Seesaw

      — Приятно слышать, что со мной хотела познакомиться такая прекрасная леди. И вправду говорят, мать не уступает в красоте дочери. Госпожа Ким, Вы, если позволите, воспитали прекрасную дочь. — благосклонно, со всей возможной галантностью кивает Чонгук, отпуская Тэхëна, который отходит к своим знакомым. Чон внимательно смотрит в широко распахнутые глаза, выражающие отчуждённый, но всё же, хоть не образованный обществом, интерес.       Сцепившая было руки внизу живота на старый манер Наён покачивает головой, мягко приподнимая брови и лёгким, небрежным движением, поправляет волосы своей дочери, одаривая Чонгука приятным смешком.       — Я приму Ваш комплимент, если Вы искренне сказали это.       — Мне приятно говорить прямо то, о чём я некоторое время думаю. В частности, в «своих кругах», Госпожа Ким. — Чонгук вооружается своим обаянием и один за одним окутывает во внимании своих первостепенных конкурентов.       Чужие глаза такие тёмные, цепкие и горькие, что любопытно. Совсем непроницаемые. Приятно смотреть на эту горечь и от того неправильно. И этот взгляд, словно пробирает его на учтивость, увы, этикетом не обусловленную. Словно так и надо, словно он так и должен делать по отношению к новому для него лицу. Эта женщина… он не может объяснить, но она вызывает в нём смятение. Странные, однако, чувства. Хотя, казалось бы, с чего?       «Я вижу её в первый раз», — напоминает себе Чонгук.       Что он знает о ней, посмотрим: эта женщина - единокровная мать Дженни Ким. Всё, должно хватить. Зачем искать что-то иное? Просто знакомая ямочка на подбородке, просто красивые руки и длинные пальцы, просто ему кажется, что он вскользь видит одинокую родинку или родимое пятно на шее, куда взгляд по некоторым щекотливым правилам не должен больше опускаться, просто её имя, как у его мамы, просто… Что же в этом всём особенного? Корея страна не в масштабе Испании, сколько же женщин в мире могут носить имя «Наён»? Зациклился на этом.       — Действительно, воспитала достойную замену, если опираться исключительно на слова третьих лиц, хорошую дочь и внимательного собеседника на слова вторых лиц, а для Вас, Чонгук, конкурента на безоблачное небо над головой, исключая личное, конечно. — беззлобно и еле заметно хмыкает Дженни.       Если бы это был кто-то другой, то можно было сказать, что это выглядело грубо, но не от Дженни Ким – преднамеренно элегантно и не придраться из-за тона.       Чонгук мягко смеётся и аккуратно зеркально вскидывает одну бровь: не считает он её конкурентом, но спорить не будет, только еле с заметной иронией улыбается.       — Я очень много читала и слышала о Вас. Вы так усердно работали будучи совершенно юным и неопытным и добились, тем временем, невероятных высот! Помимо того, что Вы ведëте этот не лëгкий бизнес, так ещё и лично занимаетесь разработкой украшений. Сильный и творческий бизнес, и Ваши украшения по сей день держатся на уровне эталона: изысканны и утончённы. — Чон пытается понять, так открыто и бесстыдно льстит эта женщина ему или действительно восторгается. Второе было бы излишне наивным суждением. — А этот замечательный показ? Святая дева Мария, он великолепен! Знаете, я всегда ставила дочери Вас в пример и вот как это обернулась. Молодой, но такой упёртый юноша. Сильные люди должны держаться рядом. — уже действительно с неподдельным восторгом говорит женщина, заглядывая в глаза Чона и еле-еле прикасаясь кончиками пальцев к его ладони.       Его мнительность и недоверие ненадолго притупились, но на последних словах Чон начинает понимать, что его на что-то настраивают. От чего Дженни явно не в восторге, она чуть более громко выдыхает, поправляет контур помады на губах быстрым и щекотливым движением и отворачивается в сторону, рассматривая собравшихся гостей.       Наён действительно не скрывает восхищения, смотря на своего уже взрослого сына прямиком вблизи, который совсем ничего не подозревает. Она запомнила его совсем ребёнком. Он ведь заканчивал первый класс, когда она последний раз видела его вот так – глаза в глаза. Маленький, улыбчивый, плаксивый, пухлощёкий мальчишка с глазками, как у оленёнка: таким она его запомнила и берегла много лет эти робкие воспоминания. Сейчас от того малыша кроме тех глаз и нежной улыбки, ничего не осталось. Перед ней стоит взрослый и красивый мужчина. Которым, в глубине души, она правда гордится, но ей приходится делать выбор только в пользу одного из своих детей. Она уже выбрала. Всë всегда сводилось к жестокому выбору.       