Люси маг молний?!

Восемнадцатое апреля

- Видишь это небо, что простерлось над нашими головами? – Кин, улыбаясь, кружилась на лужайке перед поместьем.       Люсь стояла неподалеку, наблюдая. Ее рука то и дело опускалась на бедро, силясь нащупать ключи от звездных врат, которых, разумеется, не было. В этом мире не было ничего реального. И хоть кожу грел солнечный свет, вода была освежающей и прохладной, а ветер ласково трепал кроны деревьев, все это не вызывало какого-то трепета. Сердце рвалось обратно. Душа просила вернуться к своей семьей, к своей гильдии. Люси не сомневалась, что ее там ждут, и сама ждала их здесь. Потеряв счет времени, она ждала возможности вернуться к ним, вырваться из этого плена. - Это прекрасное синее небо… Оно в точности, как было там, в Фиоре… - слова голубоглазой больно били по сознанию, заседали в голове где-то на периферии. А Сора все кружилась по лужайке, на ней было белое платье, на котором отбрасывали тени облака, плывущие по искусственному небу.       Для нее это небо было единственным реальным. Сколько себя помнила Сора, она была заточена здесь. Для Люси пытка быть здесь невыносима, а Кин не знала другой жизни.       На правой руке Соры белоснежная ленточка в тон платью, издалека она похожа на бинт; точно также туго обвязывает руку и словно фиксирует запястье. Но это просто ленточка. Хартфилия видит этот мир в темных тонах. Он ее клетка. Кин – в светлых, но и для нее этот мир – клетка. Две девушки, заточенные под небесным куполом, видели все здесь по-разному.       Для Люси библиотека, полная всего, что она когда-либо читала, была способом скоротать время, разнообразить скуку. Для Соры – самым большим сокровищем в ее жизни.       Такие похожие внешне и такие разные внутри девушки, являющиеся по сути единым целым, сейчас разрушали друг друга. Голубоглазая едкими словами отравляла фею, а заклинательница потихоньку уничтожала любимый мир девушки в белоснежном платье.       Знала ли Люси о том, какое влияние имела на этот мир? Нет, и не могла знать. Но день за днем что-то неуловимо менялось, и Кин осознавала, что когда настанет время возвращения хвостатой, от этого поместья не останется и следа. И она исчезнет вслед за ним.       Грусть заполняла ее душу. Хотя была ли у нее душа? Сора ведь не была цельной личностью, она не родилась как Люси от смертной женщины, просто появилась в какой-то момент. Также и исчезнет. Раз – и не было.       Она понимала свой конец, но до конца принять его было сложно. И сейчас Сора танцевала под ее небом, кружилась под белоснежными воздушными облачками и подставляла лицо солнцу. Этот мир был для нее настоящим. Этому миру предстояло исчезнуть навсегда.

