Matrimony (Брачный союз)

Совсем недавно Ло Бинхэ согласился на сексуальный ритуал со своим учителем, чтобы отразить армию демонов и спасти горный пик Цин Цзин, на котором они жили. Во время ритуала Ло Бинхэ старательно трахал Шэнь Цинцю и звал его "Шизуном" во время акта. Он, наконец, сорвал с себя овечью шкуру, обнажив истинную волчью суть. Это был их первый раз, и он сошел с ума, вероятно, из-за похоти и ситуации, в которой они оказались с шифу, поэтому он действовал так нагло и самоуверенно, но теперь он снова был в здравом уме и беспокоился о последствиях. Ло Бинхэ считал, что он не виноват в том, что произошло, вовсе нет. Так нужно было поступить, чтобы сохранить жизни людей, и это сработало. Только он был немного обеспокоен местью, которую Шэнь Цинцю, должно быть, планировал. Может ритуал что-то изменил в нем, или это было просто осознание собственного демонического происхождения, но юноша стал сильнее, чем раньше. Ему не нужно было больше скрывать свои таланты. Теперь он мог уйти из ордена, если бы захотел. Было много способов добыть себе славу и состояние, освоив до конца новые демонические техники, но это стало бы равносильно признанию, что он оказался трусом, который так ужасно боялся ответного удара Шэнь Цинцю, что бежал прочь. Конечно, Ло Бинхэ оказался участником сексуального ритуала из-за его кровного наследия. Но разве после этого Шэнь Цинцю не должен был рассказать всем, что он наполовину демон? Вместо этого учитель повёл себя странно. Он заставил его переехать в его бамбуковый дом, и, наверняка, сделал это для того, чтобы удобнее было издеваться над учеником. Ну, или он просто сильно ударился головой. К тому же, жить в доме с Шизуном - означало разделить одну кровать на двоих, потому что второй кровати в хижине не было. Ло Бинхэ подумал, что если Шэнь Цинцю собрался овладеть им в отместку за позор, то просто так у него это не получится. Он докажет свою силу и переборет его. Но Шэнь Цинцю не сделал ни одного опрометчивого шага. Ло Бинхэ тоже не спросил ни о чем. Когда же мастер поставил его перед фактом, что они будут спать вместе, Шэнь Цинцю просто лег на свою половину кровати, закрыл глаза и заснул. - Шизун? - тихо и уважительно позвал Ло Бинхэ, возвращаясь к своей вежливой и послушной ученической личности, хотя Шэнь Цинцю теперь знал, что его поведение - фарс. Он лежал напротив ученика лицом к лицу на боку, и они оба были укрыты одним теплым одеялом. - Давай спать, Бинхэ, - ответил Шэнь Цинцю мягко. Это была не столько команда, сколько доброе увещевание, и, главное, он произнес имя Ло Бинхэ, вместо того, чтобы выбирать унизительное оскорбление из длинного списка. Новая привычка звать не любимого прежде ученика по имени удивила не только его самого, но и остальных членов ордена. Ло Бинхэ припомнил недавний случай, когда Шэнь Цинцю в ярости выкрикнул его имя, и от этого в его груди что-то сжалось и закололо. Он хотел напомнить об этом эпизоде учителю, но его отвлекло расслабленное, спящее выражение лица мужчины. Когда строгие морщины разгладились, его черты уже не были такими грозными; проблема была в том, что прекрасное от природы лицо все время портила злоба. Шизун упустил свое счастье, одаривая окружающих людей яростными и холодными взглядами. Еще Ло Бинхэ узнал, что Шэнь Цинцю выглядел так же мило, как спящий, и утром, когда только что проснулся и выглядел растрепанным, неуверенным со слипающимися мутными глазами, до того как в них вспыхивала привычная настороженность. Удивительно, что он спал так крепко, не боясь его соседства. А вот Ло Бинхэ так и не выспался. Он всю ночь гадал о том, что