Рельсы между мирами

      Я очнулся уже в идущем поезде, в то время как мои друзья просто смотрели друг на друга и были не в самом хорошем настроении. Я был обеспокоен этим, меня даже перестало волновать, что меня недавно вырубили, и я снова прошёл через какую-то войну. Я тяжело вздохнул и спросил своих любимых друзей.       — Гнетут какие-то мысли, друзья? — Эля перевела взгляд на очнувшегося, а Федя тупо смотрел в стену, не обращая ни на что внимания. Девушка, глубоко вздохнув, начала:       — Ничего такого, просто грустно, что наше путешествие подходит к концу — Федя произнёс многозначительное «угу», все ещё не смотря на друзей.       Я невольно приподнял бровь и недовольно проворчал:       — Но… Вы же все чуть не погибли… Вы хотите подвергнуть себя опасности вновь?       Явно обеспокоенно спросил я, для меня всё это приключение было сплошным стрессом. Конечно, временами было весело, но я выживал, так как боялся за своих друзей и, в конце концов, убивал и калечил людей. Ни один ребёнок не захочет это повторить. Федя обернулся на слова друга и, скривившись, мрачно ответил:       — Да, что ты знаешь об опасности? Все это время у тебя были лазерные мечи, высокое положение и твоя великая «сила» — он показал кавычки в воздухе — Но что ты без неё? А?! Я скажу кто ты, ты ребёнок. Ты веселился и получал славу, пока мы с Элей пахали и с грёбанными бластерами на перевес и отбивались от нашествия! И сейчас ты что-то говоришь нам об опасности?! — Федя выдохнул, чувствуя себя оскорбленным.       Я же был морально ранен, ибо это действительно было правдой, но я же всё это время пытался спасти своих друзей или, хотя бы помочь им, а тут такое… Я даже хотел было пролить пару слёз, но сдержался, а Федя уже более спокойно продолжил.       — Паш, пора перестать летать в облаках и считать себя самым великим. У меня и Эли своя жизнь, и ты должен это понимать. Я, конечно, ценю твою заботу, но, друг, мы не принадлежим тебе.       Я даже не знал что сказать, а Эля, проверив, что пока что всё ещё может выделять кислоту, продолжила:       — Да, Павлик. Все эти миры намного интереснее, разве в нашем мы переживем столько всего за один день? Да, хотя бы за год? Я вот сомневаюсь, а тут такое! У-ух!       Я, вздохнув, начал отвечать, при этом постукивая пальцами по коленке:       — Слушайте, я понимаю, что, да. Это так. Но я же волнуюсь за вас. Мне тоже эти миры кажутся этот интересными, но долго мы в них не проживем. Тем не менее, я вас понимаю, мне самому вероятно надо будет вернуться…       Федя, усмехнувшись, изумлённо и одновременно насмешливо приподнял бровь.       — Продолжай, компадре…       — Дело в том что… Хм, это не так просто объяснить, но я попробую. Вы знаете от чувство, когда вы знаете что-то, но никогда не подберете слов почему так? — Федя кивнул, а Эля нахмурилась, приподняла занавеску и уставилась в окно. — Так вот, тот старик что был в конце первой станции… Это я. И мне придётся вернуться чтобы спасти нас или хотя бы себя…       Тут моя подруга удивлённо развернулась и всё-таки посмотрела на меня.       — Вау… Я бы не хотела увидеть себя из будущего. И как тебе?       — Это… Очень многогранное чувство, ты чувствуешь восхищение, гордость, ты хочешь задать тысячи вопросов, но тебя пугает факт того что все предрешено.       Федя немного помолчал, а после выдал:       — Так. Обожди, компадре, с чего ты взял, что ты это тот старик?       — Ну… — я с сомнением пожал плечами. — Опять же я просто чувствовал, да и он был похож на меня…       Воцарилась минута молчания. Мой друг о чём-то сосредоточенно размышлял, а Эля опять повернулась к окну. Мне стало интересно, почему все окна были занавешены и зашиты. Ну, кроме этого, потому что тут, моя подруга просто расплавила нитки. Тут она повернулась ко мне и криво улыбнулась.       — А я знаю, на какой следующей станции мы выйдем. — мы в шоке на неё уставились ожидая объяснения. — Ну, смотрите, первая станция была звёздные воины, то есть любимый фандом Павлика. Потом на нас напали гримм из моего любимого сериала, а значит следующей станцией станет любимый фильм или книга Феди.       Я перевёл взгляд на Федю, и с подозрением стал его осматривать. Меня немного волновало куда нас на этот раз занесёт. Но он только хмыкнул и отмахнулся.       — Да, ладно тебе. То что единственные станции, которые нам до этого встречались, оказались теми, на которых мы вышли и теми, которые вы знали, ещё ничего не значит.       — А… Подождите. — я удивлённо поморгал — А это были единственные станции? Что-то в голове не укладывается…       Какие-то мысли никак не хотели собираться в одну кучку, но я просто не мог поверить, что эти две станции были единственными за два дня в этом поезде.       — Ну, конечно же тут были и другие станции, но мы на них не выходили, а вы их не замечали. Они же для этого и зашивают занавески, что бы люди не сошли с ума, глядя на то сменяющие друг друга, то смешивающиеся миры…       — А ты смотрела? — я настороженно нахмурился.       — Ну, да… Это очень красиво. Хотя и правда немного безумно… — Эля мечтательно улыбнулась. — Тут было столько потрясающих миров! Некоторые из них я видела в первые, а на других вообще не было ни одного человека. И поэтому, но вокзалах выдавались специальные маски…       Она громко зевнула, судя по всему, показывая, что не спала всю ночь, ради пейзажей за окном. А Федя с подозрением покосился на занавески и фыркнул.       /Да, ну, их нафиг…/ — услышал я в его мыслях.       На протяжении всего пути меня терзала мысль Феди, он мой друг в конце концов я пытался помочь ему, как и Эле, фраза приносила боль, это если не учитывать прошлых фраз о моей бесполезности и нагнетающей тишины. Возможно я уже становлюсь параноиком при этом ещё и ранимым, ибо каждая такая фраза бьет по сердцу и тихонько его разбивает. Я бы и бровью не повёл если бы это был незнакомец или менее близкий мне человек, но тут увы я ничего не мог с собой поделать. Мысль о том что я могу потерять своих лучших друзей, с которыми я так много пережил, пугала меня сильнее всего… Наверное поэтому я решил не читать мысли Эли… Я слишком боялся что в её голове будет что-то подобное, ненависть ко мне…       Мои раздумья, как всегда, что-то прервало, на этот раз это был звук останавливающегося поезда. Забавно за все это время я не слышал простого звука спокойно остановившегося поезда, всегда это была либо война, либо нашествие. Меня это более чем радовало, хотя удивляло не меньше, учитывая нравы Феди и предположения Эли о станциях, я думал что это будет нечто криминальное, с постоянными бандитскими разборками и наш поезд сейчас ограбят и нам придётся идти снова в бой. Но это не то предположение которое было бы желанным для исполнения, так что я был счастлив тому, что все так спокойно.       Из динамиков послышался спокойный слегка уставший женский голос, что было неудивительно, обычно при остановках объявляют её название, как долго поезд здесь пробудет, и следующую остановку, а учитывая сколько здесь было остановок, отпадал и вопрос об усталости женщины.       — Поезд прибыл на остановку Night in the woods, поезд простоит здесь 3 часа (ну, или как пойдёт…), следующая остановка мир Паука измерение 361. Спасибо за внимание.       Динамики отключились, а я уже вопросительного смотрел на Элю и Федю. Оба они были не в самом лучшем виде, а лезть в их головы чтобы узнать причину, мне не казалось более хорошим решением.       — Гнетут какие-то мысли, ребят? — они оба посмотрели на меня взглядом, которым обычно упрекают, вероятно они думали что я постоянно лез в их головы, что было правдой до недавнего времени, более я судьбу испытывать не хотел. Федя вздохнул, он явно не хотел отвечать на вопрос, но он все же взял себя в руки. — Компадре, не тебе ли знать это чувство лучше всех здесь?       Перед тем как я задал закономерный вопрос, о каком чувстве идёт речь, мой друг тут же ответил на него:       — Среди всех нас ты у нас больше всего фанатеешь по определенному фандому. — он посмотрел на Элю которая косилась на него обратно, видимо стараясь опровергнуть его слова. Подумав, Федя добавил. — Насчёт Эли не уверен, у неё свои прибабахи…       К удивлению, меня возмутила такая фраза, ибо мне она казалась оскорбительной, когда моей подруге, вроде как было всё равно. Потому я перебил своего друга, стараясь защитить Элю, от как мне казалось оскорбления, не мог же я просто оставить такое.       — Не с прибабахами, а особенностями, Федь.       Федя лишь закатил глаза и отвел взгляд на Элю, дабы узнать её реакцию, ему было это и не особо важно, просто интересно. Увидев, что она едва сдерживает смех он покачал головой и опять обратился ко мне.       — В любом случае, сути это не меняет, друг мой. Ты у нас тоже с прибабахами. Чего стоит только ношение одежды, маски и оружия умершего тёмного лорда. Чувак — это вандализм, ты обокрал труп. — он опустил ладони вниз, в то время как я реально задумался над его словами, в тот момент я и не задумывался об этом в другом свете. Эля начала тихо хихикать — Так что фанатизма тебе не занимать, но это не то к чему я клоню. Я клоню к тому, что ты сиял от счастья когда ты был в этой вселенной, и испытывал дискомфорт когда уходил от туда, ты был счастлив, что был частью своего любимого мира и не хотел отпускать. Эля тоже не хотела отпускать свой и была рада быть частью того странного мира. — он прикрыл глаза и вздохнул, опустив голову — Теперь же я нахожусь в любимой истории, и знаю что буду находиться в ней лишь определённый промежуток и в отличие от ваших любимых вселенных, эта не имеет столь большого простора для того чтобы я смог быть её частью. — сказал он с грустью и добавил, чуть приободрившись — Пойдем-те лучше поедим пиццу!       Предложение о пицце было принято на ура и мы поспешили выйти из поезда. По дороге нам встретился старик, которого мы уже встречали в самом начале нашего путешествия.       — Вы собираетесь выйти в этот мир? Тогда возьмите свои билеты и не забудьте надеть свои маски. Удачи вам…       Всю дорогу до пиццерии мы шли молча, честно не знаю почему, то ли от того что чувствовали что больше не выйдем в волшебные миры долгое время, то ли от того что между нами всеми происходит некая напряженка, вплане кажется что каждый в душе ненавидит другого из-за того что отняли друг у друга минуты славы в своих любимых мирах, но что важнее в своих приключениях. Стоит ли эта ненависть того, я считаю что нет, дружба всегда важнее, друг который разделит с тобой все, пройдёт через все преграды через которые прошёл и ты, протянет руку помощи в сложный момент и никогда не бросит — то о чем мечтают все, но мало кто за это бороться по-настоящему. Каждый из нас цепляется друг другу в глотки за мелкие или большие проступки, погрязают в обиде и ненависти к друг другу, падая в пучину забвения своей дружбы из-за различных событий, хотя могли простить друг друга и принять такими какие они есть. Впрочем не мне судить, это лишь моё мнение, мои друзья могут считать иначе.       