Девятнадцатое апреля

      На кончиках пальцев Хартфилии танцевали маленькие искорки. Макаров заинтересованно смотрел на них и не делал попыток что-то сделать. Полюшка, наоборот, смотрела нахмурившись и о чем-то задумавшись. Позади них сидел Лексус, откинув голову назад. Его эти явления не интересовали совершенно. Маленькие молнии были абсолютно безопасными и не несли какой-либо угрозы для посетителей или пациентки. - Как долго она пробудет в таком состоянии? – голос мастера казался надломленным, он слишком долго не говорил, молчаливо смотря на лежавшую на белоснежных простынях девушку, а может быть это от обуревавших его чувствах, которые вспыхивали каждый раз при виде бледно-серой кожи, впалых щек и осунувшегося лица. Как долго его девочка будет в таком состоянии? - Все зависит от того, как скоро твои дети смогут найти выход, - ворчливо отозвалась целительница, хмуро посмотрев на Дреяра-старшего. Ей было неприятно признавать свое бессилие. – Мы с Венди можем лишь поддерживать ее в таком состоянии, чтобы ей не стало хуже. - Еще хуже? Она и так выглядит, как живой мертвец! – Макаров сжал кулаки. Ему пришло предложение, переданное Бикслоу, однако стоило ли соглашаться с условиями от темной гильдии… Совет на днях затеял разбирательство по их поводу. Вроде как темные захотели исправиться и зарегистрироваться как светлая гильдия. Это они уже проходили вместе с Хвостом Ворона. Ничего хорошего ждать не приходилось и в этот раз. Но в то же время на кону была жизнь одной из них, и Макаров не мог признаться своим детям, что добровольно отказался от шанса спасти ее, так как опирался в своем решении на обыкновенные предрассудки. Разве не он когда-то дал второй шанс Гажилу, Дождии и Громовержцам? Так почему сейчас он отвергает целую гильдию, которая ни разу не навредила его семье? - Но она хотя бы жива. Венди доводит себя до истощения, пытаясь помочь ей. Она иссушает свой резерв, отдавая все до последней капли! Так что не смей повышать голос! Не только больной сейчас тяжело! – целительница рассвирепела, она лично укладывала Марвелл на такую же кровать с такими же белоснежными простынями, когда драконоубийца тяжело оседала на пол, доведя себя до магического истощения. Как не билась Полюшка, Венди не слышала ее, втемяшив себе в голову мысль, что любой ценой должна помочь подруге. Только вот если эта цена будет непомерно высокой? Если сама девочка в процессе перегорит? Затухнет, как маленькая спичка? - Что мы можем сделать? – Макарову стало совестно, он не мог защитить своих детей, так какой тогда из него мастер… - Прорва магии уходит на поддержание ее тела, которое травмируется ее силой. Резерв девчонки опустошается, не успев даже наполнится. Пусть кто-то делится с ней магией, - рубленными фразами ответила женщина, вливая содержимое очередной склянки в рот больной. - Только вот не любой маг ей подойдет в качестве донора… - Дреяр-старший почесал лоб, задумавшись, а затем хлопнул кулаком по раскрытой ладони, когда его осенила идея. – Лексус, а ну живо делись с ней своим резервом! Убийца драконов хмуро посмотрел на деда, но возражений с его стороны не последовало. Громовержец только вздохнул и поднялся со стула, засунув руки в карманы. - Ей может подойти еще кто-то? – эта затея его не прельщала. Он итак постоянно убирал заряды, пляшущие по телу болельщицы, от которых мог кто-то пострадать. – Драгнил? - Маловероятно, - отозвалась целительница. – Могла бы подойти Юкино Агрия из Саблезубого Тигра, но сейчас баланс магии самой Хартфилии нарушен и волшебство заклинателей ей скорее повредит. А огонь Нацу может выжечь ее резерв, это слишком рискованно. - Понятно, - Лексус закрыл глаза. Маг закатал рукав на левой руке и вытянул ее вперед, положив правую сверху чуть выше локтя. Полюшка молча подошла к шкафу и вытащила оттуда огромную иглу с резиновой трубкой, строго посмотрев на мага молний она занесла руку с иглой. На этом момента Макаров резко развернулся, решив не смотреть на эту экзекуцию. Уколы он просто ненавидел.