может такого мерзкого замыслить Шэнь Цинцю, любуясь на умиротворенное лицо Шизуна. Оно было, словно произведение искусства, которого он не осмелится коснуться, хотя он уже делал это прежде. На утро учитель искренне поинтересовался как отдохнул Бинхэ, но тот подозревал, что над ним просто насмехаются, потому что его тело и дух страдали от напряжения, которое он испытывал. Какой тут отдых?! Но на этом тревожные события не закончились, потому что Шэнь Цинцю посоветовал ему вздремнуть после обеда, если он не выспался ночью, а затем убедился, что Ло Бинхэ позавтракал. Он даже поделился с ним едой, которая предназначалась только горным лордам. Ло Бинхэ был настолько шокирован поступком, что отказался есть из вежливости. Он сказал, что если его бессонница была платой за блюда, которые ели мастера, то в них нет ничего особенного. Он мог бы сготовить и лучше. Тогда Шэнь Цинцю попросил продемонстрировать ему свои умения, и Ло Бинхэ приготовил обед на двоих после того, как учитель предоставил ему все продукты какие нужно и даже больше. И Шизун доверчиво съел все, что его ученик приготовил. Ло Бинхэ, наблюдая за ним, потерял всякий аппетит. Он покосился в тарелку: а не была ли пища отравлена, хотя он стряпал все сам? Его настроение еще больше ухудшилось, когда Шэнь Цинцю стал уговаривать его поесть, лично поднеся ложку к губам, после того, как подул на нее, чтобы остудить. В конце концов, Бинхэ позавтракал, и это заняло у него вдвое больше времени, чем обычно, потому что его порция оказалась "с горкой", и потому, что его мысли не переставали метаться в подозрениях. С тех пор они начали обедать вместе в бамбуковой хижине. Не часто, но всегда, когда готовил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю предоставил ученику редкие ингредиенты и деликатесы в его распоряжение, и Ло Бинхэ с мастерством использовал их в кулинарии. Он ожидал, что когда будет готовить Шэнь Цинцю, тот ничего, разумеется, ему не предложит, но неизменно почему-то от него он получал всегда двойные порции. Похоже, что Шизун следил за тем, какие блюда нравятся ученику, и тогда они повторялись. Бинхэ почти всегда заваривал и разливал для них чай, но иногда учитель сам делал это. И даже ни разу не вылил чашку ему на голову. Ло Бинхэ жил в бамбуковом доме, и это было намного лучше, чем ночевать в сарае для скота, но досадно было, что в доме как-то пыльно, поэтому он тщательно убрался в комнатах, надеясь, что его не станут ругать за самоуправство, ведь он почистил только общие помещения, такие как столовая и... спальня. Но он держался подальше от личного кабинета Шэнь Цинцю, пока тот сам не сказал Ло Бинхе, чтобы кабинет убирался тоже, а лучше пусть он чистит весь бамбуковый дом. Наблюдая со стороны за парой, каждый сказал бы, что учитель сильно печется о своем ученике, поэтому никто не вмешивался в их отношения. А возможно разгадка заключалась в том, что Шэнь Цинцю был лучшим актером, чем Ло Бинхэ. - Вы не волнуетесь о том, что я могу сотворить что-то с вами? - спросил он однажды ночью. - Я уже сотворил это "что-то" с тобой, - двусмысленно ответил Шэнь Цинцю и отвернулся. Ло Бинхэ отчаянно хотел, чтобы он храпел или имел какую-то другую плохую привычку, которая испортила бы совершенный образ Шизуна, но такой не было. Что касается общей постели, то Шэнь Цинцю был отличным соседом, который не катался по кровати и не сминал простыни. Тогда Ло Бинхэ решил сам создать не комфортные условия для сна. Когда они снова делили постель, лицом друг к другу, он уменьшил последние пол фута между ними, и обернулся вокруг Шизуна, словно осьминог, хватаясь за