Evil Nobility/Злое Благородство

Вампир стоял, крепко сжав гроб вруках, и, щурясь от утреннего солнца, с сомнением разглядывал большую карету. Сиэль с трудом сдерживался, чтобы не топнуть ногой от нетерпения. Алукард уже добрых десять минут, прищурившись, смотрел на выбранный ими вид транспорта. Абрахам стоял слева от Сиэля, ближе всех к вампиру, и ещё хуже скрывал свое всё более мрачное настроение. Себастьян стоял рядом с сиденьем кареты, наблюдая за вампиром со своим обычным стоицизмом. За всеми по очереди пристально следили дворецкий Хеллсинга, лакей и любопытный отряд солдат, сгрудившихся на верхней ступеньке крыльца. Если Алукард и чувствовал себя неловко под тяжестью стольких взглядов, то не показывал этого, продолжая злобно смотреть на большое, похожее на гроб пространство на крыше кареты. Абрахам шагнул ближе, и объятия вампира, уже крепкие и надёжные, стали ещё крепче; Сиэлю казалось, что дерево расколется. «Алукард, хватит тратить время и загружай свой проклятый гроб!» - рявкнул Абрахам. Губы вампира сморщились от растущего волнения, и директор Хеллсинга заметил лёгкую дрожь, пробежавшую по плечам Алукарда, когда печати предупреждающе ужалили. Абрахам откинул голову назад и глубоко вздохнул, чтобы восстановить самообладание, зная, что принуждение вампира в этот момент приведёт к болезненному зрелищу, которого он предпочёл бы избежать перед графом и его дворецким. Пора менять тактику. «Алукард, почему ты не хочешь загрузить свой гроб? Что-то не так с пространством, которое мы освободили для тебя?» - спросил Абрахам покровительственным тоном, который обычно приберегают для слабоумных. Прищурившись, Алукард на долю секунды взглянул на Абрахама, а затем снова на каменный верх кареты. Сиэль поёрзал в неудобной позе, утреннее солнце начало согревать его кожу сквозь слои одежды. Ему дали короткую передышку, когда прохладная тень Себастьяна скользнула по его фигуре, когда дворецкий проходил мимо по пути к вампиру и его хозяину. «Это должно быть интересно», - усмехнулся про себя Сиэль. Когда Алукард выказал первые признаки неудовольствия, Абрахам держался на расстоянии. Обычно он не стал бы беспокоиться, но у Алукарда был с собой гроб, и с печатью или без печати лучше было не проверять характер вампира, когда дело касалось гроба. Гости Абрахама следовали его примеру вплоть до этого момента. Он не сразу заметил Себастьяна, шагающего вперёд, пока одетый в чёрное дворецкий не прошёл мимо него, чтобы войти в то, что Абрахам в какой-то момент во время этой маленькой сцены начал тайно называть «опасной зоной» или «Алукардом и его гробом». К тому времени, как ему удалось разжать челюсти, чтобы издать предупреждающий крик, и разморозить суставы, чтобы осадить безумного слугу, Себастьян был уже на грани невозврата. Быстрым рывком змеи Алукард оторвал взгляд от кареты и встретился взглядом с приближающимся дворецким, и звенящее рычание эхом отразилось от стен поместья. Один из солдат на крыльце издал предупреждающий крик, и было небольшое движение, когда собравшиеся солдаты направили свое оружие на ощетинившегося вампира. Абрахам поднял руку, чтобы предотвратить дальнейшие действия; слишком много пистолетов было направлено в их сторону, и Себастьян был слишком близко к Алукарду, чтобы избежать ранения. Ещё одна тишина, нарушаемая только дрожащим от страха рычанием Алукарда, повисла на подъездной аллее. Себастьян остановился, когда Алукард набросился на него, едва вырвавшись из зудящих объятий Абрахама, но все еще слишком близко, чтобы кто-то мог его видеть. Кто угодно, кроме Сиэля, то есть мальчика, наклонившегося вперед с острым интересом. Алукарда совершенно не удивила стоическая близость дворецкого. По крайней мере, глупец не ухмылялся ему с закрытыми глазами. На самом деле Себастьян смотрел на него так же