Чонгук так похож на неё саму. От начала и до конца. Но улыбка у него отцовская, сначала, это оттолкнуло, но потом навеяло забытые воспоминания. Внезапно, Наён понимает, как же ей сейчас хочется обнять парня, но она не может позволить себе такой вольности. Ведь для него она чужой человек. Чуждый ему и в его жизни. Хотя, она часто задумывается, а вспоминает ли он о ней — о маме? Что думает? Ненавидит? Любит? Или всё равно? А Хосок? Почему-то она уверена, что он если бы сейчас её встретил, то своими руками бы задушил от счастья. Когда-то давно она сделала выбор в пользу себя, а потом и дочери и новой безопасной, здоровой жизни. Она не хотела ещё больше погружаться в то, чем стал заниматься Чонвон. Дженни тогда ещё даже не родилась, но Наëн уже было страшно и она оставила своих старших, думала пощадит, но нет, на съедение монстру. Хосок всегда был слишком иным, слишком похожим на него и правда стал таким же, как его отец. Но вот Чонгука вырастили совершенно другим, перпендикулярно иным, за это она Хосока безгранично уважает. Хоть что-то в её старшем сыне есть светлое.       — Спасибо за такие приятные слова в мой адрес, госпожа Ким, я благодарен Вам и Вашей дочери, что Вы посетили мой эксклюзивный показ. — Чон кивает им и подаёт руку Дженни, чтобы её пожать. — у Вас, наверно, очень плотный график. Не хочу задерживать Вас и самому неприлично задерживаться.       — Что правда, то правда. Дел очень много, я около двадцати лет не была на Родине, знаете, как-то не приходилось. А сейчас Дженни открывает здесь свой филиал. И я незамедлительно прилетела поддержать её. — улыбается Ким Наён, подбадривающе гладя дочь по руке, которую та с нежностью принимает и отодвигается, — и мы не могли пропустить такое грандиозное шоу. Вы очень хорошо постарались. Правда.       — Наверно для вас здесь всё критично изменилось? — вставляет слово подплывший к ним Тэхён, которому, честно говоря, очень надоело это общество. И дамы не внушают доверия, они переманивали его на свою сторону, работать в их компании, а теперь стоят тут, словно голые детки с крыльями миленько общаются с Чонгуком. Просто ведут двойную игру. Тэхён таких видел много за свою жизнь, в глаза улыбаются, а повернёшься к ним спиной — печень выбьют кинжалом.       — Ах да, Вы правы, господин Ким. Здесь всё так сильно изменилось, но не в плохую сторону. Сеулу эти изменения полезны. Город расцвёл. — улыбается Наён, медленно и теперь, при обращении непосредственно к Тэхëну, словно невидяще.       —Ну как же... — незаметно закатывает глаза Тэхëн.       — Вы правы, Сеул прекрасен, куда бы мне не приходилось отлучаться по работе, и как бы там не было красиво, всё равно тянет на Родину. — Гук опускает голову и смотрит на наручные часы. — Ох, время, ещё раз Вас благодарю, от всего сердца, но я должен ненадолго покинуть вас и украсть господина Кима. Пусть все развлекаются, но у нас есть ещё много дел. — Чон Чонгук легонько берëт под руку модель, делая шаг назад почти одновременно с Ким Тэхëном, хотя со стороны кажется, что он боится, будто эти две дамы отнимут Тэхёна у него, который, проще говоря, только подошёл и вообще не при чëм.       — Да, конечно, мы всë понимаем, — по-доброму говорит Наён, внимательно наблюдая за этими двумя и подмечая для себя то, что всë оказалось настоящей правдой и напоследок добавляет, — надеюсь, что мы ещё с вами увидимся, господин Чон. — она кротко улыбается, не дожидаясь ответа от сына, вместе с Дженни они прощаются и разворачиваются, уходя в другую часть зала, а вскоре, вообще покидая мероприятие.       Не дай Бог встретить Хосока, уж он-то точно её узнает. Ещё не время. Когда наступит подходящий момент, она обязательно с ним встретится и поговорит по душам. Женщина прекрасно догадывается, что и дочь задаст много вопросов по этому поводу в своё время, но она готова дать на всё ответы. Только всему своë время.       Чонгук смотрит в след дамам и на секунду замирает, в голове как назло проносится добрая мамина улыбка, он ведь почти не помнит её саму, но иногда в воспоминаниях только улыбка проносится маленькими обрывками. Тряхнув головой как будто выбрасывая мысли о ней, он улыбается Тэхёну и ведёт его к остальным гостям, не забывая ещё ярче улыбаться собравшимся на показе журналистам.       Дела и правда были важные, но весь вечер ни ему, ни Тэхёну нет покоя. Покинуть мероприятие даже при большом желании не получится и это было бы безответственно. К ним постоянно кто-то подходит и благодарит за прекрасное шоу, вмешиваются в их разговоры, расхваливают драгоценности, одетые на модели и восхищаются его красотой. Чонгук, оказывается, редкостный собственник, потому что сам не отходит от модели ни на минуту. Он снова вспомнил то, каким бывал в их отношениях и никогда этого не показывал, бережливо относясь к их чувствам. Но сейчас, уф, стоит отойти и звёздочку вечера уже окружают толпы людей.       Хосок, который этот вечер проводит в прекрасном расположении духа, попивая своë игристое и иногда уходит с кем-то поговорить по телефону, тоже неожиданно, но и он Тэхёна похвалил, что вообще не в его репертуаре. Так сказать, напоминает о себе, человек-радуга.       