аддикция

Тэхён избегает Мина, а ему всего лишь то хочется 'отпустить грехи свои' и перестать чувствовать себя виноватым. По крайней мере, Юнги думает, что тот его избегает, ни разу не увидев на трибунах, записывающим что-то в нотной тетради, и ни разу не пересекаясь почти за всю неделю. И, наконец, он идёт в другое крыло большого здания, чтобы лично увидеться с Тэхёном, потому что в соц.сетях найти его не может. Юнги вроде как не настолько стар, однако сегодня он устаёт максимально быстро, пробежав с одного конца здания до другого. Он, в общем-то, снова прогуливает пару, опаздывая до начала самой пары у первокурсников, поэтому решает не стоять просто так и зайти в туалет покурить. И, вообще-то, его могут убить за это, если запалят, но старческая душа отчаянно требует взбучки, возвращая в жилы подростковые годы, которые так и горели желанием найти на зад приключений. Курит он безмятежно и спокойно, выдыхая тонкие струйки дыма. Он слышит, как открывается дверь и непонятное бормотание, поэтому запрыгивает на крышку унитаза, чтобы не было видно ног. — Вечно эти студенты... — бурчит, вероятно, уборщица, то включая, то выключая воду. Дверь открывается повторно и, Мин прислушивается. — Добрый день. — вежливо говорит отчётливо знакомый голос, и приходит озарение. Это сучка Пак Чимин. Юнги выжидает некоторое время, когда уборщица здоровается в ответ и уходит. — Пак Чимин. — ухмыляется он, смотря на розовую шевелюру и выходя из кабинки. — Твою же...напугал. — фыркает Чимин, встряхивая мокрые руки и поворачиваясь к Юнги. — kitty gang поджал хвостик? — Юнги подходит ближе и наблюдает за тем, как стремительно брови Чимина сводятся к переносице. — Что тебе надо? — спрашивает тот, щурясь. — Тэхён. — брови Чимина взлетают вверх. — Тэхён? — Ты не глухой, Чимин. — Его нет здесь. Он не ходит сейчас. — отвечает Пак, скидывая в бок чёлку. — И почему? — спрашивает Мин, наблюдая за тем, как сомнения на лице парня проносятся одно за другим. — Зачем ты рассказал ему о моей просьбе к тебе? — Потому что твой друг не может выполнить обещанное. — Чимин сучка. Юнги закатывает глаза так, что начинают болеть надбровные дуги. — Окей. Ты скажешь мне где он? — Он в общежитии, у него жар и, он бредит. На прошлой неделе попал под дождь и сильно простудился. Сегодня будет как-то сам обходиться, потому что меня не будет. Мне нужно отъехать. Я...переживаю за него. Он хороший парень, но если ты всё же хочешь что-то сделать, то давай хотя бы не сейчас. — Пак печалится и, вся та пафосная аура сучки исчезает. — Я просто хочу извиниться перед ним. — Юнги задумывается, а потом говорит: — я могу посидеть с ним, пока тебя не будет. — Серьезно? Спасибо! Я пришлю тебе всю информацию о том, что нужно делать. — Пак мило улыбается до глаз-щёлок и резко обнимает Мина, а тот обескураженный пытается отодвинуть его от себя. — Ладно. А как мне пройти туда? — Просто скажи, что ты его брат и к нему вчера приезжала скорая, поэтому тебе нужно пройти. Она впустит. — подмигивает Чимин, выходя из помещения, а потом неожиданно возвращается: — и помни, что я всё ещё могу взломать твой грёбанный телефон. — угрожает он и скрывается за дверью уже окончательно. Почему-то в Юнги просыпается это идиотское чувство того, что он опаздывает, поэтому он нервничает всё время, сидя на парах и не может нормально разыграться на пианино, а потом на тренировке. — Мин Юнги! — кричит тренер, подзывая его к себе. Юнги готов получить пиздюлей, поэтому идёт насупившись и уперев руки в бока, стряхивая мокрые капли пота с волос. — с тобой что? Нормально себя чувствуешь? — Нет, сонбэ. — отвечает тот честно. — Чтобы на следующей тренировке выложился на