хмуро, как тогда, когда Алукард напугал маленького графа во время их первой встречи. В холодном взгляде было неодобрение и ... презрение? Вампир почувствовал, как его верхняя губа изогнулась ещё выше; что же заставило дворецкого чувствовать презрение?! «На меня не произвела ни малейшего впечатления ваша вспышка гнева», - непрерывное рычание оборвалось, Алукард едва не задохнулся от удивления. «Какое жалкое зрелище для вампира. Мне дали понять, что вы должны быть каким-то страшным жителем из могилы, а не нытиком». Глаза Абрахама округлились, а лицо стало таким суровым, какого Алукард никогда не видел за спиной Себастьяна, и солдаты на крыльце поместья были в таком же состоянии. Губы маленького графа странно скривились; Сиэль мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он был свидетелем очередной из лекций Себастьяна о слугах Фантомхайв, когда демон пытался изменить его, ну, в общем, демоническое отношение, а собственные лекции Себастьяна и резкие упреки по отношению к себе были ещё более редкими, и часто скрываются под насмешливо вежливым отношением. Короче говоря, дворецкий мог выговариваться, когда хотел, и Сиэль с нетерпением ждал, когда это будет подано другому сверхъестественному существу с удовольствием... при условии, что он не разрушит всё это партнёрство по охоте на нежить, прежде чем они сядут в экипаж. «Если что-то не так с устройством вашего гроба, так и скажите, вместо того чтобы упираться, как по пустякам как какой-то болван», - лицо Абрахама было поразительно бледным в этот момент, но Себастьян был далек от завершения своей речи. «Однако... на самом деле ничего ведь не случилось, не так ли? Вы просто тянете время, упираетесь в какую-то плохо продуманную попытку заставить Абрахама позволить вам остаться "дома"». Веки Себастьяна опустились, словно от скуки, но в конце последнего слова послышалась явная усмешка. Дом. Рычание Алукарда быстро исчезло во время короткой речи дворецкого, но вернулось в полную силу после этого последнего заявления, прищуренные глаза пылали с новой враждебностью. «Заткнись, ты!..» - начал он, но Себастьян продолжил. «Нет, не думаю, что я буду молчать. Видите ли, вы мне не господин, чтобы отдавать приказы. У меня уже есть один, который приказал, чтобы мы отправились в этот день, в этот час, с вами и вашим господином на буксире, и я всегда выполняю желания моего господина так или иначе. Это один из способов немедленно прекратить это глупое и неприличное поведение, - голос дворецкого, прежде спокойный и строгий, понизился на угрожающую октаву, - другой - я заставлю вас подчиниться. Что же это будет?» На подъездной аллее особняка Хеллсингов воцарилась тишина. Абрахам не смел, пошевелиться, не смел, издать ни звука, боясь, что это разрушит то, что было (конечно, не печать, или вампир будет корчиться на земле), что заставляло Алукарда воздерживаться от запуска головы сумасшедшего дворецкого за пределы поместья. Любопытная складка вокруг губ графа исчезла, сменившись пристальным взглядом, направленным на вампира. Что касается Алукарда? Выражение лица Алукарда затуманилось, пылающая ярость погасла, прищур смягчился, отражая полуприкрытые глаза Себастьяна. Уголок его губ приподнялся в едва заметной ухмылке. «Хорошо». Только тогда Абрахам открыл рот, и Сиэль почувствовал, как его брови сдвинулись друг к другу, когда Алукард поднял гроб, подошёл к карете, а Себастьян плавно отступил в сторону и осторожно поставил его на место. Гроб был укрыт толстым мягким одеялом, которое бережно положил и подоткнул его владелец. Вампир повернулся, чтобы посмотреть на своего изумлённого хозяина, теперь уже на грани веселья графа и дворецкого, и поражённые войска, все ещё сгрудившиеся, как заблудшие цыплята, на крыльце особняка своего хозяина. «Вы сказали, что мы уезжаем, да?» - вампир