Черно-розовый

Сокджин делает глоток воды, чтобы успокоить пересохшее горло и выходит из машины. Кафе через дорогу приметно влекло своей вполне обычной вывеской, где сегодня работает цель Кима. Впрочем, Джин не до конца понимает, для чего он приехал, но отступать уже поздно, поэтому он направляется прямиком к стеклянной двери. Тихая трель телефона вдруг забрала всё внимание себе. Звонил Намджун, который решил предложить старшему сегодня выходной, объясняя это тем, что работы не так много, и он вполне справится один. Проникнув внутрь с сопровождением трели колокольчиков, Ким сразу направляется к свободному столику, краем глаза отыскивая нужную фигуру молодого человека с чёрной макушкой. И, наконец, взгляд задевает тот, кто нужен. Юнги стоит возле стойки, о чем-то беседуя с бариста. Кажется, он замечает Сокджина не сразу, но когда видит, то, вероятно, удивляется. Ким прощается Намджуном, кладет трубку, опуская телефон на стол. Возможно, сейчас он понял, что приехал не зря, и всё это имеет смысл. По крайней мере, ему стоит убедить себя, что его решение было правильным. — Добрый день, — приветствует Юнги первым, оказываясь возле Сокджина, — не ожидал Вас встретить здесь, — признаётся он с легкой улыбкой, — что будете заказывать? — Добрый, — улыбаясь в ответ, Ким поднимает взгляд, — я был на встрече неподалеку, решил выпить кофе, — сообщает буднично, — американо, пожалуйста. — Хорошо, через пять минут будет готово, — не делая записей в блокноте, Юнги удаляется к стойке. Сокджин вздыхает тяжело и отворачивает голову к окну, надеясь, что ясность где-то тут, совсем рядом. Кажется, он уже всё решил ещё тогда, на первой встрече, но сейчас его снова окутывает пеленой сомнения и страхов. Ощущение, что произойдет огромная потеря после отказа от планов, навязчиво прорастает в каждой клеточке кожи. К сожалению, Джин не в кино, где в рамках какой-нибудь захватывающей фантастики он прожил бы жизнь, сначала попытав на судьбе решение на отмщение, посмотреть на результат, а после вернуться в прошлое и пойти по другому пути, где нет места глупому желанию наказать виновников, и на нём он уже одной ногой. Юнги коротко улыбается, опускает на стол небольшую чашку американо и стоит неподвижно несколько секунд перед тем, как покинуть компанию Кима и вернуться на своё место. Сделав пару глотков, Джин косится в сторону Мина, а встречаясь с его взглядом, сразу же осекается. Цокнув языком, он переводит опустелый взгляд на стекло, за которым виднеется чистое голубое небо. Попытка прислушаться к своему сердцу не проходит даром, когда Сокджин принимает восторг — от отходящей на задний план злобы, — в виде благодарности и, отдав еще пару драгоценных минут на размышления, он, наконец, понимает, что всё это не имеет смысла в его жизни пока рядом родители, брат, друзья. Понимает и то, что зря цеплялся за надежду вонзить месть под кожу тем ди-эйч. Сейчас тот самый момент бушующей безмятежности в душе, тепле в сердце, холодности в голове. — Сокджин-ним, — зовет голос над головой, возвращая все внимание себе. — Прошу простить за беспокойство, но, — Юнги едва заметно вздыхает, — не согласитесь ли Вы на фотосессию для интервью? — он смотрит уверенно, почти твердо, чуть хлопает от волнения ресницами. — Соглашусь, почему нет? — улыбается широко Джин в ответ, проникновенно выслушав просьбу младшего. — Только… — заминается, вспоминая про рабочий график. — Должно быть, я буду теперь свободен только на выходных. — Это прекрасно, — заверяет Мин, кивая понимающе, — фотограф Хосока как раз просил выбрать именно эти дни, — сообщает с облегчением. — Тогда вот моя визитка, позвоните ближе к выходным, — Сокджин протягивает небольшой прямоугольник Юнги. — Хорошо, — оголяет дёсны младший, принимая карточку, — спасибо. Мин кланяется и вновь пропадает из поля зрения, а Джин достает кошелёк, оставляет