все 200%, понял? — Понял. — соглашается Мин, в итоге уходя. Он бежит в ларёк, покупает фруктов, йогурты и натуральные соки. Волнение подступает  горлу, сдавливая как-то совсем омерзительно. Женщина на входе оглядывает парня с ног до головы. — Мин Юнги? — спрашивает старушка. Он кивает. — Вот ключи. Чимин просил передать. — Спасибо. — Он кланяятся и взбирается вверх по лестнице. Открывает дверь бесцеремонно и заходит в комнату, в которой на одной из кроватей лежит Тэхён. Он трясётся и его морозит, что Юнги понимает по контрасту температуры лба и холодных рук. Тэхён просыпается от прикосновения и пытается разглядеть человека, однако голова кружится настолько сильно, что взгляд мутнеет и вокруг плывёт. Однако всё же понимает, что это Юнги и мычит что-то непонятное, на деле же открывая рот как рыба. Его голова раскалывается и весит точно тонну, а настроение ни к чёрту, потому что теперь позорное «сладенький» перечёркивается, заменяясь словом «шлюха» на руке. — Я принесу тебе лекарство. — говорит Мин, выходя. Тэхёну весьма любопытно то, что Юнги здесь делает и каким образом так случилось, что его сюда впустили(естественно понимает — всё Чимин), потому что больше некому, а на телефон спустя время приходит смс от Пака с объяснением и тем, что «Юнги хочет извиниться, кстати. если этот мудак забудет о таком важном, то напомни ему». Ким растягивает губы в улыбке. — У тебя высокая температура, я принес жаропонижающее. А ещё, пока ты не можешь говорить и мне не будет так стыдно, — в этот момент Тэхён пинает его ногой, укоризненно глядя из-под густых бровей: — ну так вот...извини, что полез туда, куда мне не следует. Я каюсь и мне действительно стыдно. А ещё мне стыдно за то, что я без ведома остаюсь сегодня до позднего вечера у вас с Чимином, чтобы с тобой нянчиться. — Тэхён смотрит на него несколько секунд, а потом кивает. Дальше Юнги не знает что делать, поэтому просто утыкается в телефон, дав Киму возможность отдохнуть. — Хочешь, чтобы я рассказал тебе? — сипит вдруг КимТэ, смотря на Мина, когда тот поднимает взгляд. — Если тебе сложно, то не утруждайся и поспи.  — бормочет Мин, разминая затёкшую шею и демонстрируя на ней надпись «вкусный». Тэхён это замечает и морщится, фыркнув «какая мерзость». Юнги на это ухмыляется, трогая и зная, где это находится. Смотрит на Кима как-то внимательно слишком, от чего тому становится некомфортно и уши пламенеют, но ему выгодней скинуть это на болезнь. — Это не моя вина. Я не управляю мыслями людей, как и ты. Как и все мы. — А хотелось бы... — шепчет Тэхён, дотрагиваясь кончиками пальцев до этих отвратительных слов, которые даже не могут быть подкреплёнными фактами. Мин наблюдает за движениями и хмурится, замечая резко упавшее куда-то далеко настроение парня, поэтому протягивает свою руку. — Дай посмотреть. Тэхён вытаскивает руку из-под одеяла, не бегая за желанием скрыть это, потому что он знает правду и знает, кто он. А тем более прекрасно понимает, что необоснованное «шлюха» выцарапано здесь не по его воле. Юнги аккуратно, самыми кончиками, проводит по медовой коже, рассматривая все эти слова и ему становится откровенно тошно. — Намджун...он умный, но связался с каким-то дерьмом, когда бизнес отца развалился и нужны были деньги, — говорит Ким, облизывая сухие губы и смотрит, как внимательно Юнги читает все эти надписи, которые он хотел бы опалить огнём, чтобы всё это обвалилось вместе с кожей - плевать, — и теперь он в тюрьме, ему дали достаточно много. Я пытаюсь помогать родителям хоть чем-то и не зависеть от них. Но...