адресовал это Себастьяну с величайшим безразличием, и выражение лица Себастьяна стало более откровенно весёлым. «Да, к счастью, мы все ещё успеваем по графику, - дворецкий повернулся к графу, - вы готовы к отъезду, милорд?» Сиэль быстро взял себя в руки, позволив просочиться отдалённому раздражению, и нетерпеливо махнул рукой в перчатке. «Я готов, Себастьян. Вы присоединитесь ко мне, директор Хеллсинг?» - Абрахам быстро подавил свои инстинктивные реакции эмоциями, питающими их, и решил, что следовать статус-кво будет его лучшим направлением действий. «Конечно, граф Фантомхайв. Прошу прощения за задержку», - ответил Абрахам, садясь в карету вслед за молодым графом. Сиэль хмыкнул в ответ и чопорно устроился на своём любимом месте, а директор Хеллсинг последовал его примеру. Ни один из хозяев не выразил ни малейшего беспокойства по поводу того, что их недавно враждебно настроенные слуги сидели снаружи, вместе на водительском сиденье. Одни. Без присмотра. Абрахам встретился взглядом с Сиэлем и вздохнул про себя. Поездка в Лондон обещала быть долгой. *** Себастьян тихонько щёлкнул языком и дернул поводья влево. Лоснящиеся шкуры лошадей колыхались под лучами утреннего солнца, когда они послушно отошли от глубоких канав по обе стороны дороги. Зелёные летние поля мерцали рядом с ними, когда горячий ветерок шевелил высокие стебли травы, принося запахи сена и полевых цветов, мычание скота и отдалённое щебетание стаи воробьев. Демон-дворецкий слегка откинулся назад, позволяя мириадам ощущений окружающего нахлынуть на него. Роль возницы часто была скучной, почти бессмысленной задачей. То же самое можно было сказать и о его обычных обязанностях дворецкого, но было что-то такое в том, чтобы быть на открытом воздухе со стеной экипажа, обеспечивающей тонкий, но ощутимый барьер от его иногда надоедливого маленького господина, что придавало Себастьяну медитативное спокойствие. Это и наличие многих миль между ним и тремя ходячими бедствиями также способствовало более свободной от стресса среде для демона. Три мили безмолвной тишины пронеслись мимо них, только скрип кожаных ремней, грохот колёс по утоптанной земле, бормотание голосов из кареты и слабое рычание Носферату создавали успокаивающий фон.… Ах. Себастьян взглянул на своего довольно угрюмого спутника, который, почувствовав, что его глаза остановились на его фигуре, тоже прищурился. «Честное слово, посмотри на себя, - фыркнул вампир через мгновение, - греешься, как кот. Я почти ожидал, что ты начнёшь мурлыкать». Себастьян что-то промычал в ответ, продолжая разглядывать сидящую рядом нежить. Вампир выглядел довольно несчастным, сгорбившись и низко опустив голову в тщетной попытке защитить гриву черных волос от безжалостного солнца. В то время как расстроенный вампир обычно был забавным вампиром в глазах большинства дьяволов, Себастьян не хотел, чтобы Алукард слишком обижался на него. Не на этой стадии и, конечно, не до такой степени, чтобы это помешало осуществлению планов его хозяина. Немного сочувствия с его стороны было необходимо. Демон осторожно сжал поводья одной рукой в перчатке, а другой осторожно запустил лапу под сиденье, пока не почувствовал, что пальцы скользят не по дереву или металлу, а по жесткой ткани. Вампир нахмурился, когда дворецкий вышел из своей согнутой позы с чем-то жёстким, пыльным ... в руке. «Что это?» Себастьян принялся энергично колотить выветрившимся куском ткани и искорёженной кожи по краю водительского сиденья. На мгновение поднялась пыль, и Алукард нахмурился, с опаской рассматривая предмет в руке дворецкого. Это была забитая землей коричневая ткань, отлитая в форме купола, но теперь прогнувшаяся и бугристая, с выцветшей полоской черной кожи, украшающей ее основание. Некогда широкие поля были смяты и сморщены почти до неузнаваемости. Себастьян