Черно-розовый

Стеклянные двери расплываются в стороны неторопливо и с таким же темпом закрываются обратно. Гул в помещении от нескольких десятков голосов неприятно оседает на уши. — Добрый день, я к Ким Сокджину. — Добрый день. Мин Юнги? Короткий кивок и настороженный взгляд в журнал, где его имя написано поверх зачёркнутого «Чон Хосок». — Вот, здесь распишитесь, пожалуйста. Это пропуск. Лифт — справа, семнадцатый этаж, там Вас встретят. — Спасибо. Оказавшись на указанном милой девушкой этаже, Юнги слегка теряется, замечая пристальный взгляд на себе только спустя пару секунд. Женщина с улыбкой как у чеширского кота, приветствует его первой и сообщает, что верхнюю одежду можно повесить на вешалке возле того черного кожаного дивана прямо напротив ее стола. Забросив капюшон на крючок, Мин садится, переводит дыхание, чтобы успокоить небольшое волнение перед встречей. — Подождите пару минут, Сокджин-сонбэ вот-вот освободится, — информирует она и возвращает взгляд обратно к монитору. — Не желаете выпить воды или кофе, чай? — Нет, спасибо, — мотает слабо головой. Мин едва успевает прочитать последнее пришедшее сообщение от Хосока, как дубовая дверь открывается, позволяя минутно рассмотреть частично лишь начало кабинета Сокджина, но вид заслоняет появившийся высокий статный мужчина с серыми волосами, в чёрном костюме-тройке. Он что-то хмыкает себе под нос, а после его громкое «Не забудь набрать мне потом, хён» заставило волнительно вздрогнуть всем телом. В теле трепещет напряг, разбегаясь между каждой клеточкой, тут же вновь тревога оседает на плечи. Юнги прячет сотовый в карман и пытается остановить нарастающее беспокойство, колко осевшее в глотке. Тот самый мужчина, проходящий мимо, смотрит косо на Мина, хмурится, но Юнги взглянуть на него не успевает, ведь очаровательная женщина с улыбкой как у чеширского кота привлекает всё внимание себе. — Пожалуйста, проходите, — просит секретарь, по-доброму щуря глаза. Юнги кивает, подхватывает свой рюкзак и скрывается за дверью. Неглубоко поклонившись, здоровается негромко с Кимом. Сокджин приветствует его в ответ, рукой указывает на стул напротив своего стола, приглашая присесть. Расслабившись немного, недо-журналист, которого просто заставили, шагает к указанному месту, прежде позволяя себе окинуть взглядом средних размеров кабинет Сокджина. Больше всего ему понравились окна во всю стену с широкими белыми рамами. А ещё два довольно пышных растения возле окон, кажется, носят название бамбук. Справа длинный шкаф из тёмно-коричневого дерева, нижние полки которого закрыты дверцами. Отдельная полка для фото и, вероятно, дипломов и сертификатов. Позади пройденный им, темный, со стеклянной крышкой, стол с большим количеством стульев вокруг. Наверное, там ещё висит телевизор или, может, проектор, но Юнги разглядеть не успел, садясь напротив Кима, позади которого белая стена с вкраплениями серого и коричневого, смотря на которую, он всё же приходит в себя. — Слышал, Чон Хосок заболел? Передавайте ему скорейшего выздоровления, — улыбается Сокджин, откладывая папку с бумагами в сторону. — Да, обязательно передам, спасибо, — кивает Юнги, избавляя лоб от складки между бровями. — Моё имя — Мин Юнги, рад личной встрече с Вами. — И всё же оголяет зубы, улыбаясь в ответ добродушно. Нет, он не врал о радости от знакомства с Кимом лично, никак — его имя звучит на каждом шагу в университете перед предстоящим вручением дипломов в конце этого года. Естественно, его распирало любопытство о том, какой путь Сокджин прошёл, чтобы стать таким уважаемым человеком. — Вы знаете о целях интервью, Сокджин-ним? — уточняет Мин, включая кнопку на диктофоне, врученным ему Хосоком, поднимая взгляд к внимательным глазам напротив, ощущая россыпь мурашек, пробежавших по всей длине позвоночника. — Кажется, для студенческой газеты? — честно пытается вспомнить Сокджин, опрокидываясь на спинку кресла и сплетая руки в замок. А дальше всё пошло по сценарию Чона, написанным ещё за два месяца до встречи. Юнги лишь в секундном порыве изучил внешность собеседника: каштановые волосы забраны назад беспорядочно, несомненно выгодно подчеркивая тёмные, слегка хмурые брови, а очки с наполовину чёрной оправой сверкали на глазах за счёт большого количества света, льющегося из окна. Глаза, показавшиеся