Пока манекенщик отошёл в сторону столов с закусками и шампанским, мило побеседовать со своей бывшей супругой и девушкой, которая будет замещать её в декрете, он кое-что придумал. Джису очень сильно нервничает из-за того, что оставляет всю свою работу на плечах другого человека. Если он человек-радуга, то она человек-пчëлка или по круче человек-шмель. Чон старший подходит к брату с каким-то совсем юным парнем, и, судя по всему, одной из моделей компании. Чонгук, честно говоря, его раньше не видел, а может просто не обращал внимания, подбором моделей обычно занимается сам Хосок, ведь подбирать красивых парней и особенно девушек, доставляет старшему большое удовольствие и он в этом вопросе очень придирчив, а Чонгук слишком суров, пока он жил в США это делал Гук и с большим трудом, но своим возвращением брат избавил его от этой участи.       — Чонгук, хочу тебе представить нашу новую восходящую звёздочку — Хван Хёнджин. — торжественно представляет его Хосок, растягивая слова и указывая ладонью с перстнями.       Чонгук медленно переводит взгляд на самого парня.       У парня светлые отросшие почти до плеч волосы, чистая без изъянов кожа лица и лисий разрез глаз, выразительный взгляд и в подарок к этому аккуратный нос и пухлые губы. Симпатичный милый паренёк, как, в принципе, и все модели в их компании. Хёнджин ярко улыбается, смотрит внимательно на главу своей компании и протягивает ладонь для рукопожатия.       — Мне очень приятно с вами познакомиться, господин Чон. Это честь для меня.       — Взаимно. — протягивает свою ладонь в ответ Чонгук, всем сегодня приятно с ним знакомиться.       — Хёнджин сегодня участвовал в показе, что скажешь насчёт его первого выхода? — Хосок видит лëгкое негодование, мол, где и нараспев напоминает. — между третьей волной он выступал в лидирующей позиции.       — О, точно, конечно, Вы большой молодец. Это большой прорыв для Вас. Верю, это были незабываемые впечатления. — натягивает улыбку Гук, и пытается вспомнить этого парня на подиуме, но, к сожалению, не получается очень чëтко, но некоторые детали он всë же узнаëт, так как он смотрел только на одного человека, который для него затмевает всех своей красотой. Нельзя Чонгука сейчас судить, он как тогда четыре года назад влюблённый и окрылённый Тэхёном мальчишка, только сейчас он ведь стал старше, так же, как и его чувства сильнее. — Вас ждёт прекрасное будущее.       Хёнджин шепчет «спасибо», смущëнно отводит взгляд в сторону и кивает, Чонгук продолжает ему вежливо улыбаться, но, честно говоря, всё это выглядит как-то неловко. А за их спинами возле фуршетных столиков стоит Тэхён почти шипящий, слушает одним ухом, что говорит ему Джису и пальцами крепко сжимает фужер с игристым, наблюдая, как ярко Чонгук улыбается этому новенькому, который, судя по тому разговору, очень уж заинтересован своим начальником. Бесит. Внутри разрастается огонь ненависти. Ревность кислотой обжигает его. Но Тэхён уже не тот истеричный мальчишка, который побежит и устроит скандал, он вырос и поумнел. Пусть этот малец пофлиртует, Ким уверен в себе, Чонгуку пацан неинтересен. Он переводит всё своё внимание на Джису, и, когда Йёрин отходит от них, спрашивает:       — Джи, почему-то мне кажется, что ты выглядишь расстроенной? — касается в ободряющем жесте её плеча, потирая его.       — Ничего от тебя не скроешь, Ким Тэхён. — еле улыбается девушка уголком рта. — Я и вправду немного расстроена. — Тэ напрягается, а Джису тяжко вздыхает. — не хочу уходить в декрет.       — Но это ведь неизбежно, Джису. — смеëтся и делает глоток шампанского Тэхён. — Тебе нужно больше отдыхать, спать, заниматься любимыми делами, гулять, кушать витамины. А не сидеть восемь часов в офисе. Ты же это понимаешь?       — Конечно понимаю, но ничего с собой не могу поделать, ты же знаешь меня с детства, я всегда была такой…       — Ага, непробиваемая школьная отличница, капитан команды поддержки, умница, красавица, первая во всём.       Джису лестны эти слова, поэтому она не скромно говорит, лукаво улыбаясь и наклоняя голову.       — Угу.       — Но ты беременна Джису, и теперь ты должна быть первой и самой лучшей для нашего ребёнка. Подари ему всю любовь и нежность, которая в тебе есть, я знаю, что внутри тебя её так много неистраченной. До конца дней своих я буду...       — О, Господи, Тэхён, не нужно! Я уже простила тебя, ну, почти, каждый человек имеет право на счастье и ты тоже. Я только рада за тебя, за Вас. А малыш... я теперь всё внимание ему уделять буду. — уверенно улыбается секретарь, проводя ладошкой по виднеющемуся из-под кремового, сшитого по её фигуре брендового платья, животику. — Знаешь, что забавно? Эти люди вокруг, наверное, в шоке с нас.       — Почему? — окидывает взглядом зал Ким.       — Ну мы, как бы вчера, подали огласке свой развод, а сегодня стоим тут мило беседуем. Журналисты уже миллион наших фото наделали и при том ваших с Чонгуком, теперь будут гадать, что происходит? Как думаешь? — усмехается Джи.       — Пусть ломают, даже негатив — это пиар.       