тянул и тянул за края, пока они не стали похожи на более круглую линию. «Я считаю, что местное население относится к этому как к "шляпе"», - голос Себастьяна был таким же сухим, как дорога, по которой они ехали. Вампир нахмурился, но, прежде чем он успел произнести ехидное замечание, которое ему так хотелось сделать, Себастьян наклонился и легко водрузил древнюю "шляпу" на макушку Алукарда. Облегчение было немедленным, и Алукард почувствовал, как все протесты сползают обратно в глотку. Он неохотно поднял длинные руки, поправляя шляпу, и морщины на лице разгладились. Он повернулся к дворецкому, который уже сосредоточил свое внимание на дороге. «Спасибо тебе». Холодный карий глаз скользнул к горящим глазам. «Всегда пожалуйста». Звон упряжи и тихое дыхание лошадей заполнили тишину ещё на милю. «У тебя есть желание умереть?» - холодный карий глаз снова скользнул к горящим глазам. «В смысле?»- спросил Себастьян, несколько удивлённый внезапностью вопроса. Алукард пошевелился, теперь он также мог удобно откинуться на спинку кресла с помощью помятой шляпы, закрывавшей его лицо. «Я вампир, а ты человек. Ты оскорбляешь и насмехаешься надо мной почти на каждом шагу, ты только недавно одолел меня перед нашими хозяевами и войсками. У тебя также есть странная привычка вступать в бой с упырями и полноценными вампирами, не оснащённым ничем, кроме столового серебра…» Себастьян просто ждал, подняв бровь. «Не думаю, что ты когда-то боялся меня. Не тогда, когда мы впервые встретились, и я напугал твоего хозяина, не тогда, когда ты увидел, как я уничтожаю Орду упырей, и не тогда, когда ты увидел, как я убиваю эту несчастную вампиршу. Ни разу», - Себастьян повернулся и посмотрел Алукарду прямо в лицо. «Даже мой хозяин, Абрахам Ван Хеллсинг, в тот или иной момент боялся меня. Я никогда не встречал такого человека, как ты. Люди не ведут себя так, как ты со мной; иначе их сочтут самоубийцами. Я бы сказал, что ты такой, но все мои чувства говорят мне, что это именно так и есть». Себастьян пристально посмотрел на него. «Вас не оскорбляет, что я не боюсь?» Алукард слегка пожал плечами, позволяя Себастьяну немного отвлечься: « В первый раз, возможно, но теперь... теперь я заинтригован. В тебе гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, дворецкий Себастьян, и пока мы знакомы, я намерен разгадать маленькую тайну, которую ты представляешь». Демон полностью осознавал угрозу, таящуюся за этими словами. Носферату не был полностью захвачен человеческой рутиной дворецкого, и его компетентность слилась с его деликатно рассчитанной и распределённой враждебностью, и контакт слуги вызвал интерес порабощённого вампира. Отлично. Себастьян широко улыбнулся, и глаза Алукарда вспыхнули в ответ. «Я с нетерпением жду этого, вампир Алукард». Обжигающий блеск глаз Алукарда ожесточился, и его губы сжались в тонкую линию. «Не думай, что я простил тебе твоё пренебрежение к моему нынешнему положению. Я имел в виду то, что сказал на заражённом кладбище, а ты только добавили углей в карающий огонь». «О, я знаю...» - Себастьян вздохнул с тем, что Алукард счёл бы лёгким раздражением, если бы это был почти кто угодно, кроме этого дворецкого. *** «Ну, мистер Хеллсинг, не могли бы вы объяснить эту маленькую "задержку"?» - взгляд Сиэля был прикован к проплывающему мимо пейзажу, его тонкая рука обхватила подбородок, когда он опёрся локтем о подоконник кареты. «Ещё раз прошу прощения за эту позорную сцену, - начал Абрахам. - вампир, хотя и связан моей волей, упрям и не всегда рассуждает по-человечески. Понимание того, какая движущая сила стоит за поведением Алукарда, способствует эффективному взаимодействию с ним. Я не мог сказать, проистекало ли его упрямство из инстинкта защиты своего места отдыха, из изменения в его образе сна в сочетании с воздействием