на столе пару купюр, убирает телефон в карман, и покидает заведение, предварительно соприкасаясь взглядом с Юнги и кивая ему в знак прощания. Хосок почти пищит в трубку, осыпая бесконечным количеством восхвалений друга, словно тот для него подвиг совершил невероятный. Должно быть, как только он закончит ритуал дифирамб для Юнги, сразу возьмется звонить Чонгуку и просить подсобить уже без сомнений в осуществлении фотосессии, про которую он наседал на уши сразу после интервью. Заверив Чона-сташего в том, что удовлетворён его «спасибо», Мин сбрасывает вызов, стремясь вернуться к работе. *** В темпе вальса пролетают три будничных дня, с разворота припечатывая Юнги к стене звонком Сокджину. Не то что бы его как-то волновало это, но некий дискомфорт в душе присутствовал. Убедив себя в полном скептицизме к складывающейся ситуации, которая вполне себе проста и заключалась в обычном звонке, Мин тянется к телефону, достает небольшой листок, на котором кривым почерком Хосока выведены числа и время проведения съемки, и звонит. Гудки прерываются сразу почти, словно потенциальный собеседник держал мобильный в руках. — Алло? — раздаётся на том конце провода уверенно и громко. — Это Юнги, — сообщает, а после поправляется, — Мин Юнги. Добрый вечер, я по поводу фотосессии. — Да, я узнал Вас, — улыбается — смело предположил Юнги, — добрый вечер. Скажите, Вы завтра свободны? — А? — вскидывает брови, запинаясь, не понимая резкого ухода от предполагаемого им диалога, — да, должно быть? — Тогда не могли бы мы встретиться и обсудить все за ужином? — Хорошо, как Вам будет удобно, — соглашается без размышлений. — Спасибо, всего доброго. — До свидания. Сбросив вызов, Юнги удивляется сложившейся ситуации, хлопая глазами. Усмехнувшись в кулак, он решает провести сегодняшний день в кровати, пропустив пару лекций, искренне внушая себе, что проблем от этого не предвидится. К великому сожалению, его вырывают с кровати заставшим врасплох звонком друга, шепчущим злостные высказывания на счет Юнги от профессора и озвучившего, что долг, который висит на нём в виде не сданного доклада, не останется для него безнаказанным. Мин ощущает весь объём приближающейся личной трагедии в плане не совсем хорошей оценки. К счастью, ему удаётся успеть даже на середину занятия, полебезив перед недовольным аджумой, получить прощение и сесть на свое место. Покорно отсидев оставшееся время до звонка, Юнги спешит на переговоры с преподавателем, чтобы разрешить начинающийся совсем не вовремя конфликт по поводу забытого им доклада. Обсыпав того извинениями о поздней сдаче и храбро отстояв свою честь хорошего студента, Мин отдает черновик доклада и остается доволен, получая добродушную похвалу от этого самого профессора, который буквально сорок минут назад был готов его отчислить. Юнги горделиво покидает аудиторию, получив отсрочку ещё на несколько дней, отправляясь в корпус общежития, чтобы нагло проспать другой предмет. - Сокджин нетерпеливо провожает партнёров из кабинета, возвращается к шкафу, чтобы поменять костюм на будничную одежду и покинуть рабочее место. Он уже как десять минут опаздывает к назначенному времени, а теперь торопливо заводит авто, направляясь по адресу проживания Юнги. Когда Джин позвонил в обед Мину, предлагая его подвезти, то тот растерянно принял предложение. Остановившись возле стоявшего у дороги Юнги, Ким приветствует его улыбкой. — Прощу простить, задержался на встрече, — заверяет честно Сокджин, чувствуя вину. — Ничего страшного, правда, я всё понимаю, — качает головой Мин, одной фразой разрушая напряжённость в плечах старшего. Где-то на светофоре в центре, Джин решает прервать немую тишину простым: — Давай на «ты»? Юнги вскидывает брови чуть теряясь, отвечает не сразу: — Давай. Их разговор завязывается тут же. Бессмысленный, о каком-то странном прохожем, переходившим