на мгновение Мину чёрными, были карими. Ровный нос и ужасно пухлые губы, на которые Юнги остерегался засмотреться во время произносимой речи. Интервью прошло как по нотам, подумал Мин, когда отключал диктофон, заканчивая долгую беседу о тяжёлой работе Сокджина. Ну да, Юнги не удержался и увертливо заменил некоторые, по его мнению, бессмысленные вопросы на свои, бывшие интересными для него. Трепещущее волнение прошло почти в самом начале, когда только он понял, что в диалог с Кимом влиться невероятно просто, словно они старые знакомые. Беседа, которая казалась ему чем-то несносным, стала до безумия приятной, легкой. Юнги благодарит со своей фирменной улыбкой и поднимается с места, направляясь к двери. Сокджин провожает его, жмёт руку довольно, а после почти певуче убеждает: — Было приятно с Вами познакомиться, Мин Юнги. Юнги выпрямляет спину, пристально отважно смотрит в глаза Сокджина несколько секунд, утверждает в ответ нечто похожее: — Мне тоже, Сокджин-ним. Дверь за Юнги закрывается, а надежда в душе Кима расплывается ядом по венам, оставляя его пребывать в эйфории еще несколько минут. Появившись в ближайшем супермаркете, Мин вышагивает вдоль рядов полок с товаром и примерно рассчитывает, что можно приготовить на внезапно щедро дарованную ему ещё вчера стипендию. Кажется, денег вполне хватит на ужин без особых изысков, поэтому выбор падает на лапшу быстрого приготовления и небольшой кусок бекона, применение которому придумает позже. Пока он стоит возле кассы в ожидании, в мысли врезается прошедшая встреча с Сокджином. Кажется, Юнги это красивое лицо и в страшном сне приснится, раз он вспоминает о нём уже, должно быть, в третий раз. «Выглядит так, будто он сошёл с сёдзе-манги» — скользит у него в голове, когда приходит время расплачиваться. По пути к дому Юнги напоминает себе, что это первая и последняя встреча, успокаивается, больше не ощущая давящей ответственности на плечах. Всё же, не в его характере становиться журналистом — в этом он убедился с первых минут встречи. И вообще, это не его прямая обязанность. Если бы Хосок не наседал с просьбой заменить на этом интервью, потому что «я выбивал его практически три месяца, а теперь я полной растерянности!» и «замени меня, умоляю», то он давно бы уже готовился к предстоящей дипломной работе. Но теперь, когда сосед слёг с фиксатором на ноге и перебинтованным плечом, а ещё слегка поцарапанным личиком, Юнги развивает свои навыки в плане «принеси-подай», «замени на интервью», «забрось мои работы в редакцию, тебе же по пути» помимо готовки на троих, а также учёбы, которая наступает на пятки. С недавних пор Мин задумался о том, чтобы продать подаренный родителями велосипед ко дню рождения Хоупа в целях его же безопасности и, разумеется, спокойной жизни Юнги. По правде говоря, последний по-прежнему не понимает, как можно было поехать в магазин и проглядеть вазон с цветами прямо перед собой. Итог: велосипед остался цел, Хосок — нет. Юнги возвращается в общагу ближе к полудню, оставляет обувь у порога и закрывает дверь в надежде не пропускать в их мирную обитель с Хосоком вездесущего Чонгука. Эта самая надежда трещит по швам, когда из-за двери комнаты друга слышится мелодичный голос Чона-младшего. Вздохнув с отягощением рухнувшей мечты придти и отдохнуть, Юнги направляется на негромкий, слегка истерический смех Хоупа. Мазнув глазами на отражение в зеркале, он усмехается над красными кончиками ушей, которые до сих пор не перестали гореть. — О, Юнги-хён вернулся, — констатирует Чонгук и с радостью на лице отчаянно машет ладонью, распахнувшему дверь Мину. — Ну, как всё прошло? — без прелюдий стремится разузнать Хосок, пронизывая того взглядом. — Прекрасно, — ведёт плечами Юнги, скидывая куртку на кресло возле стола, достаёт диктофон и бумагу с вопросами, протягивая Чону-старшему. — Эй, а где подробности? — возмущается младший, закидывая очередную порцию чипсов в рот. — Какие подробности ты хочешь? Скинув рюкзак на всё то же кресло, Мин прикрывает глаза, что-то фыркая о том, что очень устал, зарекается, что больше ни разу не сделает одолжений Хосоку и выдвигается на кухню, чтобы накормить их компанию. *** Сокджин мрачно смотрит на то, как сгущаются тучи за окном, придавая небу более синеватый цвет. Хмыкнув своим мыслям, он