солнца на его темперамент, или, как ваш слуга точно определил, если он набрасывался. Учитывая его изменчивый характер, я считал, что лучше “уговаривать”, а не принуждать, пока я не могу определить, зачем он это делает». Сиэль на мгновение задумался. «Печать ... вы объяснили, что она связывает Алукарда с вами и наказывает его, причиняя боль, когда он не отвечает?» - Абрахам кивнул, пристально глядя на мальчика. «Почему вы просто не позволили печати позаботиться об этом? Собаки не обладают человеческим разумом, но мы ожидаем от них послушания при любых обстоятельствах. Вы отдали приказ, Алукард должен был подчиниться. Дворянин не должен уговаривать своих слуг подчиняться»,- всё это было сказано глазами Сиэля, все ещё устремлёнными на проплывающую мимо местность. Абрахам внимательно наблюдал за ним. Лицо мальчика оставалось бесстрастным, тело - безразличным, а слова, подчёркнутые с холодной бессердечностью, были произнесены с таким же вниманием, как при обсуждении налогового законодательства. Абрахама не обманешь. Мальчик проверял его, проверял либо его способность и готовность командовать вампиром, либо его характер как хозяина. «В самом деле, господин не должен просить послушания у своих слуг. Однако хозяин должен также знать своих слуг и их пределы. Жестокий хозяин мог бы на короткое время добиться согласия своих слуг, но такие отношения были бы хрупкими и легко разрушаемыми, и какие шансы у такого человека, когда его собственная система поддержки потрошит его?» - Абрахам покачал головой, его губы сжались в мрачную линию. «Алукард и так меня ненавидит. Единственный способ добиться от него полного повиновения в это время - сломить его, погасить адское внутреннее пламя, питающее его, сделать его оболочкой того, чем он когда-то был. Не сомневайтесь, я вполне могу это сделать... – Сиэль, наконец, повернулся к нему, и его единственный лазурный глаз пронзил его насквозь, - но я не сделаю этого. В этом нет необходимости, и я не жестокий человек. Другой вариант - наказать его за каждое нарушение, большое или малое, не оставить ему места для действий, внушить ему истинное бессилие его положения. В этом нет необходимости; он хорошо знает свое положение, и этот путь сломает его в долгосрочной перспективе. Или это сведет его с ума ещё больше, чем уже есть». Абрахам вдыхал и выдыхал через нос, его лицо показывало его возраст больше, чем когда-либо. «Гораздо лучше для нас обоих, если я буду мудро выбирать сражения с ним». «Как утомительно», - ухмыльнулся Сиэль, но его единственный глаз слегка смягчился от одобрения, и Абрахам скривил губы в ответ. «А как же ваши слуги, граф Фантомхайв?» «Что с ними?» «Этот ваш дворецкий ... он не просто компетентен, он удивителен. Он всегда был с вашей семьей, или вы где-то его наняли?» Сиэль ответил, пожав плечами: «Я нанял его. Откуда он пришел, я не знаю, где он приобрел свои навыки, я не знаю, и мне все равно. Он делает то, о чём я его прошу, и этого для меня достаточно». В Абрахаме горело любопытство, потому что ответ Сиэль вызвал больше вопросов, чем дал ответов. Высший класс редко нанимал сотрудников, которые были совершенно неизвестны, не говоря уже о тех, кто был настолько талантлив, особенно когда такие люди имели тенденцию прокладывать свой собственный путь успеха. Однако с таким пренебрежением, как к мальчику, Абрахам правильно решил не настаивать на этом. Не сейчас. «Ну, по крайней мере, с ним было не так трудно справиться, как с Алукардом, верно?» Сиэль фыркнул. «Нет, не так сложно, хотя он и нуждался в руководстве... он даже не мог заварить чай должным образом в начале своей работы. Он, по сути, подал мне горячую коричневую воду с первой попытки», - Абрахам тихо усмехнулся как мысленному образу, переданному словами мальчика, так и вспомнившемуся отвращению, вновь