никого сейчас, потому что слова младшего брата Сокджина заставляют его пожалеть обо всем содеянном. Даже о том, что он позволил своему любимому уйти так просто. Намджун пожимает плечами и действительно забирает то, что уместилось в сумку, быстро заталкивая остальное в пакеты. — Не переживай ты так, я и правда ничего не скажу Джин-хену, — перед тем, как захлопнуть за собой входную дверь, Ким оборачивается. — Удачи тебе, Пак Чимин.

***

Ближе к вечеру у страдающего Чимина окончательно сдают нервы, он хватает ключи от автомобиля, заботливо оставленные Сокджином на той полке, до которой Пак бы без труда дотянулся, и, захватив пальто, выбегает из квартиры. Его снова доводили Юнги, пытающийся во всем разобраться, и невыносимо жалостливый Чонгук, своим сожалением делающий только хуже. Чимину не хватило смелости рассказать им о ситуации с Намджуном, о том, что запутался и, кажется, последнюю надежду потерял. Он сломал всю голову, размышляя о том, правильно ли поступил. Навязчивые мысли, что слишком легко сдался, сам оттолкнул, что в чем-то провинился, так и норовят залезть в до предела напряженный мозг. До офиса Ким Тэхена Пак доезжает особенно быстро, подогретый злобой и бесчисленным количеством вопросов. Миндже миленько ему улыбается, здороваясь, однако Чимин проносится мимо, не говоря ни слова. Когда он распахивает дверь в кабинет, на него поднимают взгляд аж двое, но ему все равно, он без приглашения проходит и садится в кресло, сверля Тэхена пронзительным взглядом. — Итак, Чимин? — любезно интересуется тот, глядя из-под бровей. Тэхену сейчас страшно, но виду он подать не может, свое лицо приходится контролировать. — Это я сейчас должен прийти и спросить: ‘Итак, Тэхен?’ — ядовито отвечает Пак. — В чем дело? — Ким хмурится, быстро в уме взвешивая все возможные исходы. — Сокджин от меня ушел, вот в чем дело! После этой фразы в кабинете воцаряется тишина. Детектив не может поверить в то, что только что услышал. — Что? — глупо переспрашивает он. Дышать становится все труднее, словно на легкие наступили, а глупо смеяться хочется все сильнее. Находящийся в кабинете Хосок хлопает себя рукой по лбу в надежде, что друг сообразит. — То самое, — Чимин агрессивно приподнимается на стуле. — Подошел и сказал, что ему нравится другой человек и что обманывать меня – последнее дело. Ким раздумывает лишь секунду, вспоминая их последнюю встречу и сжимая длинные пальцы в кулаки, а Пак тем временем продолжает. — Вопрос только один: какого черта я прихожу и говорю тебе об этом?! Разве это не твоя работа? Я тебе за что платил? — В договоре все прописано, — неожиданно хрипло говорит Тэхен. — Я верну тебе деньги. После этой фразы Чимин вдруг словно становится маленьким и беззащитным. Хосок как-то странно смотрит на него, безмолвно протягивая чашку кофе. Юноша в два глотка выпивает ее, со звоном ставя на деревянный стол. — Мне больше не нужны твои услуги, Тэхен, — чеканит Пак. — И деньги твои тоже. Я сам найду того, кто забрал у меня то, что я люблю. — Мне кажется, мы не о вещи говорим, — четко и громко проговаривает детектив в спину уходящего парня. Внутри него все беснуется и горит адским пламенем за то, что дорогое сердцу затронули, обидели, унизили. — Прости, что?! — вновь разворачивается Чимин. Он подходит вплотную к столу, нагибаясь к лицу Тэхена, и шепчет. — Лучше замолчи, иначе это будет последний рабочий день для твоего агентства. Парень выходит из кабинета, громко хлопая дверью. Следом за ним вылетает Хосок. — Эй, подождите! — Чон все же его догоняет, однако от былого пафоса на лице Чимина ни следа: сейчас он тихо плачет. — Хотите, я угощу вас кофе? Ну же, — он держит руку Пака, сочувственно поглаживая по тыльной стороне ладони. — Я хочу, чтобы вы отстали от меня, — плаксиво морщит лицо Чимин. — Всего доброго! Юноша выдергивает руку, садится в машину и резко выруливает с парковки, оставляя заботливого офицера позади. Когда Хосок возвращается в кабинет Тэхена, он мрачнее тучи. Чона душит злость и недовольство, хотя поддерживать стоило бы лучшего друга, а не жалеть неизвестного истеричного парня. Ким, задумчиво выводящий какие-то каракули на белом листе бумаги, выглядит не лучше. — Я тебя предупреждал. — Не начинай, Хо. — Какого черта, Тэхен? Он весь сломленный из-за ваших прихотей. Да он еще совсем мальчишка! — Что ты хочешь, чтобы я сделал?! — детектив вскакивает, едва не роняя стул. — Не хочу ругаться с тобой. Прости, мне нужно увидеть Сокджина. — Черт возьми, опять ты за свое! Ты понимаешь, что этот Чимин не такой, каким хочет казаться? Он хрупкий и нуждающийся в том, чтобы его любили. — Так помоги ему! Что, по-твоему, могу сделать я? Сокджин сам от него ушел, не знаешь, почему? Ты у нас великий психолог, Чон Хосок, а не я, — зло шипит Тэхен. — Я-то смогу ему помочь, а кто поможет тебе, когда этот Сокджин также поступит и с тобой? — лучший друг ядовито выплевывает каждую фразу, Хосоку Чимина до ужаса жалко, хочется к себе прижать и обещать, что все наладится. — Мне все равно, что будет дальше, — твердо произносит Ким. — Я уже говорил тебе, но повторю еще раз, читай по губам, если так не понимаешь: все, что угодно, лишь бы не терять Джина!