— он трудно дышит, глубоко вздыхая и набирая воздуха в лёгкие, который в последствии кажется раскалённым. Юнги действительно жаль, что это взвалилось на неокрепшие плечи парня. Он хотел бы убрать этот груз или хотя бы людей, которые так упорно желают ему смерти. — Меня ненавидят за депрессивный вид. И, я думаю, наверное потому, что считают, что их проблемы - это основополагающая всего этого мира и у меня просто нет права на это. — он хмыкает, Юнги слушает его всё это время, кивая и рассматривая каждую запись. Не замечает совсем, как тот засыпает, а дело близится к вечеру. Он ложится на кровать Чимина и засыпает. Сквозь сон слышатся жалостливые всхлипы, переходящие в рыдания. Мин подскакивает, замечая, что стало совсем темно и идёт к Тэхёну. Трясёт того пару минут, однако последний не желает выбираться из собственного сна и продолжает ворочаться, всхлипывая время от времени. — Тэ? — спрашивает Мин, убеждаясь в том, что тот его не слышит совсем. Сжимает простыни в кулаках и трясётся от холода. — Мне страшно... — шепчет парень в бреду. Юнги зовёт его снова, намочив тряпку, дабы снизить жар и приносит очередную порцию лекарств. Тэхён пробуждается, ощупывая собственное лицо, понимая, что плакал. Плакал, словно маленький ребёнок. И не знает, должно ли быть ему стыдно за это. — Ты напугал меня, Тэхён. — признается Мин, выдыхая как-то тяжело. — Извини. — отвечает тот, трясущимися руками ставя чашку на тумбочку и кутается всё сильнее и сильнее. Ему чертовски холодно. — Может быть...я лягу с тобой, чтобы...согреть? — сомневается тот, теряя всякую уверенность, которая сопровождала его ровно до этого момента. Ким умиляется. Хочет произнести протяжное «ооо», но сдерживается, рискуя разгневать парня, поэтому лишь двигается на кровати, предоставив место для Мина. Немного совсем, потому что кровать маленькая. Мин залезает к нему, укрывая сверху Чиминовым одеялом и лежит, грозясь свалится на пол, но упорно сопротивляется. Вообще-то, Юнги на своём веку лежит не в первый раз вместе с парнем в такой близости на кровати, просто суть в том, что сам Тэхён...он ничего не знает о Тэхёне, но тот, вероятно, никогда не лежал на кровати с парнем так близко. — Тебе неудобно. — констатирует факт Ким и проводит какие-то махинации с тем, чтобы было удобнее лежать. По итогу нога Тэ закинута на бедро Юнги, а сам Ким утыкается куда-то в грудную клетку Мина, свернувшись до малейших, насколько это возможно, размеров. — Что насчёт выступления? — напоминает Ким. — Эм...не знаю. Нужно выбрать что-то из классики и сыграть дуэтом. — вздыхает Юнги. — Что тебе нравится? — The Winds of Winter? — Игра престолов? Ну да, красивое произведение. А мне нравится произведение из фильма «Просвещённый». Песня, которую играла Розмари. Ты смотрел? — Нет. Хороший фильм? — Проходной, но музыкальное произведение достаточно неплохое. Там нет части для духовых, но мы можем написать самостоятельно. Они говорят о каких-то неважных вещах ещё какое-то время, а потом засыпают. Засыпают в обнимку. Уже на следующий день Юнги начинает составлять часть для Тэхёна. Работает недолго, но без остановки, бесконечно, казалось бы, выпивая стакан кофе за стаканом. Он ждёт, когда вернётся Ким, чтобы тот прогнал ноты. Ему кажется, что это будет очень красиво. И пусть даже им не дадут места, то в любом случае удовольствие они получат. Мин музыкой живёт и всегда жил. Он всё ещё помнит то старенькое фортепиано тётушки Ли, импортное, можно сказать, но с невероятным звучанием. Таким глубоким, что кажется, будто этот звук пробирается до самых твоих костей, заставляя чувствовать каждой частицей. И Мин скучает. КимТэ возвращается спустя некоторое время, когда чувствует себя достаточно сильным и здоровым, чтобы начать изучать и играть. Вслушивается в мелодию, играющую