Двадцатое апреля

- Люси, ты была когда-нибудь в подвалах особняка? – Сора спускалась вниз по винтовой лестницу, держа впереди себя зажженный факел. Заклинательница шла сразу за ней, опираясь рукой на сырые каменные стены. Она никогда и не подозревала об этом месте, хоть и слышала о нем от прислуги. - Поговаривали, что отец хранил тут вино, - слова Люси эхом разлетались под каменными сводами. Они спустились уже очень глубоко, если судить по ее ощущениям, но конца лестницы все еще не было видно.       Что и не говори, а Хартфилия безумно скучала по Джудо. Возможно, он был и не во всем лучшим для нее отцом, но он действительно любил ее и в какой-то степени заботился о ее благополучии, ее будущем. Он представлял его иначе, чем его дочь, не всегда считался с ее мнением в силу своего эгоизма, но все же души не чаял в своей маленькой дочурке. - Да, это так, - звонкий смех, казалось, только сильнее сгустил обстановку. – Только вот это поместье не такое, как у твоего отца.       В горле Люси застряли слова о том, что он и отец Соры тоже. Что-то в одно мгновение заставило ее замолчать, сдавив спазмом горло, а позже уже и был потерян момент для произнесения таких слов. - Эти своды, - девушка махнула кистью, показывая куда-то наверх. – Сырые камни и эта лестница… Всего этого не было в поместье Джудо, но есть в твоем. Разве не восхитительно? – воскликнула голубоглазая красавица.       Не восхитительно. Абсолютно. Хартфилию потряхивало. Ей было до безумия страшно. И звонкий смех Соры, отражавшийся от каменных стен, давил на нее. Весь этот чертов мир давил на нее! - Когда-то давно, несколько столетий назад, этим миром безраздельно правили драконы. И не было им равных по силе и кровожадности. Люди безумно боялись драконов и не могли совладать с чудовищами, которые раз за разом уничтожали людские поселения, пожирая жителей… - словно рассказывая старую легенду, проникновенно начала Кин. Время от времени она вновь рассказывала истории о потерянном времени, главной темой ее рассказов были драконы.       Хартфилия больше не погружалась в транс, но во снах ее все также преследовали ужасные картины прошлого. В то время наличие силы было единственным способом выжить, избежать участи быть съеденной, зажаренной или банально затоптанной. И будучи честной перед самой собой, Люси признавала, что без своих друзей и ключей вряд ли бы смогла спастись. - Суть дракона переходила в человека, сливаясь с ним, пропитывая его, меняя под изменившуюся сущность. Наверное, этих драконоубийц нельзя считать полноценными людьми, но и с тварями их сравнить нельзя…       Люси спокойной слушала голос Соры, спускаясь все ниже и ниже, и только когда голос девушки замолк, кареглазая фея поняла, что они престали спускаться вниз.       Блондинки остановились перед большой дверью. Она была склочена из толстых прочных брусьев, скрепленных между собой железными перекладинами. Тяжелое кольцо служило ручкой для двери. Также на двери висел тяжелый амбарный замок, весь покрытый ржавчиной.       Сора развернулась к заклинательнице и тяжело посмотрела на нее, продолжая держать факел у двери. - Это твой путь домой. Хочешь вернуться к своим друзьям? Загляни за эту дверь.

Двадцать первое апреля

- Добрый день, мастер Макаров, - изображение белокурой красноглазой девушки высветилось в лакриме. Сидевший за столом старый мастер немного напрягся, даже ему казалась подобная внешность несколько не естественной. Эльза, положив руки на рукоятку меча, острием упиравшегося в пол, стояла позади Дреяра-старшего, вся обратившись во внимание. - Добрый, добрый, мастер… - предводитель фей выразительно изогнул бровь. О собеседнице ему было мало что известно. - Аврора, мастер Аврора, - очаровательно улыбнулась девчушка. На вид ей было столько же лет, сколь и Венди. Но внешность – вещь обманчивая, Мавис тоже нельзя дать ее возраст. - Ну что ж, мастер Аврора, до нас дошли слухи, что вы можете помочь нам с исцелением нашей соратницы. - Я не могу, - быстро произнесла «белоснежка», вызвав оторопь у Макарова и гнев у Скарлетт, - но может один из членов моей гильдии, сейчас он на задании, но к началу марта сможет прибыть в Магнолию, - она мило улыбнулась, прикрыв глаза. - Это было бы замечательно, - прогудел старый волшебник, бывшему богоизбранному не очень хотелось обращаться к ним за помощью, но именно это ему приходилось делать на благо его семьи. – А взамен… - Сущие пустяки! – воскликнула девица, захихикав. – Вам нужно будет прислать какую-нибудь команду к нам и проследить, что мы верно исполняем указания Совета Магов и что мы исправились, и теперь вполне способны носить титул «светлой гильдии». - Нам нужно будет указать в любом случае, что вы исправились? – взгляд Дреяра потемнел, а Эльза сильнее сжала рукоять меча. - Ах, нет конечно, - рассмеялась девчушка, - вам нужно составить подробный и правдивый отчет для Совета, ничего не утаив. - Тогда в чем ваша выгода? – логики действий алоглазой он пока не видел, у нее имелся большой рычаг воздействия на него и на гильдию, но она, предводительница пока еще темной гильдии, решила отказаться от него. - Мы хотим, чтобы нам не было скучно с нашими надзирателями. А феи просто не могут принести скуку и тоску в наш дом.