В это время Чонгук, облокотившись на перила в зале и держа бокал с шампанским в руке, периодически делает глотки игристого и ждёт брата, который снова отошёл принять звонок и оставил этого нового Хёнджина с ним постоять, да парень-то и не напрягает, что-то рассказывает, приятный малый, только вот Гуку вообще не интересно его слушать, но вежливо отвечает. Он наблюдает за одним человеком в зале и решает, что дела отложит уже на завтра, на часах поздний вечер, дела не убегут, а вот Тэхёна чертовски хочется обнять, прижать к себе и уснуть, вдыхая аромат его волос, как тогда, в отеле Шанхая. Может же он позволить себе хоть иногда отдых?       Целую неделю виделись только на работе, толком друг к другу не прикасаясь. Мимолётные поцелуи в гримерке старшего ни в счёт. Из-за подготовки к презентации он даже пообедать забывал, но всегда помнил, что нужно следить за питанием Тэхёна, и поэтому каждый день спускался к нему на этаж, когда заказывал доставку его сбалансированного обеда, тогда же и оставлял легкий поцелуй на лепестках губ. Про завтрак и ужин модель, как и раньше, отчитывался через мессенджер, присылая фото еды. Да, много контроля. Но с ним иначе никак. Другой вопрос съедал ли он это или же нет, Чон очень хочет верить ему и больше никогда не сомневаться. Иначе для чего тогда они решили попробовать всё заново? И сегодня он решил продвинуться ещё в их отношениях, жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на обиды.       Благо к ним возвращается слегка растрепанный Хосок и Чонгук подхватывает его под руку, обращаясь к Хёнджину:       — Вы извините меня, но мне нужно отойти обсудить рабочие моменты с братом, было очень приятно познакомиться, надеюсь, ещё сможем как-нибудь так же душевно пообщаться?       — Конечно, господин Чон, — сияет парень, — мне тоже очень приятно было с вами лично познакомиться. — лëгкий флирт даже не скрывает, обхватывая нижнюю губу.       Чонгук больше ничего не отвечает, тянет брата вперёд, ближе к декоративному фонтану, расположенному в центре зала.       — Ну что скажешь? Как он тебе? — интересуется Хосок.       — Симпатичный, смазливый, но потенциал есть. Если правильно поработать, то очень харизматичный.       — Он тебе понравился? — слишком уж надоедливо спрашивает брат, наклоняясь к нему и дëрнув губой.       — Хосок, вот тебе встречный вопрос, он тебе нравится? — выгибает бровь Чонгук, смотря в глаза на миг сбившегося от такого вопроса, в свою-то сторону брата.       — Он молод, красив и горяч. Кровь с молоком. А фигура? Удачное прибавление всего, где нужно. А шея, запястья и пальцы у него замечательные. Что ещё тут подумаешь? Разве он не в твоём вкусе? Взгляни, ты завтра станешь снова молодым и завидным холостяком.       — Знаешь, брат. Если он тебе так понравился, то очаруй его, чего тебе стоит? А мне нравится лишь один человек, даже больше скажу, буду честнее – я люблю его. Тебе предельно ясно? — Хоуп выгибает бровь и устало закатывает глаза, а потом услужливо кивает. — И сейчас я украду его с этой вечеринки и поеду с ним домой, потому что чертовски устал и не видел его толком почти всю неделю.       — Т-а-а-к, ну, если ты настаиваешь, я отвечу. Во-первых, мне больше нравятся женщины, поэтому парня я охмурять не хочу, а во-вторых, ты кто и куда дел моего брата? — усмехается Хоби и наклоняет голову набок, чтобы придать себе задумчивости и дабы заглянуть в глаза младшего.       — Что не так?       — Ещё пару недель назад ты говорил мне, что Вы с Кимом только друзья и не чужие друг другу люди, но о возобновлении отношений и речи быть не может, а теперь ты мне заявляешь, что ты его любишь и сейчас поедешь домой его с большей страстью любить. Где мой маленький Чонгуки?       — Ты специально заставляешь меня чувствовать себя скованно. Не получится. — Чонгук двигает плечом и нагло смотрит в ответ на призывной взгляд брата. — Я много переосмыслил за последнее время. Жизнь коротка, а я строил семью с человеком, которого не люблю. У него было тоже самое. Мы пытались забыть друг друга, но не смогли. Наши чувства не остыли, а, кажется, ещё больше распалились, так зачем тогда бегать друг от друга и тянуть время. Нужно уметь прощать и говорить друг с другом. Вот поэтому мы решили начать всё заново, и я, прошу тебя, как своего брата, прими это, я знаю, что ты Тэхёна недолюбливаешь, но ради меня, пожалуйста, будь с ним сдержаннее. И прими тот факт, что он мой парень, плюс в моих некоторых планах на будущее — будущий муж. Не води ко мне этих милых мальчиков, они мне не нужны, Хоби.       — Ты прав, я не в восторге от Кима, но, знаешь, брат, он не самый плохой вариант. — «я-то уж проверил его», не озвучивает Хосок, «а теперь проверяю тебя», но тоже не озвучивает.       — В смысле?       — Может он зазнавшийся пиздюк с короной на голове, но я вижу, как он смотрит на тебя, даже сейчас. — старший кивает головой в сторону Тэхёна и Чонгук, стоящий к тому спиной, поворачивается туда.       — И как же?       — Он смотрит на тебя, как на самое прекрасное в этом мире, как искатели на золотое руно и у вас это взаимно. Многие мечтают, чтобы на них так смотрели.       — Даже ты, который не хочет семью и так далее.       — И так далее. Кто так говорит? Ну, ладно, даже я в глубине своего чего-то желаю семью, но ты не совсем прав, вернее вообще. Настоящая семья у меня уже есть и это ты! — Хоуп указывает на него раскрытой ладонью, качает головой в такт музыке и почти насмешливо шепчет, наклоняясь к нему. — И если ты будешь готов взять в мужья своего Тэхёна, я так же приму его в семью, ведь семья — это самое ценное, что есть у нас. — улыбается Хосок. Настроение у него и впрямь какое-то скользкое. — А теперь: забирай своего парня и валите отдыхать, чтобы завтра были на работе, как огурчики. А я отправлю госпожу Ким домой, пора и ей отдохнуть.       — Между вами что-то есть? — спрашивает Чонгук пока они медленно идут к Тэхёну и Джису.       Хосок притормаживает, поднимает руку, чтобы остановить его и внимательно смотрит.       — С чего ты это взял?       — Я часто вижу вас мило беседующими, слишком часто.       — Ох, вау, это как посмотреть. Удивительно, мы хорошо общаемся. Джису мне очень приятна, как человек, как друг, но... больше ничего между нами просто невозможно, — Хосок пожимает плечами и уклоняется от людей. — плюс ко всему, ты же понимаешь, как ей одиноко и иногда грустно, тем более сейчас она уходит в декретный отпуск. А я, между прочим, любого могу развеселить и поддержать, так что мы просто хорошие друзья. — заканчивает говорить он, когда они уже подходят к цели.       — Джису, Тэхён, — обращается Хосок к бывшим супругам, — вы не заскучали без нас?       — Я немного устала, господин Чон, а так мы очень хорошо и мило с Тэхёном поболтали. Да, Тэ?       Тэхëн немного напрягся, но виду не подал.       — Да, Джису права, мы побеседовали обо всём.       — Ну а теперь я должен Вас украсть, Господин Ким, — загадочно шепчет ему Чонгук, проникновенно заглядывая в медовые глаза. — Ты все документы подготовила, Джису? — сбивая магию переводит взгляд на секретаря.       — Да, господин Чон, всё у Вас на рабочем столе в кабинете.       — Хорошо, спасибо. Так как ты с завтрашнего дня уходишь в декретный отпуск, я хочу пожелать тебе хорошего отдыха и лёгких родов. И поблагодарить за эту презентацию, всё оформлено на высшем уровне, как я и хотел. Честно говоря, даже не знаю, как буду без тебя. Смело могу назвать тебя моя правая рука, но больше всего хочу, чтобы ты хорошо отдыхала и набиралась сил перед таким важным событием. Как будет время — заходи к нам, не забывай.       — Обязательно, вы просто так от меня не отвертитесь, и, если будет у вас возможность, тоже с радостью жду в гостях Вас и Тэхёна, господин Чон, — улыбается девушка.       — Хорошо. Позволишь мне тебя обнять?       Джису кивает головой и Чонгук подходит к ней, аккуратно приобнимая. У обоих наворачиваются слёзы на глазах. Они столько лет вместе работали. Нельзя назвать это работой главы компании и подчиненной. Нет. У них была своя команда. Джису с полуслова понимала босса, таких людей сложно найти. Но Чонгук понимает, что рано или поздно это должно было случиться не на работе же рожать.       Распрощавшись с Хосоком и Джису, Чонгук и Тэхён покидают торжественную вечеринку. Выходя из здания, их встречает подъехавший чёрный автомобиль с водителем и люди охраны, которые открывают им двери с двух сторон задних сидений. Они сидят молча, каждый думает о своём, а Ким разглядывает мелькающие за тонированным окном высотки. Их пальцы переплетены между собой, приятно согревая ладони. Как только Тэхён понимает, что они едут в противоположном от его района направлении, обращается к младшему:       — А мы едем не в сторону моего дома?       — Нет, — ухмыляется Чонгук, — мы едем в сторону моего дома. — наклоняется к чужому уху, пальцами убирает за него отросшую прядь и шепчет, — я очень соскучился тигрёнок, поэтому больше не хочу спать один в холодной постели, хочу греться в твоих объятиях, — горячее дыхание обжигает ушную раковину, от которого у Тэ мурашки табуном.       — Я думал тот новенький не давал тебе скучать своим обществом.       — Ну ты и язва, Тэхён. — оставляет легкий поцелуй на шее бизнесмен. — Я же с тобой сейчас еду, а не с тем новеньким парнем.       Тэхён не сдерживается и резко поворачивает голову вбок, сталкиваясь губами в быстром, нелепом, но желанном поцелуе. Чонгук сделал тот самый шаг, на который оба боялись ступить. А ещё он назвал его «тигрёнком», как тогда, когда они только познакомились. Ким Тэхён улыбается в поцелуй и прижимает к себе ещё ближе Чонгука.