на телефоне, прикрыв глаза, потому что её необходимо не только слушать, но и чувствовать. Музыкант — не музыкант, если не способен чувствовать музыку. Мин наблюдает за тем, как Тэхён лежит головой на крышке фортепиано и вслушивается. Замечает, как свет играется с подрагивающими ресницами, как спокойное дыхание отражается на вздымающейся грудной клетке. Они оба ощущают умиротворение. Тэ встаёт по окончанию произведения, открывая крышку и кивает на фортепиано. Юнги смотрит с вопросом. — Сыграй мне. — просит Ким. — пожалуйста. Юнги садится спокойно, медленно опуская руки на клавиши, словно бы это что-то невообразимо хрупкое. Мин оглаживает их так, словно бы любуется утренней росой — невесомо. Ему даётся это так легко, что одаривает Кима крыльями. Тэхён может поклясться, что готов слушать это всю вечность и даже больше. — На этом моменте вступаешь ты. — по ходу комментирует Юнги, а далее начинается шустрая мелодия. И всё нутро Тэхёна замирает при виде чувства, с которым тот играет. Нет, это не остервенело. Это сдержанно, но ярко и бойко, выдерживая ритм. А сам Юнги ощущается настолько живым, но настолько не здесь. — Точку ставишь ты. — говорит он, разворачиваясь к Тэхёну. — Вау. Это восхитительно. — признается Ким, уловив всё ещё не потухшие после игры искры в глазах. — Уф, много лести. — отнекивается Юнги. — Лишь правда. — Поверю. Тэхён улыбчивый и, Мину безусловно это нравится. А Юнги вовсе не такой грубый. Дни за днями идут своим чередом и, каждый день они собираются вместе, чтобы отрепетировать, хотя на самом деле это не так уж обязательно. Каждый мог бы учить своё по отдельности, а потом уже совместить. Но каждый день один смотрит, как другой оттачивает мастерство. Между ними затягивается что-то странное, вроде бы дружеское, но при этом какое-то интимное, явно не для лишних глаз, потому что они просто выглядят странно...словно бы это что-то личное. — Сыграй сейчас так, как ты хочешь. Так, как ты чувствуешь эту мелодию. — просит Мин, Тэ морщится, не желая делать этого, потому что всё ещё не уверен в заученности. — Для меня. Тэхён смотрит с пару минут скептично, запихав руки в карманы, а потом всё же соглашается. — Я могу разбить твоё сердце. Учти и будь готов. — говорит Тэ, а потом ярко улыбается, хватаясь за музыкальный инструмент. — Не получится. У меня его нет. — ухмыляясь, шепчет Мин, смотря вверх сидя на стуле. Встаёт, чтобы открыть окно. Запускает приятную вечернюю прохладу и усаживается на подоконник, кивает Киму, чтобы тот начал, а сам затягивается едким дымом, щурясь немного. Тэхён стоит в белой огромной рубашке, которая ему явно не по размеру, но выглядит до чёртиков эстетично. И даже не верится, что он настоящий. Юнги не воспринимает его таковым, он для него совсем неземной во всех хороших смыслах. Музыка льётся плавной рекой, заставляя растекаться по стулу и расслабиться, думать особо не получается, потому что юркое звучание забирает всё внимание, а музыкант во всей творческой красе заставляет лишь более высоко улететь куда-то, позабыв о настоящем мире. Тэхён красивый. Слишком. Несколько секунд стоит тишина, нарушаемая только лишь звуками машин с улицы и выдохами Юнги. Он разглядывает Кима, сам не понимая этого, но заставляя его замяться и прикрыть всё до кончиков пальцев. — Ты смотришь странно. — наконец говорит парень, стоя на том же месте. — Извини, задумался. Это восхитительно. У тебя невероятно получается, Тэ. — искренне говорит Юнги, слабо улыбнувшись. — Спасибо. Дашь покурить? — спрашивает Тэ, наклонив голову в бок. — Неа. — отвечает Юнги. — Ну, мне пора. — как-то скомканно говорит он и сваливает. Просто сваливает. Оставляет Тэхёна одного в недоумении. — Какого чёрта...