все его чувствительные места, которые он обнаружил во время их первого секса. Но мерзавец Шэнь Цинцю уткнулся носом в плечо Ло Бинхэ и уснул. Он дышал ровно и спокойно. Пробуждение на следующее утро было резким, и Бинхэ оказался не единственным, кто был удивлен сложившейся ситуацией. Он ожидал, что его сбросят как минимум с кровати после оценки положения, но Шэнь Цинцю поразил его, просто отцепив от себя и перевернув его на спину. - Сейчас я позабочусь о тебе, - пробормотал он, а затем потёр вставшую часть тела Бинхэ через ткань и дотронулся до своего члена; они оба оставались при этом полностью одетыми. Ло Бинхэ задохнулся и замер в ожидании того, что Шэнь Цинцю решится на то, чтобы раздеть его и трахнуть, но он продолжил гладить его член через штаны, а потом стал настойчиво тереться о достоинство Ло Бинхэ. Он позволял трогать и ласкать друг друга только через ткань. Ло Бинхэ всхлипнул и выкрикнул нечаянно: «Шизун!», - и тут же пожалел об этом, испугавшись, что Шэнь Цинцю остановится, но, к счастью, тот оказался негодяем в белых одеждах ученого и продолжал покачивать бедрами и тереться, пока они не кончили одновременно. Должно быть, это было ужасно неловко, потому что они оба теперь были липкими и испортили свое ночное белье, но все, о чем мог только думать сейчас Ло Бинхэ - запечатлеть в памяти это божественное пробуждение и оставить на полке библиотеки эротических воспоминаний о Шизуне. И на этот раз их близость была по обоюдному согласию, а не потому что это был единственный способ спасения пика Цин Цзин. Счастье продолжалось до тех пор, пока Шэнь Цинцю не напомнил Ло Бинхэ, что это он несет ответственность за стирку их одежды. Конечно, ведь ученик продолжал оставаться для него источником бесплатного и эффективного труда. Сначала Ло Бинхэ решил, что отнесет одежду в прачечную перед завтраком, но потом вспомнил о том, как хорошо ему было вместе с Шизуном, пускай они только касались друг друга, и понял, что никто не должен увидеть изобличающие их пятна. Он сам постирает одежду. Встав с постели, Шэнь Цинцю плавно разоблачился, и Ло Бинхэ последовал за ним. Вспыхнувший бумажный талисман вызвал достаточно влаги, чтобы очистить их, а искупаться можно было чуть позже. Ло Бинхэ всегда готовил на двоих или больше, чтобы тот, кто захочет, мог взять добавки. Учитывая их интенсивные упражнения в постели, он приготовил дополнительную порцию. Шэнь Цинцю заметил это и поблагодарил его, прежде чем съесть все до последней крошки, и впервые Ло Бинхэ заподозрил, что на общей кухне ему не додали-таки продуктов. После завтрака, как и было обговорено, они вместе искупались в уединенном источнике. - Неужели вы совсем не боитесь, что я соблазнюсь вами снова? - опять вопросил Ло Бинхэ, глупо надеясь в душе, что Шизун предпримет какой-нибудь шаг в интересующем его направлении. Им было что сказать друг другу по этому поводу, и было бы трудно солгать будучи обнаженными. Ло Бинхэ действительно нечего было скрывать: ни тело, ни демоническую натуру. Шэнь Цинцю же выглядел образцом ледяной вечности: все его важные составляющие были на месте и не терпели изменений. Почему же он так странно вел себя, раз ничего не желал получить? Бедный Ло Бинхэ начал потихоньку мечтать о том, чтобы утопить Шизуна в воде, потому что находился в неописуемом ужасе от того, как тот нежно расчесал его мокрые волосы, аккуратно распутывая пряди. Ему действительно нравилось прикасаться к голове Ло Бинхэ. Именно его волосы он больше всего любил гладить или притрагиваться к ним, лежащим на подушке. Он также вымыл Ло Бинхэ спину, и тот взялся потереть спину Шизуна, хотя