Двадцать второе апреля

      Люси сидела с книгой у камина и смотрела прямо перед собой. Взгляд терялся в пляшущих языках пламени, а страницы у книги не переворачивались уже больше получаса.       Фея даже не пыталась вникнуть в текст, смысл ускользал от нее, а прочитанное мгновенно забывалось.       Ее волновала загадка той двери, к которой она так и не рискнула прикоснуться. Возможно, кто-то обвинил бы ее в малодушии, но едва только она протянула руку к замку, раздался оглушительный рев, и фея как подкошенная рухнула на каменный пол, потеряв сознание. Хартфилия не помнила чудовищного рева, не видела, как Сора словно бы просочилась сквози каменные плиты, оказавшись по ту сторону, не слышала, как громом раздался женский голос, речитативом выдававший слова на древнем наречии, не чувствовала, как задрожало каменное подземелье.       И все же хвостатая понимала, что что-то потеряла, что-то не заметила. Запертая дверь не манила ее, напротив, страшила неизвестностью. Было в ней что-то такое, что Хартфилия смутно чувствовала уже когда-то, но никак не могла вспомнить. Голова казалась чугунной, девушку постепенно клонило в сон.       Дождавшись, когда Люси уснет, Сора подошла к диванчику вместе с теплым клетчатым пледом и накрыла им фею. Синеглазая перевела взгляд с заснувшей девушки на пламя, пляшущее в камине. Затем девушка поднесла руку, обернутую на этот раз синей ленточкой, к огню. Языки ласково лизнули тонкую материю, ткань заполыхала, пеплом осыпаясь на горящие поленья. Сора молча посмотрела на то, как пламя обхватило ее руку уже ничем не прикрытую, а затем убрала ее. Тепла от огня она даже не почувствовала.