— растерянно фыркает парень, но простояв так с пару минут, начинает всё же сам собираться. Юнги не понимает это чувство. Но то, что он не понимает это чувство по отношению к Тэ, не значит, что он его не осознаёт. И это пугает. И ему это не нравится. Юнги выкладывается на тренировке на все 100 и даже больше, потому что он в периоде, когда ему что-то мешает и ему критически нужно выместить на чем-то не спадающее раздражение. Изо дня в день его до скрипа зубов всё бесит, потому что всё идёт не по плану. Восхищаться Тэхёном не было в его планах. Проводить много времени с Тэхёном не было в его планах. Да что говорить, если сам Тэхён не был, блять, в его планах. Ему тошно от себя, потому что первое и основное правило для него — это не испытывать ни к кому чувств. Просто потому, что Юнги настойчиво считает это лишним. Мина никогда не любили искренне, то есть так, чтобы не за что-то, не за его лицо, не за его умения, а просто так. Просто потому, что Юнги — это Юнги. Настоящий и такой как и все. Все, кто, клялись в любви, ни разу не могли стереть эти тошнотворные надписи, а хотя так много слов бросали, а потом их же смешивали с грязью. После окончания тренировки все начинают расходиться, а на улице темнеет. Он остаётся в зале один, отрабатывая броски и разнообразные приёмы, обдумывая варианты действий в игре и тактики к ней. — Юнги, ты бы шёл уже домой. Поздно. — говорит фигура тренера, освещённая светом в дверях. — Ещё недолго. — с другого конца отвечает Юн и закидывает мяч в корзину. — Закроешь подсобку и спортзал. Отдашь ключи на вахту. — Хорошо, сонбэ. Мин играет ещё минут десять, как вдруг слышит голос Тэ позади: — Ты избегаешь меня? Мин устало выдыхает, запрокинув голову вверх и медленно разворачиваясь. Тело откровенно начинает казаться ватным, а на яркой красной повязке начинает расползаться пятно от пота. Он смотрит из под ресниц, еле не высовывая язык как жаждущая воды собака. Ким подходит ближе, медленно и спокойно. — Я не избегаю тебя. — закатывает глаза Юнги, ворочая в руке мяч. Под внимательным взглядом, явно пытающимся разглядеть все эти надписи, кожа начинает распаляться, а агрессия Юнги к собственным ощущениям ещё больше. — Не похоже на то. Что происходит? — Что ты делаешь здесь так поздно? — Не знаю...беспокоюсь о нашем совместном проекте, возможно? Или, быть может, о тебе? Потому что я не знаю из-за чего ты вдруг начал резко игнорировать меня, хён. — как-то обиженно разъясняет КимТэ. Юнги отходит ещё на несколько шагов, в итоге вообще разворачиваясь и снова возвращаясь к игре. Тэхён притопывает ногой и всплескивает руками. — Да твою же мать! Поговорим может? — Юнги делает вид, будто Ким вдруг стал невидимкой, начав бездумно бегать по залу с мячом и забивать очки. Тэ ходит за ним по пятам, перечисляя всевозможные свои косяки и оплошности. — Я плохо сыграл? Плохо выгляжу? Тебе стыдно быть со мной в дуэте, потому что многие меня недолюбливают? Если так, то зачем предложил работать совместно? Из-за жалости? Если да, то ты ублюдок, Юнги! — начинает срываться на крик парень Тэ, не в силах разговаривать со стенкой. В этот момент Юнги останавливается. — Ага. Я ублюдок. И что? Мне говорят об этом с рождения. Можно сказать, что это второе моё имя. Но я действительно был занят всё это время. — вообще-то Юнги откровенно врёт. — И нет, не из-за жалости. — Тогда что? — Юн не замечает, как вдруг Тэхён стал так близко, что где-то внутри происходит этот большой и глупый сердечный "тудум". Его лицо выражает какое-то болезненное выражение, сложив брови домиком. — Что не так? — мотает парень головой, протягивая руку к Юнги, а он в это время перехватывает аккуратное запястье — "тудумтудумтудумтудум" Юнги облажался. Надпись "Сдохни" на запястье начинает исчезать и, Юнги понимает, что это грёбанный конец. Пока Тэ, ошарашенно наблюдающий за этим, стоит, смотря на то, как чернила размываются, превращаясь в бессмысленные мазки чёрной краски, а потом и вовсе мелкими точками расходятся во все стороны, не оставляя и следа, — Юнги проваливает. Убегает и всё. « — Хён...