жутко паниковал во время процесса. Это был самый уязвимый момент в защите Шэнь Цинцю, и здесь могла таиться коварная ловушка. Вот почему-то Ло Бинхэ ощущал опасность. Что если что-то страшное случиться с ним, если он коснется спины Шизуна? Но стоило положить руку между лопаток учителя, и от сердца отлегло, он все еще был жив. Узкая спина Шэнь Цинцю оказалась крепче, чем он ожидал... Прикоснуться к нему было немного забавно, что ли?.. Но в источнике между ними так ничего и не произошло, кроме купания. Между тем, странное поведение Шэнь Цинцю продолжалось. На другую ночь Ло Бинхэ попытался уснуть лежа поверх Шизуна, нагло используя его тело в качестве матраса. Шэнь Цинцю просто кивнул на это и сказал, что уж лучше пусть Бинхэ спит на нем всю ночь и использует как матрас, чем он поведет себя не деликатно и раздавит своим весом этого ученика, ночуя на нем. То есть, Шизун подразумевал, что Ло Бинхэ ведет себя как избалованный ребёнок, но он, так и быть, все равно побалует его еще чуть-чуть. Если бы они не выдержали, в конце концов, расстояния между ними в эту ночь, то была бы велика вероятность того, что Ло Бинхэ проснулся бы с мощной эрекцией, потому что у молодого организма были свои определенные потребности. К тому же, если Шэнь Цинцю заметил бы его постыдный стояк, в этом случае, он все-таки завалил бы мастера на подушки и попытался бы овладеть им, не смотря на риск. Но независимо от того, происходили ли между ним и учителем почти невинные интимные ласки, Бинхэ регулярно стирал свои вещи и вещи Шэнь Цинцю. Принимаясь за задание, вначале он был немного смущен и боялся, что среди одежд Шизуна был спрятан какой-то специальный отравленный халат, чтобы медленно убить его ядом, или настолько дорогая ткань, что если он повредит ее, то не сможет расплатиться за нее ни в этой жизни ни в следующих. Опасения оказались напрасны, Шэнь Цинцю просто ответил, что ему понравилось, как его ученик заботится о своей одежде, сохраняя ее чистой и удобной, поэтому попросил его отныне стирать и его одежду тоже. Ло Бинхэ принял это к сведению. По секрету, ему нравилось, как о нем теперь заботились и хвалили. Ладно, не такой уж это секрет. Он был просто счастлив по утрам! Однажды ночью они с учителем заснули спиной друг к другу, но Ло Бинхе проснулся, когда рука Шизуна осторожно обвилась вокруг него, и его дыхание щекотно коснулось затылка. На следующую ночь Шэнь Цинцю страдал от кошмаров, и Ло Бинхэ, проснувшись, криво улыбнулся под его стоны. Неужели этот человек на самом деле мог испытывать муки совести за содеянное? Или с ним произошло несчастье, которое он не может забыть?.. Ло Бинхэ решил, что ему лучше не знать, что снится его учителю в кошмарах, и разбудил его. Он объяснил ему, что произошло, и Шэнь Цинцю кивнул, поблагодарив его: - Извини, что побеспокоил тебя, - произнес он, перед тем, как снова задремать. Стойте! Что это было?! Извинение за беспокойство? От полученного шока Ло Бинхэ так и не уснул в эту ночь. Он до утра всматривался в спокойный и прекрасный лик Шизуна. Утром, проснувшись, Шэнь Цинцю почувствовал на себе его взгляд, но не открыл век. - Может уже хватит? - спросил он, наконец, и это был не злой упрек, а скорее игривое поддразнивание. - Иди лучше приготовь завтрак. Помятый сонный Ло Бинхэ выполз из кровати. - Постой. Не бери в голову, - окликнул его Шэнь Цинцю. - Давай, останься в постели и постарайся немного отдохнуть. В следующий раз Ло Бинхэ тоже не приготовил завтрак, потому что уже ему приснился ужасный кошмар, и Шэнь Цинцю пришлось разбудить его посередине ночи. Учитель погрузил Бинхэ обратно в