отворачивается от окна и возвращает пытливый взгляд к записям на бумаге перед собой. Недуг пропитывает мышцы, вынуждая передернуть плечами в недовольстве, а после с горечью захлопнув увесистую папку, Ким убирает её в нижний ящик стола и запирает на ключ. Недоверие к себе возрастает, когда груз злости и ненависти вновь оседает где-то в районе лапоток. Он помышлял о мести почти год, а сейчас в мыслях витают сомнения, крючками выдёргивая из него остатки той веры в её исполнение. Сокджин передумал, и сейчас считает, что поступил верно. — Стоит ли проверить, какую ошибку я мог сделать? Обращается к пустоте Ким, оглядываясь вновь на стекло, по которому скатываются капли дождя. *** Намджун косится на остатки тёмного кофе в стакане из ближайшего кафетерия и внимательно оглядывает друга, сидящего напротив в чёрном кожаном кресле. Назвать его позу сидячей, собственно, трудно очень, когда он, выставив ноги вперёд, лёг шеей на низкую спинку, а руки скрестил на груди. Выдавая всем видом полное недовольство от происходящего и, в целом, от ситуации, Джин сурово сводит брови, и смотрит на Намджуна хмуро. — Зачем ты снова упрекаешь меня в этом? — Хён, просто откажись от мести, — буднично просит друг, делая глоток всё ещё горячего напитка. — Я подумаю над этим в ближайшее время, обещаю, — отзывается спустя какое-то время Сокджин, тяжело вздыхая. Расслабив плечи, Намджун кивает с успокоением души и зовёт старшего сходить в бар на следующей неделе, получая неопределённое согласие, которое, вполне вероятно, может стать отказом. — Джин-хён, смотри, в новостях наш Тэгу показывают, — зовёт Тэхён с гостиной, внезапным щелчком попадая на центральный канал. Сокджин появляется из кухни, ставит локти на спинку дивана и внимает информации, что пытается донести женщина. «Широко известная Ди-Эйч борется за титул «лучших» с новой, только появившейся, лидирующей компанией КиАйДжей весьма ужасными способами. Вчера ночью, в двадцать три сорок один, возле супермаркета, недоброжелатели напали на госпожу Ким Хонг, которая приходится матерью одному из владельцев КиАйДжей. Нападавшие приказали передать сыну, чтобы он отказался от расширения в Тэгу, иначе стоит готовиться к последствиям. О нападении рассказала близкая подруга пострадавшей, объясняя это тем, что сама госпожа Ким огласки этого прецедента не хотела…» Бегая глазами по экрану, Джин пытается принять услышанное, чувствуя как в ушах шумит кровь, а кости ломит от злости и обиды. На следующий день он уже в Тэгу, у родителей дома, борется в попытках узнать от них информацию о подобных выпадах в их сторону этой чертовой Ди-Эйч. Но те ничего не объясняют, зная, сколько сын потратил ресурсов на приобретения бизнеса в родном городе. Сокджин горбится и почти рычит от осознания, что это не первое пререкание. Словно, это самое безобидное, что им делали еще. Ким отчаянно надеется, что ошибается, но слышит, наконец, от матери достоверную информацию такой, какая она есть: что возле их двери уже ставили табличку с угрозами; писали ужасные письма; брали несуществующий кредит на их имя и доводили до коллекторских служб о долге; что из-за этого всего мать уволили с работы, а отца понизили в должности. Джин не раздумывая, просит их собрать вещи и отправиться в Сеул вместе с ним. Те соглашаются, ведь терять уже нечего. Сокджин помнит то время детально, кривится в лице, чувствует крупную дрожь на предплечьях и в ладонях. На самом деле, эта неприязнь сохнет в нём уже давно, по крупицам оседая на нервы, с каждым разом всё неприятнее, горячее. Даже когда родители живут в Сеуле больше семи лет. Он всё так же готов растоптать этих чертовых D-H, которые так усердно постарались перекрыть ему кислород. Тэхён по началу вторил Джину что-то вроде «Ты как упертый баран, с этим бизнесом, вот приспичило тебе открыть филиал в Тэгу», но потом он понял, насколько этот самый бизнес под кожей Сокджина, будто единственная вещь, спасающая его — работа. И тогда он извинился, искренне, осознанно. Тэхён как сводный брат сосуществует с ним уже двадцать лет, даже больше. Познакомились они в далёкие сокджиновы двенадцать — тэхеновы девять, когда его мама встретила отца Тэхёна в провинции Анян — откуда, собственно, родом Джин. Обручившись, их родители обосновались в Тэгу, откуда родом был Тэхён. И с