влюблён в меня?» Юнги в этот день напивается, потому что это, блять, единственный раз, когда такое случалось. И он и представить себе не мог, что его жизнь и искренняя любовь будет именно к младшему сыну тех людей, которые время от времени могли пригреть его под своим крылом. Юнги напивается, а дальше решает больше не пересекаться с Тэхёном, учитывая то, что и от него нет никаких действий. Вероятно, Тэ теперь чувствует отвращение. И, вероятно, их совместного выступления не будет, потому что они просто не смогут сработаться. — Блять. — шепчет Юн, громко поставив стакан на столешницу. — Ты дебил. — вяло говорит ему в тот день Хо. Люди искусства черпают вдохновение из собственных страданий, поэтому своеобразный креатив льётся из Мина огромными потоками множественных рек. Хосок смотрит на его сгорбившийся над тетрадями силуэт и вздыхает от собственного бессилия перед этим. — Не пробовал поговорить с ним? — Нет. — отрезает Юнги и, тот к нему больше с расспросами и не лезет. Хосок думает, что зря, но заставлять не намерен, потому что Юн упёртый. Юнги увядает на глазах. Это, так сказать, один из побочных эффектов влюблённости. И будь это дерьмо проклято. Чон зовёт поразвлекаться к некому Чон Чонгуку на квартиру богатеньких родителей. Точнее же, теперь это квартира принадлежит ему и тот решил это отметить. — Он учится на первом курсе вместе с Тэхёном и Чимином. И ты ведь не пожалеешь, если пойдёшь? И не будешь винить меня в случае чего? — Просто идём. Я хочу выпить качественного бухла. Хосок кивает. Музыка долбит из квартиры и, будь они в каком-нибудь незамысловатом мультике, то постройка ходила бы ходуном. Сам Чонгук их не встречает, что весьма неудивительно, ведь пришли они довольно поздно. Здесь уже полно народу и дыма от сигарет и кальяна. Вокруг всё просто в синих оттенках и смешивается в непонятные куски картинок в голове. Юнги не хочет видеть Тэхёна, но ощущает это какой-то необходимостью, потому что ему хочется взглянуть на него и глотнуть свежего воздуха, словно бы он только вышел из заполненного метро. Он не ищет его намеренно, нет. У него нет такой цели, но было бы неплохо. Здесь мало знакомых, но у Хо-то, безусловно, нет места, где нет своих. Они усаживаются на диваны вокруг журнального стола, где раскидывают карты и стоят спиртные напитки. Они играют на желания, Мин не заинтересованно осматривает каждого мелькающего у него перед глазами, цепляясь за чёрную толстовку. Он открывает свои карты, кидая на стол и уходит, ничего не сказав. Человек в толстовке протискивается через толпу, а Юн следует по пятам. Парень прикладывает к уху телефон, и Юнги узнаёт этот перстень на пальце. Разум отвергает все Миновы "нет, нельзя и неправильно", именно поэтому он продолжает следовать за ним. Тэхён заходит в какую-то комнату, закрываясь. Мин не собирается врываться туда, ждёт минут десять договорить, а когда Тэ выходит, то Мин проталкивает его обратно, закрываясь. — Юнги? — тихо спрашивает Тэ. Внутри Мина всё неприятно сжимается, когда он слышит дрожь в этом бархатном голосе. — Ты плакал? — Тэ судорожно трёт глаза, раздражая их ещё больше, в то время как брови Юна сводятся к переносице, и он перехватывает запястья. Сначала они оба как-то пугаются этого действия, вспомнив былое. — Нет...