сон, хотя юношу все еще потряхивало от воспоминаний о том, что ему привиделось. Во сне он снова дрался с собаками за еду и защищал труп матери, который тоже стал кормом для голодных стай. Его нынешняя жизнь была слишком комфортной по сравнению с прошлой, и он обнаружил, что злится на Шэнь Цинцю, потому что такие кардинальные изменения пришли в его жизнь слишком внезапно. Он рано позволил усыпить его бдительность. Интеллектуальные игры между ними продолжались. Однажды мышцы Ло Бинхэ болезненно свело после практики, когда он попытался освоить новый уровень своих демонических способностей, но вместо насмешек он получил массаж от своего учителя. Чрезвычайное облегчение от разминания плеч, заставило его колени подкоситься от удовольствия быстрее, чем это произошло бы от усталости. Это был всего лишь массаж, но оттого что Шизун стоял позади него, почти прижимаясь к нему, Ло Бинхэ легко вообразил, как его толкают на землю эти изящные сильные руки и... Что за наваждение?! Этого не может быть! В следующий раз, одежда Ло Бинхэ оказалась покрытой дырами от кислоты чудовищного растения из-за ближнего боя. Но, к счастью, его прочная кожа демона выдержала попадание яда, и брызги всего лишь щипали кожу, словно уксус. Тогда Цинцю снял свой верхний халат и надел его на ученика. - Ш-Шизун?! - поразился Ло Бинхэ, его голос по-настоящему дрожал от ужаса и повышенной паранойи. Ему, конечно, было прохладно без растворившейся в кислоте одежды, а в теплом халате учителя было так уютно... Но привычная подозрительность мешала расслабиться, да и строгий наказ Шэнь Цинцю: - Пока мы не вернемся домой и не переоденемся, не позволяй никому видеть твое обнаженное тело. Вскоре после этого Шэнь Цинцю расщедрился и купил Ло Бинхэ много новых нарядов на выбор и подходящих аксессуаров к ним. Странно. Казалось, что Шизун собирался держать своего ученика внутри бамбукового дома подальше от других людей. Без сомнения, в таком случае ему было бы легче спрятать его истерзанный труп, и сотворить с ним любые мерзкие вещи, которые он захочет, если Ло Бинхэ не покинет его территорию. Но дело было в том, что для него бамбуковая хижина и вправду стала родным домом. Он почти привык делить быт с Шизуном. Он отложил подальше все свои скудные потрепанные вещи и жил, ходил и спал в купленных ему дорогих чистых одеяниях. Он переставил и переделал мебель с разрешения учителя по своему вкусу. Приобрел новую посуду и посадил растения в расписные вазоны, которые появились только потому, что он настоял на этом, и они прижились. Иногда Ло Бинхэ натыкался на маленькие записочки, лежащие на пороге, после тренировки или рутинной работы. Он знал, что это были записки, предназначенные лично для него, потому что они были адресованы: "Бин`эр". Ученик находил такое поведение учителя опасным и причудливым, но он не знал, что делать! В записках не было угроз или требований - это были небольшие сообщения, рассказывающие Ло Бинхе, где сейчас находился его учитель: был ли он на пике Цин Цзин, или на другой вершине, где конкретно на этой вершине, и на сколько он может опоздать на обед или пропустить его полностью, сообщив в таком случае Ло Бинхэ, что ему не нужно готовить на двоих. Исчезновения мастера разрешились с появлением подарка, - Шэнь Цинцю вручил Бинхэ нефритовую шпильку, которую сам же и вставил ему в прическу. Удовлетворившись результатом, с его губ сорвался комплимент. Внезапные комплименты вообще из ниоткуда сыпались на Ло Бинхэ: например, когда он практиковал стойки с мечом, поправлял непослушные шелковистые волосы или готовил любимые блюда Шизуна... На подобные выражения