Как бы то ни было по дороге я видел восхищенные глаза Эли сквозь рыжую маску лисицы, её восхищал мир полный антропоморфных животных, её вообще многое восхищало, одна из её многих «особенностей» или как бы сказал Федя «прибабахов», сути, как он сказал не меняет, но как бы то ни было такие черты делают нас нами и без одной из них мы не будем собой, принимать их или отторгать выбор каждого, но выбирая второе надо быть готовым потерять себя и множество сил.       По дороге я часто смотрел на Федю, это был один из его многих «звёздных часов», он казалось бы спокойно шёл по этому миру и был крайне доволен тем что оказался здесь, хоть и не показывал это, но как бы он не хотел этого — это чувствовалось. Если честно его отстранённость меня смущала, будто ему ничего здесь и не надо. Его постоянно поднятая голова и натянутые весёлые фразы, они всегда сбивали с толку, ты не мог понять счастлив он, грустен, зол или ещё что, но что ты всегда знаешь, у него всегда найдётся столько умных фраз что он сможет либо помочь тебе, обучив им, либо унизить и морально уничтожить ими. Должен признать я ему во многом завидую, в основном его знаниям и его положению. На его фоне всегда чувствовал себя ущербным, со стороны так никто не мог подумать, ибо я себе постоянно вру о том что лучше его в чем-то, наверное если бы не моя моральность и доброта, благодаря которым я чувствую, что я в этих вещах намного лучше его, что придаёт мне сил, либо я бы сошёл с ума находясь рядом с ним, либо бросил его. Но я этого не делаю, ибо это мой друг, пускай мне порой больно.       Я предан своим друзьям и не брошу их в трудную минуту, я люблю их, каждого по своему, и потому готов жертвовать собой, страдать, чтобы им было хорошо, ибо знаю — они такие же люди как и я и испытывают те же эмоции, поэтому я должен быть терпелив к ним. Увы иногда терпение может лопнуть, и тогда я уже её буду столь хорошим, как и мы все.       Но одного я при всем этом понять не могу, почему людям так нравятся антропоморфные животные? Для меня это останется загадкой на всю жизнь…       В любом случае, довольно скоро мы уже сидели за столом. Мы ожидали официанта. Федя методично постукивал пальцами по столу, а Эля мечтательно смотрела в окно. Честно я не знаю на что мы рассчитываем, ибо денег у нас вообще-то нет. К нам подошла белая кошка с блокнотом в руках, на её бейджике было написано «Муриель», была ли это опечатка или так действительно пошутили родители, для меня останется той же загадкой, как и то почему люди любят такое.       — Здравствуйте! Чего бы вы хотели заказать? — с на удивление человеческим голосом спросила кошка, не то что я был бы расистом, но для меня это показалось странным.       Федя взял инициативу в свои руки, и я был рад, ибо знал, что в случае чего платить будет он, а не я. Обычно я не против платить по счетам, но не тогда когда у меня ничего нет.       — Приветствую, Муриель, мы бы хотели гавайскую пиццу и три пол литровые бутылки колы…       Но тут Эля его перебила:       — Я не хочу гавайскую пиццу!       Федя возмущённо вздохнул и пронзил мою подругу сердитым взглядом.       — Ты что-то имеешь против ананасов.?       — Нет. Но там есть маслины.       — Как ты смеешь? ананасы это свя… Стоп. Маслины? Серьёзно? Что ты против маслинов то имеешь?       — Ничего, пока они не появляются в пицце!       — Ах так! Тогда чего ты хочешь?       Мне было довольно забавно наблюдать на ссору друзей по пустякам, учитывая то что большую часть времени они больше стебались друг над другом, чем серьёзно ссорились. Хоть я и не понимал их грубость к друг другу и был готов дать им обоим подзатыльник, чтобы прекратили, но зато я прекрасно понимал выражение лица кошки, которая хоть и не обладала такими же мимическими способностями как и люди, но было понятно что она удивлена и сейчас в недоумении. Я сочувственно ей покивал, после чего обратил свой взор на Элю, которая мне что-то усердно говорила:       — Па-а-авлик! Ну, Павлик… Ну, твою налево, ты блин здесь или как?!       — Да… И я Паша…       — Так скажи мне разве пицца с маслинами вкусная?       — Да…?       Эли обиженно надула губы и отвернулась, в то время как Федя ржал. Кажется он выиграл спор, но, тем не менее, был милосерден, ибо попросил у официантки пиццу с пеперони. Кошка кивнула, после чего удалилась.       С этого момента началось наше ожидание. Несколько минут мы просто сидели в неловком молчании. Федя постукивал пальцами по столу, Эля следила за мухой под потолком, а я переводил взгляд то на лампу, то на друзей.       — И так… — начал я, но Эля меня перебила. — Павлик, одолжи бластер.       — Что? — опешил я. — Зачем тебе?       — Муха бесит…       Она взяла ложку и запустила в потолок, но муха оказалась быстрее. Моя подруга чертыхнулась, а я страдальчески вздохнул. Даже не знаю настоящие ли это были страдания, с одной стороны меня в глубине души очень бесило такое не серьёзное отношение к жизни, с другой это поведение и делало моих друзей такими какие они есть и порой это даже забавляло, но со временем это перестаёт быть забавным и бесит если подобного слишком много. Можно даже сказать я ловлю культурный шок, может они тоже?       Послышался протяжный звон ложки, которую Эля пустила в потолок моментом ранее. Помнится было «правило пяти секунд» для еды, я сомневаюсь что оно работает особенно когда еда падает на грязнейший пол, а именно такой был в моей комнате, что превращало «правило пяти секунд» в правило «что упало то пропало». За пол пиццерии я ручаться не мог, так как не смотрел на него, да и ложка не еда, её вытереть проще. Наверное именно о такие мысли Федя и имел ввиду под моими «прибабахами», на самом деле с ним трудно не согласиться. Эля, с печальным вздохом, подняла ложку, после чего посмотрела в мою сторону и спросила:       — Па-а-авлик, что ты там хотел сказать? — я нахмурился, ведь мысли о бессмысленных правилах заставили меня позабыть, о том что я хотел поведать своим дорогим друзьям, и себе теперь в том числе, ибо я не помнил этого. Вероятно поэтому я решил сморозить какую-то чушь.       — Мне стало интересно какой ваш любимый цвет… — сказано это было максимально не уверено, но моих друзей это не особо это волновало.       Эля задумалась и, улыбнувшись, ответила первой:       — Красный.       — Оранжевый — добавил Федя, после чего спросил — А твой?       — Циановый — кратко ответил я.       Диалог на этом казалось бы должен был завершиться, но мои друзья начали спорить, что такое этот «циановый». Спор начала Эля своим обычным замечанием, просто чтобы поддержать разговор       — Круто! Это который светло-голубой?       Я увы не успел дать свой положительный ответ, поэтому Федя дал отрицательный.       — Вообще-то это зелено-голубой — важно покачав головой, сказал он. Должен подметить это была не надменность, а простая шутка, но это не помешало началу спора       — Зелено-голубой — это бирюзовый!       — Нет. — нахмурился Федя. — Это циановый, а светло-голубой — это светло-голубой!       — Нет!       — Да!       — Докажи!       — Тогда ты тоже!       Я мог решить спор просто сказав что Эля права, но это было забавно. Да, и по правде, вряд ли они бы услышали меня в порыве спора. По крайней мере, в ответ они пошутили бы так, что это естественно была бы шутка, но в связи с моим слишком серьёзным восприятием мира, мне это не покажется особо смешным. А скорее оскорбительным. В любом случае, к нам подошла официантка и поставила перед нами газировку с пиццой, куски которой мы расхватали. Вкусная пицца на самом деле, чего я не мог сказать про колу. Она не была кисловатой и газов там не было, что меня ужасно возмущало, на моё удивление, это заметила Эля.       — Ты чего такой хмурый то?       — У меня кола без газов! Как тут быть не хмурым?       Эля закатила глаза и протянула мне свою руку:       — Дай помогу — по-моему лицу она кажется снова поняла, что я ни черта не соображаю. Как ей это удается, я, честно говоря, тоже ни черта не понимаю! Но наверное это даже хорошо… — Просто дай. Я тебе потом как-нибудь объясню, как я это сделаю. Я просто сама ещё не разобралась.       Я кивнул и отдал колу, пока мой друг качал головой, мол зря я это сделал. С одной стороны я был с ним согласен, но с другой друзьям надо доверять. Эля оглядела бутылку, сделала небольшой глоток, после чего Федя ухмыльнулся, а я потерял надежду вернуть свой напиток. Но моя подруга не стала допивать колу, а улыбнулась и, мне показалось, что несколько капель какой-то жидкости выкатились из её пальца. Жидкость громко зашипела и запузырилась. Эля сделала ещё один глоток и, кивнув, вернул колу мне. Я в шоке переводил взгляд с бутылки на свою подругу и честно тупил. Федя умно покивал:       — Ты добавила туда угольную кислоту?       — Ну, да… Я просто подумала, вдруг сработает.       — А что ты ещё можешь так выделять? Только кислоты? — продолжал интересоваться Федя.       Эля задумалась и, подняв свою руку, попыталась что-то сделать, но… Ничего не произошло. Она оглядела свою руку, почесала нос маски, что, по моему было бессмысленно, зачем чесать маску? Разве что ради маскировки, но тут ведь никого кроме нас не было…       — Щёлочи не получается… Наверное только кислоты, а жаль. Люди так часто недооценивают щёлочи…       — А ты можешь пикриновую кислоту выделить?       — Ээ… Формулу напишешь? — Эля виновато улыбнулась, Федя вздохнул и начал пытаться что-то начертать на салфетке.       Я внимательно оглядывал свою подругу, допивая шипящую, хотя и продолжающую отдавать кислинкой колу.       — Слушай… А ты как вообще это делаешь?       — Оу, ну… Я просто вспоминаю формулу и… Мне кажется, что нужные элементы просто соединяются и выходят через поры в нужном месте. — она показала почерневшие ладони. — Хотя это не объясняет почему я не могу создавать не кислоты…       — А ты себе так руки не расплавишь?       — Не! Хотя… — она оглядела ладони, взяла нож и нанесла себе несколько царапин. Накапала что-то в свою колу и улыбнулась. — Так намного лучше!       Я покосился на её колу, она практически никак не изменилась, а попытался взять её и почувствовал, что бутылка нагрелась. Эля отодвинула её от меня и убрала куда-то под стол. Ну, хотя бы сама пить тоже не стала.       — Написал! — Федя помахал салфеткой — Ну, как? Сможешь?       Эля внимательно оглядела формулу и, выставив руку над полом, чтобы не попасть на стол с едой, сосредоточенно закрыла глаза. Из её раны на руке стала вытекать желтоватая жидкость с большими желтыми комками, после того как один достаточно большой кусок упал на пол с громким стуком, Эля сердито обернулась.       — Ты не сказал, что это твёрдое вещество!       — Да, ладно. Сработало же!       — Ага! Сработало! Какая у неё температура плавления?!       Федя нахмурился, покосился на быстро застывающие комки и вздохнул. Он поднял свою бутылку и оглядел Элю, дующую на свою руку.       — Полить? Она холодная.       Пока мои друзья ещё больше пачкали пол пиццерии, я думал о том что оплачивать нам придётся не только заказ, и меня это ни капли не радовало. Ну, хотя бы у меня оставалась еда, которая пока что ни с чем ещё не прореагировала. Но пиццу мне спокойно поесть не дали, ибо ко мне вдруг обратился Федя:       — Па-а-аш, а можно твой световой меч? Посмотреть хочу. — я протянул ему меч с фиолетовым лезвием.       — Да, только будь аккуратнее, этот меч мне очень важен.       — Спасибо… — Федя кивнул и взял меч. — Друзья, я должен сказать одну важную вещь… — он тяжело вздохнул и оглядел нас, а потом с сожалением посмотрел на пиццу. — У меня нет денег чтобы оплатить заказ. — он включил меч и посмотрел нам в глаза. — Бегите…       Эля, вскрикнув, быстро перепрыгнула за спинку дивана, а я среагировать и побежать не успел. Но за то перед тем как он рубанул пол со взрывоопасной кислотой, я успел крикнуть:       — Федя, блять…       Послышался громкий взрыв, меня отбросило за диван, да и Федю вроде тоже, окно перед которым мы сидели было разбито, а сам диван и пол пылали огнём, я же лежал и смотрел в потолок. Маска черного кота с в сочетании с моими прикрытыми глазами, сообщали все моё состояние, говоря, что выгляжу я и чувствую себя как дерьмо. Звон в ушах кстати тоже штука неприятная. Больше я никому не доверю своё оружие…       Перед моим лицом появилось несколько расплывчатых рыжих пятен. Они что-то мне кричали, правда я смог разобрать только: «Если умрёшь — задушу!» Какая-то бессмысленная фраза, подумалось мне. Ведь если ты умрёшь, то тебя уже будет не задушить. Звон в ушах стал потише, а пятна слились в одну рыжую маску, которая не переставала на меня орать.       — Ты придурок, хренов! Только попробуй подохнуть!       Мою маску кто-то снял и на нос мне попала какая-то жидкость. Я глубоко вздохнул и тут же, резко сев, закашлялся. Маску кота на меня снова нацепили.       — Что это было?!       — Масляная кислота. Ты пока что оживай, а я пойду нашему «спасителю» концентрированной соляной накапаю. Пусть тоже понюхает, пока нос не отвалился…       Эля ушла в куда-то, а я, застонав, опять лёг на пол. Ну почему любой мой чертов день не может обойтись без такого? Все тело отдавало болью, в такие моменты ты хочешь оставаться в одиночестве, считаешь, что это единственный выход и путь, благодаря которому ты сможешь сделать хоть что-то и не подохнуть. Ладно… Пора встать, иначе я действительно буду одинок, до конца своей короткой жизни. Я переступил через боль и, с кряхтением, поднялся. Пока поднимался, моё лечо немного хрустнуло и сильно заныло, похоже я его вывихнул. Самое обидное, что это было плечо правой руки. Я был готов выть, но мужчины не плачут. Пускай это и глупое правило, но оно мне нравилось, поэтому я предпочитал жить по нему. Я схватился левой рукой за правое плечо, и, немного хромая, пошёл к рыжим пятнам, в зале было уже довольно жарко. Весь персонал был в панике, они выбегали из пиццерии, громко крича. Не обращая на них внимание, я подошёл к своим друзьям и хрипло спросил:       — Что вы чёрт возьми делаете? С этим местом? Со мной? Да господи, даже с самими собой? — я то и дело покашливал, но продолжал отчитывать своих друзей. — Вы думаете это весело, людские крики, смерти, разрушение, да даже простые оскорбления под видом шуток! Вы так легко разбрасываетесь словами не боясь, что это ранит кого-то, что оскорбите чьи-то взгляды… Потому что вам весело. Вы обвиняете в гнилости людей, но при этом являетесь теми кто гниет изнутри, как и все вокруг и пока я не заметил чтобы кто-то из вас попытался измениться, не пытаясь стать кем-то другим, а просто подумать о том что вы делаете, прежде чем это делать… Лично мне не весело, мне это осточертело. Настолько что я считаю вечное одиночество чем-то прекрасным! — я тяжело вздохнул. — Мне нужно отдохнуть, если хотите уезжайте, если нет, вы меня найдёте.       Я развернулся и пошёл из горящего здания куда подальше. Я знал что ранил их и жалею об этом, но увы я больше не мог себя сдерживать. Лучше им будет без меня, по крайней мере пока.