да, нет. Всё хо- — Блять, перестань. Я не глухой и не слепой. Объясни. — прерывает эту глупую, нелепую ложь Мин. — Я...мне просто тяжело. Вот и всё. Я просто устал немного. — всё также тихо и неуверенно отвечает Ким, мотая головой. — Насчёт того раза...— мнётся Мин, — извини, ничего не могу сделать с этим...и, если тебе неприятно знать, то давай больше... — Замолчи. — резко прерывает Тэхён, вдруг схватив Юнги за плечи и утянув в поцелуй. Совершенно неожиданно для самого себя. Он чувствует напряжение Мина во всем теле, но потом тот берёт на себя инициативу, прижимаясь ближе и кусая чужие губы. — Я больше не могу здесь находиться. — шепчет Ким. Такси приезжает довольно быстро, а всё вокруг воспринимается так остро. Тэхён теребит край своего пальто, кусая губы, а щеки не перестают гореть. Юнги сидит на другой стороне, печатая что-то в телефоне. Юнги, 2:43. «Потеряйся на сегодняшнюю ночь, пожалуйста.» Хосок, 3:56. «Сука??????   Стоп      Что?      Это Тэхён??? » Как только Юнги отпирает дверь от квартиры, то впивается в Тэхёновы губы, лаская его язык своим, сплетая их. Внизу стягивается напряжение, а Ким не сдерживается, протяжно постанывая. Его лицо пурпурное, а сухие губы становятся мягкими после Миновых покусываний. Поцелуй горячий и мокрый. Тэхёну жарко и Юнги тоже. Луна сквозь занавески освещает комнату холодными лучами, заставляя Тэхёна, лежащего на кровати, выглядеть ещё эстетичнее. Руки Юнги пробираются под футболку Тэ и, он выгибается, когда холодная кожа соприкасается с его, горячей и покрытой мурашками. Юнги наклоняется к его уху. — Такой красивый. Я сотру каждое это грёбанное слово с твоей кожи. — яростно шепчет он, опаляя кожу на шее своим дыханием. Целует, оставляя свою метку. — Красивый. — целует. — Красивый. — снимает футболку, целуя впалый живот. — Идеальный. Он сыпет поцелуями и множеством «красивый» по бронзовой коже. Тэ выгибается и судорожно выдыхает, цепляясь длинными пальцами за белые простыни. Юнги доходит до ширинки, останавливаясь. — Ты ещё?.. — Да. — Я...я не могу. — Ты любишь меня. — говорит Тэ. — Есть в сексе что-то лучше, чем заниматься им с тем, кто тебя любит? — Но ты... — Ты мне нравишься, Юнги. Очень нравишься. — признается Тэхён честно, глядя в глаза. — Я хочу, чтобы ты сделал это. — он громко сглатывает, наблюдая за тем, как что-то в Миновом взгляде меняется. Что-то, что, кажется, называют тормозами. Тэхён их самолично только что отцепил. Юнги вкушает его губы, пробует на вкус его кожу, заставляет смущаться, смещать колени вместе, краснеть, потеть и скулить. Только лишь играется пока. Юнги делает всё правильно и терпеливо. Ждёт, когда Тэ будет готов и: — Потерпишь? — смотрит ему в глаза, тот кивает с доверием. — Хорошо. — улыбается Мин, прикасаясь к его лицу и утягивая в нежный поцелуй. Тэ всхлипывает резко, обняв спину Юнги и стараясь не царапать её сильно. Юнги даёт привыкнуть, вслушиваясь в дыхание парня, целует снова. Тэ такой чертовски с ума сводящий своей поддатливостью и чувствительностью. Он отзывается дрожью на каждое движение томными вздохами. Юнги двигается, видя по лицу, как тому больно. У Мина большие широкие руки, поэтому ему удаётся ухватить Кимовы запястья и сцепить над головой. В комнате становится адски душно. Она заполнена до краёв стонами, вздохами-выдохами и жалкими скрипами кровати. — Юнги. — запрокинув голову хрипит Тэ, вцепившись ногтями в лопатки парня, а тот в свою очередь сжимает бока до алых следов, которые незамедлительно станут синяками. На утро Тэхён вырисовывает свои собственные слова на бледной коже, стирая все остальные. У них одно безумие на двоих и это идеально в своём беспорядке.