Двадцать третье апреля

- Сделаем привал! – распорядилась Скарлетт, сразу же сбрасывая со спины свой огромный рюкзак, набитый кучей совершенно ненужных вещей.       Хеппи, заложив крутой вираж, скинул свой маленький болотного цвета рюкзачок и плюхнулся рядом с ним, с визгом доставая из него большую рыбку и с удовольствием кусая ее за голову.       Грей присел на траву, откинувшись чуть назад и запрокидывая голову к небу. Сощурив глаза, он смотрел на мирно плывущие облака. Лисанна села рядом с ним. Маг созидания льда приложил к ее лбу прохладную ладонь, чем заслужил благодарный взгляд девушки. В Фиоре царила невообразимая жара.       Саламандр стоял отдельно от друзей, уперев одну руку в бок, а вторую держа над глазами и всматриваясь в даль. Внизу простирались небольшие холмы и цветущие долины, а за ними находилась топь, куда они держали путь. Там Эльзе, Грею и Нацу предстояло победить несколько монстров, а после доставить их заказчику. Слишком легкое задание для их команды, но Эльза выбрала его, потому что на этой топи росло множество целебных растений. Полюшка дала небольшой список Лисанне и заранее показала ей, какие цветы ей нужны и как именно их нужно собирать.       Этот привал Драгнилу был не нужен, он рвался вперед, на бой с монстрами, чтобы поскорее закончить задание и вернуться в Магнолию к Люси, с которой в последнее время больше всего сидел Лексус. Полюшка сказала, что так нужно для его напарницы. Венди объяснила, что Хартфилия нуждается в магии громового драконоубийцы и что нет, Драгнил не может выступать в качестве донора, не в этом случае. Розоволосому оставалось только, сжав кулаки, хмуро посмотреть на сидящего рядом с Люси Лексуса и медленно кивнуть.       Блондинов соединяла трубка, по которой от внука мастера к девушке текла его магия. Лексус сидел, откинувшись на стуле и прикрыв глаза. Его фиолетовая рубашка была закатана в рукавах, а кожа на сгибе локтей усеяна синяками от уколов. И все равно убийца драконов, являющийся сейчас чем-то вроде «источника питания», выглядел в разы лучше пациентки. - Вот ты и стал настоящей батарейкой, - произнес Нацу.       Это было единственное, что он смог сказать тогда старшему волшебнику. Дреяр окинул его ленивым взглядом пронзительных синих глаз и ничего не сказал. Постоянное перекачивание волшебной силы делало мага сонливым, но вместе с тем раскачивало резерв, что громовержец находил весьма и весьма полезным.       В тот день Нацу просто сидел рядом с другим убийцей драконов и смотрел на Люси, запоминал каждую черточку его похудевшего лица, заметил он и потускневшие волосы, и чуть порозовевшую кожу. Чужая магия лечила ее тело. Драгнил скрипнул зубами. Он, ее друг, в отличие от Лексуса не мог сделать ничего.       Нацу закрывал глаза, и видел пляшущие по телу разряды. Вспоминал, как на самых широких местах у вен мгновенно появлялись ожоги от маленьких молний и как сразу же их залечивала магия старшего волшебника. Едва только огненный маг потянулся, чтобы прикоснуться к лежащей на белоснежных простынях подруге, как его ударило током. От места прикосновения уползала желтая татуировка, появившаяся на теле блондинки.       «Клеймо дракона молнии…» - как пояснили ему знакомые. Такое будет на теле Леви, когда их отношения с Гажилом зайдут чуть дальше. Такая уже есть на теле Кинаны, отмеченной своим ядовитым убийцей драконов. Такую когда-нибудь оставит он на своей избраннице, отмечая ее равной себе, своей единственной.       Такое клеймо оставить Люси мог бы Лексус, но Дреяр-младший был к этому не причастен, об этом знала вся гильдия и мучилась в догадках, откуда такой след на «болельщице», как ее звал вышеупомянутый волшебник. Леви закопалась в библиотеке, пытаясь найти больше информации об этой татуировке.       Громовержца тоже интересовала эта татуировка, его прикосновения никогда не вызывали негативные реакции этого желтого дракона. Под его руками тело болельщицы, невероятно ледяное, словно мертвое, нагревалось, отзываясь теплом. Лексус ловил себя на мысли, что хочет потрогать магическую татуировку, но пока не предпринимал каких-то попыток. Пару раз он касался волос девушки, наматывая соломенный локон на палец. Молнии танцевали на ее волосах, переходили на его тело, искрились и затухали.       Было в этом что-то прекрасное, притягательное, в жидком золоте, растекшемся по белоснежной наволочке подушки, в коже, становившейся персикового цвета под его руками, в маленьких разрядах, пробегавших по ее телу и стремившихся к нему. Жаль, что, когда девушка очнется, вся эта красота развеется как туман по утру.       Сейчас Лексус сидел у ее кровати, а Нацу был вынужден идти в эту проклятую топь. Руки непроизвольно сжались в кулаки, на которых заплясали языки пламени, взгляд оставался тяжелым, а оскал не предвещал ничего хорошего противникам убийцы драконов. Драгнил должен был быть там, в Магнолии, сидеть у ее кровати и делиться с ней магией. Он. Не Лексус. Руки сжимались в бессильной ярости, позади послышался окрик Скарлетт, велевшей ему остыть.       Остановившиеся на привал волшебники настороженно, и в то же время понимающе смотрели на Нацу. Тот с усилием потушил огонь на кулаках и кривовато улыбнулся, как бы говоря, что все нормально. Эльза покачала головой и встряхнулась. - Собирайте вещи, выступаем.       А где-там, в Магнолии, предводитель Громовержцев снова отдавал свою магию Заклинательнице Духов, замечая, как расцветает бледный румянец на впавших щеках.