самого первого дня по собственной прихоти этот ребенок липнет к Джину, который не привык к такому количеству внимания. А старшему от этого сначала не по себе, но спустя недолгое время, их отношения становятся самыми что ни на есть братскими. И этим Сокджин доволен. Тогда же появляется новая школа, в которой требуют больше обычного, новые друзья, первые отношения и всё как полагается для подростка. Он растёт наравне с Тэхёном, получает уроки жизни, привязывается к младшему всё больше. А ещё готовится к поездке в Сеул. Брат — неизменно с ним. Словно близнецы, смеётся тогда отец. В двадцать один, если быть точным, Джин уезжает, забирая с собой восемнадцатилетнего Тэхёна. Родители не без слёз провожают детей и пророчат им счастливое будущее. Теперь они учатся в институте, подрабатывают без выходных практически, снимают двухкомнатную квартиру почти на окраине, потому что так дешевле. Сокджин — простой служащий в офисе, получает не много, трудится — с отдачей. Встречает в тот момент Намджуна, которому предлагает сделать свой бизнес. Тот соглашается. Тэхён становится бариста в популярном кафе и в мыслях строит наполеоновские планы, откладывая скромные суммы на мечту. Тогда они все ещё экономят на чём только можно, доживают до зарплаты, с гордостью отсчитывая оставшиеся копейки, которые откладывают. Уверенности прибавляет повышение младшего, редкие премии Джина и довольно неплохие суммы, которые стали высылать родители, как только неплохо освоились на работе. Именно в этот момент Сокджин и Намджун делают схемы и наработки — пробуют. Начальство замечает высокий потенциал и зовёт к себе в кабинет. Спрашивают «С такими мозгами вы должны работать на нас. Мы реализуем этот проект с хорошей прибылью. Тогда вы получите двойную зарплату. Согласны?». Естественно, они отказываются, получая выговор, а за ним не совсем завуалированную просьбу-которая-приказ уволиться. Намджун доверяет Джину, предлагает переждать неделю и начать работать дома. Младший, наконец, берёт в аренду небольшое помещение, не щадя средств на его оборудование. За неимением повара в кафе и финансового директора, он в прямом смысле умоляет Джина и Намджуна встать на эти должности на первое время, и те не отказываются ввиду полного отсутствия работы. Совсем недолго продлилась адаптация его кафе, как тут же начали прибавляться посетители, а с ними и высокая оплата. Сокджин и Намджун пробуют снова, уже в одиночку, выкупают небольшой павильон в офисном здании на деньги, взятые у Тэхёна, свыкаются с недостатками. Доводя идеи практически до идеала, они реализуют их сразу, с опаской и волнением, но получают, наконец, первую прибыль и достойных компаньонов. Дела идут в гору. Растет потенциал на расширение на целый этаж, появляются первые подчинённые, они практически сразу обрастают новыми заявками и, когда цифры с большим количеством нулей фигурируют перед глазами, становится до одури счастливо, ведь старания проходят не зря. Значит, их заметят, признают. Спустя пять месяцев они выкупают три этажа. Практически внезапно дела у Тэхёна становятся всё хуже, когда в три раза поднимают арендную стоимость, кафе навещают практически все службы с проверкой и выписывают большое количество штрафов. Прибыль тут же падает, платить оказывается нечем. Джин берёт сумму из финансов своей фирмы, отдаёт брату, чтобы тот погасил долги. Тэхёну хватает с головой, тогда он решает выкупить помещение под доверенность и погасить все штрафы, а вот у Джина не остаётся и копейки в бюджете, но пока всё идёт гладко, пускай даже сейчас придётся урезать себя во вкусной пище. Когда приближается день рождения Сокджина, то Намджун предлагает справить только втроём, поскольку родители не смогут взять отгул и приехать. Тэхён копит деньги с начала года, чтобы преподнести брату в подарок золотые наручные часы известного модельера, о которых он рассказывал ему ещё три года назад с восхищением, блеском в глазах. И Сокджин почти плачет, получая увесистую бархатную коробочку, сразу сгребая брата в объятья. Намджун тогда же дарит серебряный браслет с гравировкой. — Опять о прошлом думаешь, хён? — уточняет Намджун, пристально изучая нахмуренное лицо друга напротив. — С чего ты решил? — вскидывает брови, наигранно негодуя, Джин. — Я тебя десять лет знаю, — оправдывает домыслы он.