он отвечал, что волосы у него от демонической родни, а готовить он любит для тех, кем дорожит. На последнее замечание Шэнь Цинцю тепло улыбнулся. Да, иногда он так же улыбался ученику просто так, и каждый раз Ло Бинхэ был уверен, что потерял год жизни. Столь ненормальное поведение учителя не на шутку тревожило его. Ло Бинхэ продолжал ждать мерзкой подлости от Шэнь Цинцю, но этого не происходило, что расстраивало юношу еще больше. Шэнь Цинцю помогал ему поднимать тяжелые вещи, открывал двери и выдвигал стул за столом. Он держал зонт над Ло Бинхэ, когда тот нес корзины в прачечную с бельем во время дождя. В течение уже долгого времени в его адрес от него не доносилось ни одного унизительного прозвища или ругательства вроде паршивца, бесполезного отброса, звереныша или ублюдка. Теперь он был для учителя "Бинхэ" или "Бин`эр", когда они оставались вдвоем. Ло Бинхэ пытался избежать этого, но приходилось нелегко, поскольку они жили в одном доме и ночевали в одной спальне, и ели в одной гостиной. Неожиданно также Шэнь Цинцю подарил ученику цветы без всякой на то причины. - ...Потому что они оказались привлекательными, как мой Бинхэ, - пояснил он. У Ло Бинхэ конечно были кое-какие идеи на счет происходящего, но они не имели особого смысла. Если так продолжится, то у него скоро будет нервный тик. Он не знал, что делать, и куда делась желчь у старого леопарда. Ло Бинхэ с горечью вспоминал о том, как он повел себя грубо во время сексуального ритуала с Шэнь Цинцю, и всерьез задумался: а не ждет ли теперь его шифу подходящего момента, чтобы жестко отыметь его? Или после случившегося Шэнь Цинцу имеет на него более серьезные планы? Нравится ли он Шизуну хоть немного? Как проверить? Ло Бинхэ иногда замечал, что, когда он засматривался на красивых женщин, например, на учениц пика Сянь Шу, он ожидал, что Шэнь Цинцю тоже будет незаметно подглядывать за девушками между створок веера. Но когда Ло Бинхэ оглянулся на него, чтобы проверить, он обнаружил, что наблюдают внимательно именно за ним. Похоже учитель больше не обращал внимания на женщин, он смотрел только на Бинхэ. Осуждающе и неприязненно. Впервые Ло Бинхэ заметил чересчур серьезное выражение его лица, когда весело болтал с шимей Нин Инъин, поймав ее сразу после практики игры на гуцине. Он сел рядом с ней и начал перебирать струны, демонстрируя значительное улучшение своих навыков, потому что Шизун давал ему частные уроки. Ей было явно любопытно странное поведение их учителя, но Ло Бинхе тогда задавался лишь одним вопросом, как уменьшить расстояние между ним и привлекательной фигуркой Нин Инъин. С девушками все же было проще налаживать отношения, чем с опасной змеей Шэнь Цинцю. Не надо искать заговора или лукавства. Ему было хорошо, он действительно мог расслабиться в компании милой сердцу дамы. Он думал, что если станет встречаться с ней, то его душе станет легче. В этот момент Шэнь Цинцю, словно прочитал его мысли, и приказал идти готовить ужин, хотя до него оставалось еще полчаса. Потом наклонился к Нин Инъин и что-то загадочно ей прошептал, Ло Бинхэ же он сурово и тихо отчитал по пути домой. Сказал то, что этому ученику следует научиться хранить верность, а не сбиваться с пути. Еще о том, что он великодушно прощает сегодняшний инцидент Бинхэ, потому что Нин Инъин шимей этого ученика и общение между ними - это нормально. Но Шэнь Цинцю был куда менее снисходительным, когда речь шла о девушке с другой вершины. Стоило Ло Бинхэ лишь поприветствовать Лю Минъян.... Он мог с точностью сказать, что она улыбнулась ему в ответ глазами, даже вуаль не помешала выразить ей любовь