Тайные желания отвергнутых

Вечер. Сумрак, который освещает лишь свет экрана. Бешеное клацанье кнопок джойстиков. Рука в латексной перчатке, крадучись подбирается к миске, доверху наполненной чипсами, почти бесшумно утопает в ней. В когтях сцепляется огромная горсть... идеальное преступление. "Хоть бы все эти углеводы ушли в мышцы" — думает обладатель когтистой лапы. То что будет сыпь он не сомневается. Сыпь будет прям точно-определенно. Но это ведь завтра. А сегодня... "Не-е-ель-зя-я-я!" — истошно вопит второй внутренний голос, — "у тебя будут большие проблемы!" — продолжает он... Хруст. Мурчание. Нокаут. Пусть внутренняя блондинка полежит немного в отрубе. Коту можно все. Это не вкус чипсов — это вкус свободы. - Кот, только не кроши, придушу! — грозится Маринетт, натягивая между руками провод джойстика. - М-м-м... ховошо-о-о, — отвечает с набитыми щеками Нуар, улыбаясь обезоруживающей улыбкой. Он сейчас скорее не кот, а хомячок с крошками в уголках рта. Они возвращаются к игре. Брюнетка тяжко вздыхает, поглядывая на друга. В этот раз на коврик не накрошил, но джойстик жирными лапами уже заляпал. Типичный Кот, не мог подождать перерыва. - Ты, ты... будто никогда чипсы не ел, — задается вопросом девушка. Даже скорее рассуждает вслух немного хмурясь. "Долбанутый, но милый," — про себя замечает она. "Если бы ты знала, прекр-р-расная Маринетт..." — думает Кот, — "если бы ты только знала, то не задавала таких дур-р-рацких вопросов...". Вслух же он только хрустит и мурчит, блаженно прикрыв глаза. Девушка быстро теряет интерес и отворачивается от него, сосредоточившись на экране. У нее тоже много этих "если". Не задавать лишних вопросов — первое и нерушимое правило их дружбы. Если бы внутренние монологи этих двоих вырвались наружу под воздействием какой-нибудь очередной акумы, то им даже недели бы не хватило на осознание всех хитросплетений их взаимоотношений. К сожалению, или к счастью... это все никак не происходит. Тем временем, нить судьбы сделала еще один, очередной виток, завязав их в тугой узел. И там, где только недавно было две пары безответно влюбленных, появилась еще и третья. Друзья-неудачники: отчаявшаяся девушка-невидимка Маринетт и глубоко раненый в самое кошачье сердечко Нуар. На ворсистом ковре, на полу, где они обычно проводят время раскиданы подушки и плед. Помимо миски с чипсами стоит пара бутылочек газировки и, немного неуместные к шипучке, но под стать розовым стенам девчачьи кружки. В уютной комнате на чердаке безраздельно властвует творческий хаос начинающего дизайнера. Такой ее комнату могут видеть только родители, лучшая подруга, и с некоторых пор еще — он. Тот который, по мнению девушки, ненастоящий мальчик. Значит и стесняться перед ним не нужно. Нуар навещает ее через люк на крыше, чтобы поиграть. Он как Питер Пен, но в черном латексном костюме с хвостом и ушками. На ней растянутая футболка и домашние шорты. Волосы средней длины не убраны в повседневные хвостики, а скорее расчесаны после душа рукой. Мило и душевно. Маринетт себя не ругает за эту неопрятность. Да с чего бы? Вон, на Кота посмотрите, его светлые волосы растрепаны не меньше! Показалась бы она в таком виде перед красавчиком-моделью? Ни-за-что! И хорошо, что его с ними нет. Внутренняя блондинка Кота в глубокой спячке. Просила разбудить завтра, когда визажистам придется объяснять откуда у него сыпь. Они сейчас оба не в настроении казаться лучше, чем они есть. Ей шестнадцать, и у них с Нуаром одна на все четыре альтер-эго летняя депрессия, которую они в данный момент переживают, каждый в своей роли. От этого острое желание заесть грусть чем-нибудь вредным и раскраснеться не от прилива романтических чувств, а от того что брюнетка грозилась сегодня надрать хвостатую задницу. Но, судя по всему, ее удача повернулась к ней причинным местом Нуара... Самодовольный хохот парня и его кошачие подколки в конечном счете заставляют девушку сникнуть, отбросить ненавистный джойстик после очередного поражения и откинуться спиной на подушки, вытянув ноги в длинных полосатых носочках: - Уже сдаешься? — Спрашивает Кот. Он сейчас сидит к ней спиной, и наверное, смешливо лыбится. Она не видит, но чувствует. Это слышится в голосе. Почти все что Нуар говорит проходит через его кошачие улыбочки. - Я больше не могу, — закрывает ладошками лицо девушка. - Мау-ури? — Он обернулся, стыдливо сложив ушки. Неужели провинился? Надо было, наверное, помягче... - И чтобы ты знал, я с тобой полностью согласна! Это лето... оно ужасно... Будто в доказательство ее слов, за окном начинается сильный ливень... давно бы пора. В последние дни на улице было душно. Того и гляди черный мотылек залетит в какой-нибудь офис, где сломался кондиционер. А парижский дуэт в разладе. Они не могут сражаться по объективным причинам. Девушка нервно покусывает губу, глядя в потолок задумчивым взглядом. Кот покорно расстилается рядом, сложив голову на одну с ней подушку. Он тут ни при чем. Это просто очередной приступ летней хандры подруги. А ведь он почти позабыл свое "ужасное лето" благодаря этим пальчикам чудесной Мари, которые сейчас тянутся вверх, к его макушке. Случайно мазнула подушечками по подбородку и губам. Вернее, она думает что случайно. На самом деле он бесстыдно подставился. Она скосила на него взгляд. Нуар вывернулся обратно, извинительно продемонстрировав в улыбке зубки. Нет, ей померещилось. Он бы не стал с ней заигрывать, не когда она такая. Это же не намерено, верно? Брюнетка пригладила его светлые волосы, узкий зрачок расширился до наркоманского, поглотив радужку глаз. Шум дождя. Мурчанье. Девичий вздох. Этот ненастоящий мальчик точно кот. Больше кот, чем человек, кем бы он ни был... Девушка дала себе слово, что будет делать это изо дня в день, пока ему не надоест приходить к ней. Она будет болтать с ним, будет играть, смотреть мультики про рыбок, чесать и гладить. Почти все что угодно, лишь бы он починился. Ведь это она его поломала. Пусть напарник лучше не знает, что видеть его по вечерам — это ее извращенный способ вымолить прощение. За то, что принимала его хорошее настроение как нечто неизменное; не за то что, отвергла его чувства, но за то как это сделала. Ах, да, и за шрам на его плече. Он тоже на ее совести.