появившемуся на лице маленького графа. Некоторое время они молчали, и Абрахам воспользовался паузой в разговоре, чтобы подслушать, не назревают ли какие-нибудь неприятности снаружи кареты. В частности, из области сиденья водителя. Ничего тревожного не достигло его напряженных ушей, и он поудобнее устроился в кресле. Остаток пути до Лондона они провели в том, что Абрахам назвал бы любезным молчанием. *** Дворецкий выпрямился, когда они вышли на улицы Лондона, вампир последовал его примеру, когда они вдвоем с острым взглядом пробирались по оживленному движению повседневной жизни города. Алукард с наслаждением впитывал стремительное движение человечества. Ему разрешалось покидать владения Хеллсингов только для охоты, и все это время он был занят уничтожением цели, уборкой и возвращением в поместье в ожидании следующего. Нет времени на осмотр достопримечательностей или исследования. Отбросив досаду на солнце, Алукард внимательно осмотрел поток экипажей, одежду людей, идущих туда-сюда, и предприятия, обрамляющие улицы. Он вдыхал зловоние горящего угля, свежей выпечки, жирной рыбы и соблазнительный аромат свежей крови, пульсирующей в толпе сомнительно чистых граждан. Его острый слух улавливал отдалённые гудки поездов, гудки кораблей, рёв уличных торговцев и детский визг и смех, когда они резвились в недрах Лондона. Это никогда не будет его первым выбором для смены обстановки в его нежеланной жизни в качестве раба... но это было лучше, чем ничего. Запахи резко ударили ему в нос, а шум города вдруг стал слишком громким и резким. Он так устал довольствоваться одной ступенькой. Да, я устал, но я не могу позволить себе вести себя глупо. Как ни оскорбителен был Себастьян ранее, его упрёк послужил напоминанием. Я должен помнить, что время на моей стороне и никакие протесты не остановят Хеллсинга. Пусть время и его собственная глупость станут его смертью и избавят меня от боли и унижения, которых можно избежать. Себастьян слегка натянул поводья, останавливая лошадей, и посмотрел на витрину магазина, возле которого они остановились. Портной Хопкинс. Они прибыли. Алукард осознал это, глядя на торсы манекенов, украшенные самыми модными современными вырезами, выставленными в витрине. Это было так очевидно, и он мысленно проклинал себя за то, что не подумал об этом раньше. «Она узнает меня», - выпалил он, когда Себастьян начал подниматься с водительского сиденья. Дворецкий остановился и вопросительно посмотрел на него. «Портной. Нина Хопкинс. Я бывал в её магазине раньше, чтобы сшить джентльменский вечерний костюм до ... до того, как я познакомился с Хеллсингом». Себастьян тихо рассмеялся. «Простите меня, Мистер Алукард, но я бы не стал беспокоиться о Мисс Хопкинс. Несмотря на то, что она портной и модная одежда для всех возрастов и полов, г-жа Хопкинс имеет устойчивую неприязнь и незаинтересованность для любого мужчины старше пятнадцати лет». Брови Алукарда взлетели до линии волос, но Себастьян продолжал: «Хотя я уверен, что вы могли произвести на нее впечатление при первой встрече, позвольте напомнить вам, что ваша внешность была, ну, радикально изменена...» Себастьян многозначительно посмотрел на гриву чернильных кудрей Алукарда и простую одежду слуги: «Вряд ли вы сможете привлечь ее внимание как слуга. Предоставьте говорить нашим хозяевам и мне». «А как же её служащие?»