одним взглядом. Не мог же Ло Бинхэ быть грубым с ней? Она просто вежливо поблагодарила за возвращенные ей обрезы тканей и инструменты для рукоделия, которые Ло Бинхэ попросил у нее для шитья нового одеяния Шизуна. Шэнь Цинцю итак сделал ученику слишком много подарков, и он хотел хоть как-то сравнять счет, и сшить для него что-нибудь. Лю Минъян одобрила затею, но Ло Бинхэ так и не успел насладиться ее похвалой, потому что внезапно навстречу к ним вышел человек для которого готовился подарок. Шэнь Цинцю заговорил с ним только, когда затащил Ло Бинхэ обратно в их дом и переоделся в новый халат, который идеально ему подошел. - Какая красивая, изящная работа. Благодарю за усердие, - оценил Шэнь Цинцю, любуясь широкими рукавами изумрудного цвета. Он согласился облачиться в этот халат только после того, как осмотрел пальцы Ло Бинхэ, чтобы убедиться, что он применил мазь, которую он дал ему от ранок. Потом Шэнь Цинцю сурово произнес, обращаясь к ученику: - Если ты снова еще раз посмотришь на женщину с такими же нечистыми помыслами... Нет, если ты снова посмотришь вот так же на кого-либо... - поправил себя Шэнь Цинцю, и продолжил не скрывая гнева, - ...я положу тебя на колени и буду пороть пока ты не запомнишь урок. Это... ревность?! Ло Бинхэ не был уверен, что правильно расслышал слова, и даже не переспросил: что сейчас было? Потому что Шэнь Цинцю уже вышел обратно на улицу, чтобы похвалиться на публике новой одеждой и рассказать, кто ее создал. Неужели быть связанным с этим учеником и отдавать ему должное больше не противно Шэнь Цинцю? Невероятно, но когда практикующий из другого ордена громко раскритиковал Ло Бинхэ, учитель защитил его! Он не знал, что украл чужой подвиг, но учитель сказал, что совершенствующийся не должен жаловаться, если тот оказался не способен убить чудовище первым, а Ло Бинхэ смог. Что за хрень все-таки творится?! Ло Бинхэ как никогда был близок к психическому расстройству. Конечно, утренние оргазмы были великолепны, но Шизун слишком пугающе себя вел. Он точно что-то замышлял! Самый ужас заключался в том, что Шэнь Цинцю не сделал ни одного существенного шага или намека на то, что произойдет. Так что, Ло Бинхэ мог придумывать сколько угодно в своем воображении пыток и усиливать волнение. Напрасно. Может быть, Шэнь Цинцю не озвучил свои намерения, потому что ждал, когда этот несчастный ученик сам сделает предположения и отчаянно воскликнет, например: "Прекрати меня мучить, я сделаю все, что ты захочешь!» - чтобы наконец-то вырваться из этого подвешенного состояния. Но Ло Бинхэ никогда не признает своего поражения, потому что иначе Шэнь Цинцю выиграет и потребует от него чего-то очень дурного и порочного. Или обратит Ло Бинхэ в рабство, и тогда он будет обречен. Ему нужно быть бдительным. Чрезвычайно. Как же еще он выживал до этого?! В какой-то момент паника перешла в медитативное спокойствие. Ло Бинхэ расслабился и принял то, что с ним происходит как есть. Хорошо, Шэнь Цинцю все еще может убить его, но теперь жизнь Ло Бинхэ стала намного комфортнее. Если ему суждено умереть, да будет так. Он не будет тратить нервы в пустую, иначе он не сможет наслаждаться счастливыми мгновениями, что имел сейчас. Еда, одежда и кров, вещи, необходимые для жизни, у него даже были бесполезные в хозяйстве украшения, потому что Шизун щедро одаривал его. Ло Бинхэ, правда, не считал, что он сделал что-то особенное, чтобы заслужить к себе хорошее обращение, но он продолжал выполнять свои повседневные обязанности: готовил еду, стирал их одежду, убирал их дом. Но все-таки не стоило ему преждевременно испытывать облегчение.