Я буду тебя любить, даже когда я буду на небе.

Со дня моей смерти прошло четыре года. Муза, все эти годы искавшая способ вернуть меня, отчаилась. Да, я следил за ней, за Чаради, за Нотой и Мелвином. Мне страшно оставлять их одних хоть на минуту. Почему я не смог углядеть тогда опасность не много раньше? Возможно, что тогда бы я был с ними... Видел бы первые шаги Мелвина, слышал бы первое слово Ноты... Обе мои дочери голосом явно пошли в Музу. Жаль, что она больше не поет. Её голос мог бы радовать целые измерения... И так, спустя четыре года после моей смерти, Муза решила остричь свои волосы. Шепча "Я отращивала их для тебя... Тебя больше нет... Зачем они мне?" и взяв ножницы, она подошла к зеркалу. В тот момент в комнату зашла Чаради, уже повзрослевшая, теперь ей было десять. Увидев ножницы в руках моей жены и своей матери она задала вопрос: "Что ты делаешь?". Муза, решившая, что ложь лучше правды, сказала ей: "Знаешь, на Мелодии существует древний закон. Когда глава семьи умирает, женщина, которую он любил, должна отрезать свои волосы." Следующий вопрос Чаради меня озадачил. -А меня папа любил? — Конечно, милая.— Муза была тоже удивлена. Но куда более мы удивились её последующему действию. Выхватив ножницы из рук матери, она в одно мгновенье отхватила длинные черно-бордовые(никогда не знаешь, как аукнутся гены) волосы, поставив и Музу, и меня в глубокий ступор. — Зачем ты это сделала?— печально сказала Муза, провожая взглядом последний из остриженных и падающих с плеч локонов волос нашей дочери. — Мне жалко твои волосы. Они красивые. Папе они тоже наверняка нравились. Да, она была права...