Наш путь к миру / Our Way to Peace

— А не зря ли ты зашел так далеко? Из башни донесся гневный рев, всполохами из окон взвились молнии, но Локи не обратил на это внимания. Его мать последовала за ним, поднявшись с кровати. Локи подозревал, что звуки его изменившихся планов вырвали из постелей добрую часть йотунов. — Не зря, — отрезал Локи, заходя в свои королевские покои. В отличие от гостевых, предназначавшихся для развлечений, — их он отвел Тору, — его жилище было заставлено книгами, а место в центре занимал стол с выгравированной картой миров. — Один в любом случае будет горевать и подчинится моим требованиям. — Твоим требованиям? — вопросила Фарбаути. — Мальчик мой, каким требованиям? Ты забрал его сына, его наследника, бога грома, и запер его в башне — и для чего? Когда Один поймет, что ты наделал, на нас обрушится вся мощь Асгарда. Твой отец уже пытался ему перечить, и тогда Один нас пощадил. Но в этот раз нам не придется ожидать его милости. Никому. С каждой фразой ее голос становился все выше, почти сорвавшись в момент, когда она вскинула руку. Следом взлетела ее шерстяная шаль, украшенная серебряной вышивкой. Но Локи поймал руку матери прежде, чем та достигла его щеки. — Матушка, матушка… Фарбаути раньше никогда не была с ним такой жесткой, как Лафей, однако Локи не мог ее винить. То, что он сделал, было за гранью разумного — что уж там, сам бог озорства проклинал себя за свою слабость, когда покидал Асгард вместе с Тором, скрытым сейдом. Он собирался убить бога грома — но вместо этого похитил, сраженный его красотой. Фарбаути не знала изначального плана Локи, а только то, что он собирался в Асгард. А вернулся он с богом грома — вот уж трофей. Конечно, она расстроилась. — Не пытайся меня успокаивать, Локи! Сам понимаешь, на что нас обрек! — Матушка, пожалуйста. Не драматизируй. Думаешь, я настолько глуп? — Локи выждал момент, убеждаясь, что Фарбаути не ударит его снова, и выпустил ее запястье. — Я знаю, что Один разгневается. Знаю, что наверняка попытается отомстить Йотунхейму. Я все это знал — и собирался убить Тора. Фарбаути замерла. Ее полный сомнений взгляд сменился шоком. — Убить Тора? Следующего Всеотца? Локи… Локи, это же безумие. Давай скажем, что ты сошел с ума. Вместе вернем Тора в Асгард и скажем, что ты не справился со сложностями короны и обязанностями твоего отца… Я предложу занять трон вместо тебя, и… — Нет. — Нет?.. Мальчик мой, ты действительно сошел с ума? Это не просто уловка для Всеотца? Локи понимал, почему мать видит это безумием. Да и он сам мог назвать его таковым. Один силен, — а Локи не обладает хоть сколько-нибудь близкой мощью. Впрочем, ведь так было тогда, когда его только заставили взойти на трон. А сейчас его сейд окреп. Оттачивался и совершенствовался до тех пор, пока Локи не понял, что станет достойным противником Асгарда. — Я не отправился в Асгард просто чтобы убить Тора, без всякого плана по защите нашего народа. Ты знаешь, что моя магия стала сильнее, матушка. — Словно в ответ демонстрируя силу Тора, за окном сверкнула молния, за которой последовал раскат грома. — Теперь я могу сберечь нас. Я изучил защитную магию, которая не позволит Асгарду добраться до нас. Биврест закрыт для нас из-за наложенного мной заклятия, но и Йотунхейм недоступен для них. Они не смогут сюда прийти. Мы будем свободны — жить и развиваться без гнета Асгарда. Фарбаути слушала — и становилась все спокойнее из-за слов сына. Тем не менее она вопросила: — Можешь ли ты сделать это, не убивая Тора? — Могу, — согласился Локи. — Но каков путь йотуна? Кровавый. Жизнь за жизнь. Моего отца за его восстание изгнали в Хель живым. А я заберу наследника Одина и покажу ему, сколько скорби он нам принес. «Не мне. Во всяком случае, не по отношению к Лафею». — Да, это бы подошло. И мы были бы свободны, — заключил Локи. — Что ж… Не могу не согласиться с твоими словами. Это наш путь, — кивнула его мать. Подойдя к окну, она выглянула наружу и залюбовалась молниями, танцующими в пасмурном небе. Фарбаути подождала, когда прогремит раскат грома, а затем заговорила снова: — Но ты не убил его, а забрал. К чему это приведет? Локи уже успел поразмышлять об этом во время своего путешествия между мирами. Он не осмелился идти через Биврест — вдруг его сейда было бы недостаточно, чтобы укрыть не только его самого, но и наследника Асгарда, особенно когда поблизости Хеймдалль. В общем, время подумать у него было. Локи ненавидел трон, который ему пришлось занять — он стал для него ловушкой, отнял свободу. Бог озорства отдал бы многое, чтобы избавиться от этого, и теперь нашел способ. — Я выдвинул требования. Пока не уверен, заметил ли Один пропажу сына… Я не чувствую, чтобы кто-то нарушил наши границы. В обмен на возвращение сына я получу несколько обещаний от Всеотца. И одно из них — независимость Йотунхейма. Уверен, трон больше никогда не навяжет постоянную зиму в королевствах, а мы будем образцовым соперником, учитывая, что Один больше не вмешивается в наши дела. — Локи сел за стол, очертил пальцами границы царства. — В обмен на Тора я попрошу Одина вернуть отца из изгнания. А я верну ему трон, если он согласится на мои условия. Фарбаути кивнула и приблизилась к столу. Ее длинные, изящные пальцы обхватили спинку одного из стульев, и она наклонилась вперед, глядя на младшего сына, воспитанного ею регента. — Прости, что сомневалась в тебе, — проговорила она. — Но если Всеотец отвергнет твои требования, ты знаешь, что должен делать. Ты не можешь просто сдаться и вернуть ему наследника. Возле дворца снова раздался гром, и Локи отметил, что он стал тише. Похоже, так звучит поражение. — Если Один откажется от моих требований, — произнес Локи, — я убью Тора.