- спросил Алукард, принимая правду в словах Себастьяна. Мисс Хопкинс была довольно резка с ним, когда он вспомнил об этом. «Что с ними? У людей есть удивительная привычка отмахиваться от всего необычного, если признание этого угрожает повседневным событиям их жизни. Наверняка, в своё время, будучи вампиром, вы были свидетелем этого? Несмотря на всё, что можно сказать о портном Хопкинсе, я всегда находил её сотрудников быстрыми и осторожными. Всё будет хорошо». Из кареты раздался нетерпеливый стук. «Идите сюда и заприте лошадей, пока я выведу наших хозяев», - на мгновение губы дворецкого скривились в злобной ухмылке. «В чём дело?» «Ещё раз простите меня, но мне, как слуге, совершенно неприлично предаваться подобным мыслям, но я не могу дождаться, когда увижу, что ваш хозяин и Мисс Нина Хопкинс сделают друг с другом». Алукард испуганно рассмеялся, и ухмылка Себастьяна стала шире. *** Когда Абрахам переступил порог портняжной мастерской, его охватил ужас. Взгляд, брошенный на внутренности магазина, не поколебал этого чувства, когда он увидел ряды экстравагантных шелков, шифона и органди в мириадах цветов и узоров, а также смоделированные наряды с аксессуарами, все от стильных формальностей до возмутительно острых и дико неуместных. «О, девочки! Я чувствую присутствие молодого человека…!» - Абрахам подавил дрожь, когда отчётливый хищный женский голос достиг их ушей. Его страх был тогда оправдан и вознаграждён, когда три женщины, одетые в то, что, как он мог только предположить, должно было быть ультрасовременным дизайном в мире моды (на самом деле, это больше походило на слепого, которого впустили в шкаф и, который выбрал различные предметы одежды сразу для этих женщин, чтобы моделировать), возникли из ниоткуда, поражая самые яркие и грандиозные позы, которые он когда-либо видел. «Добро пожаловать к портному Хопкинсу!» - пропела женщина в середине, и Абрахам молча сглотнул, прежде чем взять себя в руки. «Здравствуйте, Нина», - приветствовал Сиэль. «О, Граф!» - лицо средней женщины озарилось восторгом, и Абрахам насторожился, когда она налетела на их маленькую компанию. «Не говорите мне! Вы здесь на по поводу предстоящей вечеринки, не так ли? Маленькая леди Элизабет уже заходила несколько недель назад за новым платьем, таким прелестным и с такой суетой, что...» - Абрахам старался не смотреть, как теперь уже названная Нина с затуманенным благоговением начала поэтически описывать величественные очертания ниспадающих складок ткани, создаваемых суетой женских юбок. «Ваш энтузиазм в торговле безграничен, как всегда», - уныло вставил Себастьян. «...о, позволь мне придумать тебе подходящий наряд, Сиэль! Это было бы...» -Нина замолчала на полуслове, когда и слова Себастьяна, и его присутствие отразились в ней, и пламенная страсть сменилась раздраженным презрением. «Конечно, ты был бы здесь...» - пробормотала она и в ужасе заморгала, увидев присутствие Абрахама и Алукарда. «О? Кто эти плохо одетые джентльмены и что они делают в моей уважаемой портняжной мастерской?» - Абрахам не мог удержаться от того, чтобы не фыркнуть на её вопиющую наглость, в то время как Алукард изо всех сил старался подражать торжественному раболепному виду Себастьяна, чтобы избежать осмотра. «Нина, не будьте так строги с моим новым деловым знакомым...» - начал Сиэль с ухмылкой. «Новое деловое знакомство? А ... это ... сторожевой пёс?» - спросила Нина, окидывая более оценивающим взглядом дуэт Хеллсингов. «Директор Абрахам Ван Хеллсинг будет присутствовать на вечеринке в моей компании. Ни я, ни он не можем позволить себе появиться с ним в таком наряде на мероприятии, на котором будут присутствовать самые цельные фигуры Англии, - ответил Сиэль. - Я поручаю вам сшить новый костюм для дебюта Мистера Хеллсинга... и костюм, соответствующий костюму Лиззи, пожалуйста». Дразнящее подмигивание единственного глаза мальчика было направлено в сторону Нины, и женщина заметно растаяла в обожании. Обожание тут же исчезло, когда она перевела взгляд на обычную одежду Абрахама. Хеллсинг подавил желание отпрянуть и надуться от негодования, так как знал, что ни одна из реакций не подействует на женщину этой породы больше, чем на нападающего упыря. Уступчивость сослужит ему лучшую службу в этом деле, и, конечно же, граф помог