Амбивалентность

      — … И ты че, поверил во всю эту пургу? — презрительно скривился Жека, дослушав. Кит растерянно молчал. Конечно, он не верил, что его батя мог совершить что-то такое — страшное и кровавое, как утверждал, тот мент, но… Зачем ему врать?       — Ну ты наивняк, — ухмыльнулся друг. — Да ментам по барабану вообще, кто кого на самом деле грохнул и кто у кого че спер. Их начальство дрючит за каждое нераскрытое дело, за низкие показатели, понимаешь? Вот они и хватают кого попало, чтобы галку за раскрытие срубить. А там виноват, не виноват… Да класть они на это хотели! Жека знал, что говорил — его отец в сумме отсидел больше лет, чем было самому Жеке. Едва выйдя после очередной отсидки, Ситников-старший уходил в загул, а когда заканчивались бабки, шел их добывать известными ему способами — разумеется, не работой. Бабки во дворе крыли Жекиного папашу не иначе, как «уголовник проклятый», и не забывали добавить, что житья от него никакого нет и скорее бы его опять посадили. Так что об изнанке жизни Ситников знал не понаслышке, и Кит поверил ему сразу и безоговорочно. Ему проще было поверить в продажных ленивых ментов, чем в то, что отец оказался убийцей, который пытался сбежать при задержании и сам же оказался виноват в собственной смерти.       — Им такие дела провернуть — раз плюнуть, — с горящими глазами убеждал Жека. — И свидетелей левых найти, и улики подбросить… А если человек отпираться начнет — все почки отобьют, вот как моему папане, тут хочешь не хочешь, в чем угодно признаешься! А еще… Жека рассказывал долго и со знанием дела — и про пытки, которыми владеют опера, и про то, как следаки фабрикуют дела, и про то, как могут запугать и запутать невиновного до такой степени, что он будет готов подписать все, что ему скажут… И чем больше Кит слушал, тем больше убеждался: именно все это и хотели проделать менты с его отцом. И именно они убили его…

***

Все повторялось. Почти что точь-в-точь. Формальное задержание. Формальное обнаружение в кармане «подозреваемого» пакета с наркотой. Формальное оформление. Формальный звонок «сверху» с настойчивой просьбой отпустить парня — мол, дело молодое, ну кто в таком возрасте без греха? А то, что он носит это с собой на продажу, это еще доказать надо… Климов играл желваками, слушая Измайлову, но Лена, следуя железному приказу Зиминой, ни словом не обмолвилась о том, что так надо. Они должны были демонстративно задержать Колесова и также демонстративно отпустить — чтобы потом ни у кого не возникло вопросов и подозрений. Да, задержали. Нет, отпустили, как и было приказано. Нет, понятия не имеем, куда мог деться Колесов после того, как вышел из обезьянника. Перепугался, наверное, вот и сбежал. Зимина, как обычно, стремилась предусмотреть все…

***

Савицкий и Ткачев «работали» с Колесовым долго и упорно. Им не нужно было подтверждений и признаний — и так окончательно стало ясно, что это он был в квартире у полковника Васильева в день убийства всей семьи. И именно он и его дружки устроили нападение на инспектора Светлову — просто захотели отомстить, покуражиться… Но Ирине были нужны остальные — едва услышав о задержании Колесова, они могли залечь на дно, и искать их пришлось бы очень долго и муторно. А времени не было… Кто знает, что эти отморозки могут выкинуть в следующий момент? Нет, их надо было найти, и как можно скорее…       — А ты докажи, что мы эту сучку трахали, — нагло глядя Ирине в глаза, заявил Колесов, сплевывая кровь. — Ничего у тебя на нас нет… А знаешь, я бы и тебя по кругу пустил, — добавил с гадкой ухмылкой и тут же согнулся в приступе истерического смеха пополам с кашлем — Ткачев, жутко побелев, ударил его в солнечное сплетение, сильно, резко, наотмашь.       — Убил бы, тварь, — процедил сквозь зубы и, не сдержавшись, пнул стул — Колесов рухнул прямо на забрызганный кровью грязный пол ангара. Ирина, глядя на скорчившегося отморозка, почувствовала приступ невыносимой дурноты — от отвратительного запаха крови, ржавого железа, от спертости воздуха, от самой ситуации… Господи, когда это все закончится? Скоро, ответила сама себе, медленно выдыхая. Осталось только разобраться с этими сволочами — и все закончится. Закончится обязательно…       — Да, Кость, — бросила в трубку, не сразу услышав телефонный звонок. Торопливо вышла из душного полутемного ангара, с наслаждением вдыхая свежий прохладный воздух. — Что-то срочное? Я же просила, звонить в крайнем случае…       — Ну, не знаю, срочное или нет… Просто это касается нашего дела, я решил, вам нужно знать.       — Говори, — властно бросила Ира, привалившись спиной к стволу дерева.       — Вы же знаете, что у Колесова не отец, а отчим?       — И что?       — Отец его погиб несколько лет назад. Его задерживала милиция по подозрению в грабежах и убийствах. Подельники его слили, дома у него нашли драгоценности… В общем, не было никаких сомнений в том, что он преступник. Но до суда не дошло, Колесов-старший пытался сбежать прямо возле дома, когда его собирались в отдел везти. Напал на одного из оперов, которые должны были его доставить… А второй не растерялся и его застрелил. На глазах у жены и сына.       — К чему ты это рассказываешь? — нетерпеливо перебила полковник.       — Знаете, какая была фамилия у опера, который выезжал на задержание и остался в живых?       — Ну?       — Васильев. Майор Васильев.       — Вот как… — пробормотала Ирина, чувствуя, что ее снова повело. — Ты думаешь…       — Это точно он, Ирина Сергеевна. Наш подполковник Васильев. Вот и мотив налицо…       — Понятно, — с трудом выговорила Зимина. Закончив разговор, долго стояла без движения, не в силах заставить себя вернуться — туда, в грязный ангар, где с операми остался полусумасшедший убийца целой семьи. В чувство привел новый звонок. Ирина долго смотрела на высветившуюся на экране фотографию Измайловой — и почему-то не могла нажать на одну-единственную кнопку. Хороших новостей ждать было наивно, даже глупо. Это не про них. Не в их жизни, не в их реальности…       — Что? — спросила коротко, наконец приняв вызов. Измайлова как-то нехорошо замялась, словно пыталась подобрать слова.       — Ир, я в больнице была, — заговорила неуверенно. — В общем, там… Девочка эта, потерпевшая, ну, Светлова… Она час назад вскрыла себе вены.