дорогу. Теперь Юнги понимает, что смех Сокджина не вписывается в картинку того красавца-бизнесмена, сидевшего перед ним не так давно. Сейчас его волосы лохматы, под глазами свидетельство недосыпов, а ещё на нём розовое пальто. По правде говоря, смущало больше последнее, ввиду того, что этому человеку вроде как почти тридцать. Образ первого впечатления о Джине трещит по швам. Мин хочет попытать счастье и понять, что он за человек. Ким привозит их в какой-то ресторан вдалеке от центра. Атмосфера приятная — подмечает Юнги, вешая на спинку стула куртку и присаживаясь. Он не находит подходящей возможности лучше, чем эта и спрашивает: — А вчера Вы, — он запинается, вспоминая о недавней договоренности, но замолкает, когда Сокджин сразу отвечает, так и не дослушав вопрос. — Вчера я был занят, когда ты позвонил, да и в принципе, весь день был забит, — улыбается старший, листая меню, — решил, что можно совместить сегодня приятное с полезным. Немое удивление от того, что старший понял вопрос, даже не слушая, зависло в горле. Телепат, не иначе. Юнги усмехается беззлобно, но понимающе кивает, отводя взгляд на небольшую книгу с красивыми картинками. Глаза разбегаются при попытке выбрать блюдо, напротив которого не будет больших цифр. Сконфузившись, Мин прикидывает, сколько он может потратить в этом ресторане и опечаливается в душе, понимая, что если выбор падет на вкусно поесть, то ему не на что будет хотя бы прожить последующие месяца два. Кажется, печаль явно отразилась на его лице, потому что Сокджин вскидывает брови, поясняя: — Не переживай, всё за мой счет. После чего Юнги хмурится чуть, но не противится, принимая возвышение разума над принципами. Официант с улыбкой ставит на стол гарнир, мясо в трёх видах и пару порций кимчи. Приступили к еде они молча, но Джин разрушил монотонную тишину за их столом, ощущая почти невесомый напряг. — Так ты тоже учишься на журналиста, как и Хосок? — Нет, на филолога, — мотает головой, — мы просто соседи по комнате, и из-за его желания прокатиться на велике до магазина, я оказался втянут в эту авантюру, — шикает Юнги, хохотнув. — А мне сказал, что приболел, — усмехнулся добродушно Ким, — и как он? — Уже нормально, лежит себе в общаге, фильмы смотрит. А повредил ногу и плечо, и то без переломов, — а зависть так и глушит — ни занятий тебе, ни плохих оценок, ни тяжелой мозговой работы. — И как же допустили студента филологического факультета интервью брать? — Никто не знает, — поднимает глаза на собеседника Мин, — и вы... Ты никому не говори. Он столько времени выпрашивал сначала профессора Шихёка именно его допустить, а потом и за тобой почти месяц протаскался, чтобы не за зря всё. — Вот оно что, — смеётся тихо Сокджин, но с пониманием кивает, — хорошо, я унесу эту тайну с собой в могилу. Если до этого Киму думалось, что Юнги из молчаливых и скрытных людей, то сейчас он понимает, что его смело можно назвать болтливым. — На счёт фотосессии, — вспоминает Мин, — вот, возьми, — и протягивает листок. — А, спасибо. Теперь главное не забыть, — на минуту, кажется, он вздыхает страдальчески и Юнги улыбается. — Напоминалка на телефоне? — пытается предложить варианты, которые выручают его самого уже несколько лет. — Это бесполезно. Каждый раз я просто их смахиваю и тут же отвлекаюсь на другое, — вспоминает Сокджин. — Тогда я позвоню тебе в субботу в семь утра, чтобы ты проснулся и встал собираться, а потом за час до начала, чтобы проверить, готов ли, — широко вытянув уголки губ и сощурив глаза, предложил Мин, на что Джин рассмеялся. — И почему это прозвучало как угроза? — Не знаю, у меня самые добрые намерения, — тянет игриво Юнги, ведя плечами. — В таком случае, я приму это как щедрую помощь. — А теперь верни мне листочек, — вытягивает ладонь младший, смеясь слабо, — иначе я сам забуду, — и этим вызывает у Джина новый приступ смеха.