Изменения

Симбиот злится. Эдди злится. Они — Веном — в ярости. Звуки — мерзкие, губительные звуки — отрывают симбиота от носителя. На них устроили охоту — глупый человек, собравший информацию о героях и злодеях, и решивший создать что-то новое, уникальное. Когда-то результатом такого стал Дэдпул. То, что могло получиться сейчас… Яркими вспышками носятся Паук и Дэдпул — это и их битва. На них тоже охотились. Их тоже страшит то, что может получиться. Паук паутиной подцепляет Венома, забрасывая его к себе на крышу. Пряча от звуковой ловушки, рвущей нити симбиоза. — Пул! Сломай эту штуку! — Все для тебя! — смеется в ответ наемник, выстрелом уничтожая одну из колонок, расставленных по всему подобию подпольной лаборатории. Они все еще не нашли пульт управления этой системой, поэтому в «первых рядах» остается лишь Дэдпул, который мог выдержать слишком громкие звуковые колебания. Пауку, с его суперслухом, приходилось отсиживаться на крыше и оттуда паутиной стрелять по врагу, не давая ему приблизиться к Уилсону. Вторая, третья, четвертая… звук становится все тише, симбиот вновь начинает покрывать тело носителя собой. Вскоре Веном ловит глупого человека, продырявленного Дэдпулом в плечо. — А теперь, — тянет Веном, — мы съедим тебя! Где-то позади наемник держит на месте Паука — тот не вырывается лишь потому, что не хочет причинять вреда Уилсону. — Они убьют его! — Сожрут, — поправляет Уэйд и тащит обожаемого Спайди за собой. — И детям смотреть это не стоит — в их сольнике даже крови не было, хотя головы они откусывали на раз-два. Дэдпул и Человек-Паук уходят из «лаборатории», а с ними и уходит тот призрачный шанс, что Веном не станет жрать противника. — Ты же против убийств, — нервно смеется ученый, — ты хотел быть героем, не так ли, Эдди? «Можешь не смотреть, как мы жрем его» — предлагает симбиот. Эдди всегда старался отстраниться, не видеть и не чувствовать, как они едят кого-то. Симбиоту это не нравилось, но он не настаивал, зная, что люди слишком слабые, и не все могут спокойно жрать сородичей. «Давай откусим ему руку» — в ответ предлагает Эдди, смотря как человек зажимает рану в плече. — «Ему наверное больно, с такой-то дырой». Веном смеется, и ученый кричит от страха и боли, чувствуя, как по руке проходится длинный язык, жадно слизывающий кровь и лезущий в рану. — Это твое, — улыбается монстр, вытаскивая языком пулю из его руки. — Вот теперь нет ничего лишнего! А потом тварь раскрывает свою жуткую пасть и вбирает руку человека до плеча. Рвутся мышцы, кожа и сухожилия, хрустят кости, дробясь и ломаясь под напором множества длинных клыков. Человек кричит, инстинктивно пытаясь прикрыть остатки руки и остановить хлещущий из нее поток. Веном проглатывает угощение и слизывает с пасти потеки крови. — Вкусно, — урчит он, примериваясь ко второй руке, но немного промахивается, и откусывает ее лишь по локоть. Человек уже не кричит — слабо дергаясь смотрит на остатки рук. «Болевой шок» — со знанием дела говорит Эдди. — «Он уже не закричит. Да и крови потерял много». Веном кивает самому себе и одним ударом когтистой лапы разрывает мягкие мышцы живота, стремясь добраться до вкусной печени, раз уж жадный Эдди не делится своей. «Неделю без шоколада» — в никуда сообщает «жадина». — «И отодвинь его кишки, мешаться будут». Человек еще раз слабо дергается, но когда Веном зарывается в его органах, он перестает даже скулить. — Сдох, — утверждает Веном. — Остались легкие и мозги. С чего бы начать? Монстр немного покачивается над едой, а потом раскрывает пасть и быстро жрет столько, сколько в него может влезть — а влезть в голодного, злого Венома может очень много. «И на десерт — шоколадку!» — Никакого шоколада, — из заброшенного здания на окраине города выходит немного потрепанный человек в серой толстовке. — Я же жадина. «Эдди! Ну я же любя!»