***

      На часах почти семь вечера, Юнги сидит на подоконнике и черкает слова в своём рабочем блокноте, пока на плите тушится мясо для ужина, а Чимин плещется в душе. Ну точно рыба. Вообще-то вдохновение давно покинуло музыканта, он правда и не думал, что вновь сможет взяться за эту песню, в которую вложил всю свою боль. Но, видимо, младший хорошо на него влияет и вернул это самое вдохновение на место. Хоть и кажется ситуация до ужаса комичной, ведь строки в ней посвящены разрыву с ним, а теперь, вот как оно бывает.       «Людям свойственно закрывать глаза на проблемы       Однако каждый из нас прекрасно осознает, что расстояние принесет кому-то боль       Никто не хочет становиться подлецом,       Поэтому эта полная жажды борьба за ответственность продолжается       И вот, окончательно утомившись,       Мы находим те самые точки соприкосновения…»*       Мин так увлечён своим текстом, что не сразу замечает, как в комнату входит Чимин.       — Хён, у нас мясо не сгорит? — проходит он к плите и поднимает крышку со сковороды, сразу же в нос ударяет божественный аромат блюда и Чимин довольно улыбается. — Не сгорело, так пахнет, я сразу есть захотел.       — Так я же туда воды налил и поставил на медленный огонь, вот оно и тушилось. — хмыкает Юн. — А раз хочешь кушать, то накладывай.       — Замужняя жизнь пошла тебе на пользу. Ты научился готовить. — усмехается Пак и достаёт тарелки с настенного шкафчика, чтобы наложить рис с вкусным мясом.       Так как Чимин стоит спиной он и не видит, как эти его вроде простые и безобидные слова больно бьют по рэперу. Юнги пытается никогда не вспоминать об его измене с Намджуном, как только эти мысли приходят в голову, гонит их к чëрту. Но иногда он не справляется. А вот Чимин при каждом удобном случае вспоминает, что Юнги был замужем за Чонгуком, может ляпнуть даже о личном, как-то даже спросил про позиции в постели. Возможно в этом нет ничего такого, но Ги очень противна эта тема, если они решили жить настоящим, так зачем же лезть в это чёртово прошлое, которое ничего хорошего не принесло?       В такие моменты возникает дикое желание снова закинуться колёсами или же пойти хотя бы выпить бутылку вискаря.       Больше недели он живет у Чимина, и это время он сдерживает себя, доказывает своей зависимости, что сильнее. И он неплохо справляется, пока Минни рядом с ним и не несёт всякую чепуху о его замужестве. Пока они вместе готовят, смотрят сериалы по ТВ, слушают музыку, занимаются любовью или просто молчат, каждый занятый своим творчеством. Чимин сейчас, как спасение для него, тот, кто держит за руку и не даёт сорваться с обрыва. Но есть и другая сторона, о которой Чимин не знает.       Как только Мини уезжает отдать заказ клиенту, куда Юнги с ним не ходит, хотя даже в супермаркет они закупаются вдвоём, но работа это уже лишнее. И вот, когда за Чимином закрывается дверь, начинается ад для Юнги, он больше не притворяется, что ему плевать. Он сворачивается на кровати, поджимая под себя ноги и содрогается от сильнейшего озноба. Из глаз текут слёзы, а во рту выделяется обильно слюна, стоит представить блядскую таблетку, нос закладывает от насморка, повышается потоотделение. Он кричит, закусывая зубами кулак, плачет ещё сильнее и ненавидит себя за то, как хочется встать и сбежать, чтобы принять дурь.       Не всегда симптомы проходят пока нет младшего дома, как-то раз за ужином его руки затряслись и парень рванул в ванную, потому что началась сильная рвота. После этого он ещё сутки не мог ничего есть. И дело совершенно не в еде.       Бывают моменты, когда Чимин тихонько посапывает на его груди поздней ночью, а Юнги общается мысленно сам с собой. Точнее с плохой половиной себя, которая активно доказывает ему, что ничего смертельного не случится если он как-нибудь выйдет из дома и пропустит с друзьями по стаканчику или же примет всего одну таблетку. Ну что будет, одна ведь. За то станет легче и боль больше не будет приходить. Но Юнги шлёт нахер эту вторую половину себя и терпит. Он знает, что сильнее всего этого дерьма, он справится и боль правда уйдёт без алкоголя и таблеток, нужно только подождать. Поэтому он курит.       — Хён?! — Чимин стоит перед ним возле подоконника и испуганно смотрит в глаза, видимо Юнги так задумался, что выпал из реальности.       — Да, Минни? Извини задумался…       — Над чем? — младший тянется ладонью к темной, как черный шоколад отросшей челке старшего и убирает её с его глаз.       Ещё вчера он уболтал хёна покрасить волосы, так как корни на светлых волосах сильно отрасли и смотрелось это очень убого. Юнги согласился поехать с парнем к его знакомому стилисту в салон, но на удивление Чимина выбрал не светлый оттенок, а почти как свой естественный. Паку он нравится любым, а с этим цветом волос даже больше, особенно красиво смотрится контраст его бледной аристократичной кожи с темными прядями, но вот подстригаться наотрез отказался. Чимин спорить не стал.       