бы... нет, мальчик не поможет, его ухмылка была поразительно широкой. «Очень хорошо, - Нина выпрямилась во весь рост, - Мистер Драб-». «Вообще-то это мистер Хеллсинг…» Нина продолжала, как будто он и не говорил: «Я изменю вас, нет! превращу ваши скучные, ничем не примечательные, безвкусные ... – Абрахам протестующе завопил, - деревенские тряпки в драгоценный камень, украшающий сокровищницу королевской знати!» Глаза Нины сверкали над волчьей ухмылкой, и Абрахам смотрел, как она громко продолжает провозглашать абсолютное величие его будущего одеяния. Он взглянул на остальных и обнаружил, что Сиэль тихо забавляется, Себастьян извиняется, а Алукард безмолвно (на этот раз) пытается слиться с окружением. Хотя его одежда не обладала качеством одежды Себастьяна, она, тем не менее, выделялась такой же строгой фигурой на фоне мерцающих тканей, как пара воронов в стае павлинов. «..~Да~ ... - свистящее шипение Нины заставило Абрахама оглянуться, и он с растущей тревогой наблюдал, как она, казалось, раздувается от зловещей важности, - ~фонтаны моего воображения переполняются!~ » Абрахам не пискнул от страха, когда два помощника Нины потащили его к измерительному месту, а сама портниха размахивала измерительной лентой, кружась в безумной активности. Единственный глаз Сиэля весело блеснул, когда он нашёл удобный насест, с которого можно было наблюдать за происходящим. Себастьян повернулся к Алукарду с явным облегчением и критически оглядел его. «Если причуды Мисс Хопкинс являются каким-либо признаком, возможно, нам следует также рассмотреть возможность обновления вашего собственного наряда. В конце концов, слуга должен дополнять своего хозяина», - Алукард осмотрел свой костюм, потом костюм Себастьяна. «Совершенно согласен». «Посмотрим, что мы сможем придумать позже в городском доме. Вы немного выше и длиннее меня, но не настолько, чтобы мою одежду нельзя было поправить». «Буду признателен», - пробормотал Алукард, возвращая кивок и вновь сосредоточившись на действиях своего хозяина, теперь способного оценить разворачивающуюся драму, так как его прежняя тревога быть узнанным, наконец, улеглась. Граф и двое слуг весело ухмылялись, ожидая неизбежной ссоры. «Я не хочу, чтобы из рукавов моего пиджака торчали кружевные манжеты и чтобы они были кружевными! Я буду выглядеть так, будто салфетки вырываются из меня!» «Не говорите глупостей! - Нина усмехнулась в ответ, - кружева сейчас в моде, особенно после последнего появления виконта Друитта на мартовском фестивале!» «Но, я не Виконт!» «Это очевидно». *** Абрахам застонал от боли, положив голову на мягкое сиденье кареты. Каждый мускул его тела болел и кипел, и он смутно удивлялся, как женщины наслаждаются такими материальными вещами, как покупка новых платьев, пошив одежды, мода. «О, перестаньте поднимать такой шум, - поддразнил его Сиэль, - это будет обычным событием в вашей жизни как директора организации королевы Хеллсинг. Вы можете даже привыкнуть к такому». «Боже мой, я думал, она задушит меня этим атласным галстуком. Знаете, это зеленое с фиолетовым нечто в клетку?”» «Вы хотите сказать, что не находите это привлекательным?» Абрахам снисходительно фыркнул. «Я уверен, что Мисс Хопкинс так и считает, и она может носить его, раз он ей так нравится. Пусть найдёт другого парня, чтобы задушить его». Сиэль расхохотался, и Абрахам почувствовал, как его губы дрогнули в ответ. «Мальчик действительно выглядит на свои годы, когда так смеется», - подумал Абрахам с оттенком грусти. Что привело тебя на этот мрачный путь, маленький Граф? «Во всяком случае, мы скоро будем в городском доме, где вы сможете немного отдохнуть от сегодняшних трудностей», - легко заверил его Сиэль. «Я с нетерпением жду этого», - вздохнул Абрахам, прежде чем устроиться поудобнее в роскошной обивке своего сиденья.