Злость старшего постепенно утихает, когда Чимин смотрит на него такими глазами, заботится о нём и очень хочется ответить такой же заботой, но он сейчас бессилен. Поэтому пытается окружить Минни хотя бы нежностью и лаской, ведь он тоже всё ещё лечится от алкогольной зависимости и ему не просто, он себя сдерживает ещё и его.       Юнги перехватывает его маленькую ладошку и притягивает к своим губам, отодвигая руку с сигаретой, оставляя поцелуи на каждом пальце. Чимин забывает, как дышать, столько лет прошло, а этот хён всегда так действует на него. А тут ещё и в прошлых их отношениях он почти не знал этих всех ласк и нежностей, Юнги редко проявлял такую свою сторону, а теперь нужно привыкать. Но Чимину это чертовски нравится.       — Ты о чём задумался? — прерывает он затянувшуюся тишину.       — О тексте, писал просто немного, вот и завис, — врёт Юнги, докуривая. — ты же знаешь, что я иногда не здесь, когда пишу новую песню.       — А что ты пишешь? — опускает голову младший смотря на блокнот, лежащий на коленях Юнги. — Можно почитать?       — Минни, я обязательно дам тебе прочесть, но как закончу. Это очень личная песня о плохом прошлом. И мне важно твоё мнение, но не сейчас, когда там только наброски. — Мин закрывает блокнот и откладывает его в сторону на подоконник. — Хорошо? Ты первый узнаешь.       — Конечно, хён. Я буду ждать. — улыбается ему Чимин и тянет за руку. — Пошли кушать, я такой голодный, что готов съесть мамонта! — Юнги докуривает и в счастливой улыбке заставляет потеряться Чимина, следует за ним к столу.       Вместе раскладывают ужин по тарелкам, Чимин — рис, Юнги — мясо. Пока Юнги ищет палочки и ложки, Минни достаёт из холодильника кимчи и разные закуски. Когда стол накрыт, парни сев на свои места пытаются поесть, но постоянно обрываются. Юнги залип в своём смартфоне, что-то читает, а младший вспоминает, что у друга сегодня был показ новой коллекции и, достав мобильник из заднего кармана джинсов, печатает сообщение:       «ТэТэ, как всё прошло?»       «Как всегда на высшем уровне, Чим, но я чертовски устал, весь день на ногах. Все смотрели на меня. Фоткали. С каждым годом сложнее это всё переносить, или болезнь виновата. Но лучше этих эмоций ничего нет. А, нет, есть» — ответ от друга приходит очень быстро, как будто тот ждал пока Чимин напишет.       «Это, видимо, старость, мой дорогой. Дай угадаю. Чонгук рядом? » — печатает Чимин и, отправляя, смеётся.       «Спасибо, дорогой, я тебе ещё припомню🥺. Сто баллов!»       «Я шучу. Ты просто ещё не совсем реабилитировался после болезни, как тебе пришлось выйти на работу и быстро навёрстывать всё».       «Но я справился!»       «А я в тебе не сомневался! Ты дома? Покушал? Отдыхаешь? »       «Не дома, кушать собираюсь, но отдыхаю.»       «Не понял. А где ты?»       «Я у Чонгука, он забрал меня после показа и сказал, что не хочет спать один в холодной постели. Он сейчас пошёл забирать доставку. Чимииин-шиии, я трясусь, словно девственник!»       «Ну судя по тому что ты мне рассказывал про поездку в Шанхай, не думаю, что Чон тебя тронет, если только сам не пожелаешь. А вообще, Тэ, вы взрослые люди, хотите заниматься сексом, то занимайтесь, чего вот это строить из себя кого-то.» — Чимин одним глазком смотрит на старшего, который занят просматриванием видео с котиками, и задумывается, как почти две недели назад Юнги пришёл к нему посреди ночи и все закончилось в его постели. Но, дьявол, он не жалеет об этом. Потому что для него всё правильно, он хотел Юнги, так же увидел, что его хотят взаимно, почему тогда они должны были кого-то строить из себя и терпеть? Люди взрослые.       Хотелось бы привести Тэхёну в пример свою ситуацию, но дело в том, что Чимин боится. Он просто не знает, как рассказать. Что-то по типу «хей, Тэ, а ты знаешь, я тут со своим бывшим парнем сошёлся, которому изменил и из-за которого чуть не спился, у меня всë хреново было с карьерой и мечтой моей жизни и я чуть не сдох.» А поймёт и, главное, поддержит его друг, Чимин не знает. И, наверно, это неправильно, молчать. Ведь сам Тэхён всем делится с лучшим другом, что тоже не точно, но ему нравится думать, что всё абсолютно рассказывает. И когда-нибудь Чимин обязательно расскажет тоже, но не сегодня.       «Спасибо за совет, Чимин. Я прислушаюсь. Когда мы уже увидимся, мой дорогой? Ты постоянно занят своими картинами, что из дома не выходишь. Скоро забудешь, как это жить! Тебе не одиноко там, одному в четырёх стенах... Мой бедный мальчик... »       «Да всё нормально, у меня просто много работы, нет времени скучать, лол». — приходится врать, не готов он сейчас правду рассказать. Тем более через смс.       «Может я на днях к тебе заскочу? Мы не виделись уже больше двух недель».       «Да, было бы не плохо, но лучше бы конечно встретиться где-нибудь в кафе или погулять, я устал от четырёх стен.» — снова врёт, если друг придёт к нему домой, то сразу же увидит Юнги, нужно бы подготовить его заранее.       «Хорошо, Чимини, так и сделаем, завтра узнаю свой график, если Чонгук вообще решит продлить контракт. И тогда можно договориться о встрече».       «Конечно же он продлит, даже не сомневайся ТэТэ, иначе ему по моське настучу, так и передай!😡» — смеётся Чимин и откладывает в сторону телефон, от Тэхёна больше сообщений не приходит, он сейчас, наверно, занят, не до него. Пак не обижается, прекрасно понимает друга.       Юнги отрывается от экрана смартфона и поднимает глаза на своего парня? Интересный вопрос, а они встречаются или как это назвать? Мин сам ещё не может ответить на него. Главное им хорошо вместе сейчас. Что будет дальше — неизвестно, но рэпер для себя решил, не спешить, а просто пустить всё по течению. Время покажет. Пока Чимин вот счастливо улыбается, Юнги самому спокойно. Страшно думать о будущем. Особенно, когда он сам так не стабилен, кажется, что всё хорошо, пока не накроет очередной приступ.       — Ты с Тэхёном общаешься?       — Да, хён. — отвечает Чимин с поднесенной едой, чертовски напоминая голодного дракона.       — Как у него дела? Как здоровье?       — Да вроде бы сейчас лучше. Сегодня был показ новой коллекции, и он был на высоте. А здоровье… ну, я думаю это заслуга Чонгука, благодаря ему Тэ пьёт лекарства, кушает правильно и ходит в клинику на сеансы и не игнорит это. Да и сам Чонгук творит с ним что-то волшебное. — тараторит Чимин и вдруг понимает, что кажется сказал лишнего. — Прости, Юнги, я не подумал…       — Чимин, перестань, не неси чушь. — сжимает под столом кулак, рэпер. Да, это чертовски бесит, снова прошлое, но он должен всё объяснить сейчас, чтобы в будущем не возникало вопросов. — Наш брак с Чонгуком был полным фарсом. Не было там любви, только симпатия к человеку, привязанность дружеская и всё. Он мне сделал предложение по пьяни, я и согласился, глупо. Игра на публику, но в нашем случае игра для двух человек. То есть тебя и Тэхёна. Мы были рядом друг с другом, мы, чёрт возьми, трахались, и нам даже нравилось. Больно? Извини, но каждый из нас думал о другом.       Чимин смотрит на Юнги и видит, как у того трясутся палочки меж пальцев. Старшему категорически нельзя психовать, он консультировался с врачами-наркологами. В нервном состоянии возникает желание принять вещества. Он быстро присаживается ближе и берет ладонь Юнги в свою.       — Хён, я понимаю, не переживай. Это тоже самое, если бы я вышел замуж за Тэ назло тебе. Я вижу, что он красивый мужчина, он очень сексуальный, так же, как и я для него. Но я его не хочу. Я его не люблю. Только, как брата. Поэтому понимаю тебя и Гука. Вы хотели забыться и попутали дружбу с семьей. Но это просто так не работает.       — Это очень херово работает, я очень боюсь, что мы и дружбу проебали к херам. Чего я меньше всего хотел, ведь Чонгук мой единственный друг, который принимал меня любым, со всеми моими заебами.       — Нет, я думаю всё у вас наладится. Не переживай. — художник успокаивающе гладит большим пальцем по руке старшего.       — Завтра нужно поехать подписать документы на развод. Я бы хотел попросить тебя съездить со мной. Я за руль не сяду в таком состоянии, меня периодически жестко потряхивает. Ну если у тебя конечно на завтра нет дел.       — Конечно, хён, без проблем.       — Я быстро схожу к адвокату и вернусь, а ты подождёшь меня в машине.       — Конечно я буду ждать тебя, а потом можно будет заказать что-то вкусное и отметить так сказать твоё возвращение в холостяки.       — Хорошая идея…       Юнги наклонился к лицу младшего и нежно коснулся его губ своими, смакуя вкус. Углублять поцелуй не спешил. Он положил ладонь на нежную щеку Чимина и притянул ещё ближе к себе, присасывая его нижнюю губу, чувствуя, как он вздрагивает от удовольствия. Чимин всегда был нежным парнем, буквально таял от его редких ласк, как и сейчас, но родители не успели дать ему ласки и любви, слишком рано покинув этот мир. А бабушка в силу возраста не смогла одарить его этим полноценно. Чимин всегда хотел от Юнги любви и нежности, но получал их очень редко, но продолжал сам отдавать эти чувства, не получая ничего взамен. Пришла очередь и Мина отдать долг.       Рэпер отрывается от манящих губ, поднимается со своего места, берет тарелки и быстро кидает их в раковину, они даже не притронулись к еде. Вслед за ними убирает тарелки с недоеденными панчанами** в холодильник, хватает со спинки стула тряпку и вытирает со стола. Чимин наблюдает за ним непонимающе, вот пару минут назад они целовались, а потом Юнги вдруг решил убраться. Странно. И его прорывает на смех.       Минни решает тоже принять участие в уборке и помыть хотя бы посуду, но как только он встаёт со стула и идёт по направлению к мойке, его ловко хватают за талию и сажают на стол, за которым они, между прочим, недавно ужинали.       — Юнги, ты чего? — смеётся начинающий художник.        Мин не отвечает, разводит ноги Чимина шире, становясь между ними, прижимает за талию к себе ближе и, наклонившись к шее, оставляет легкий поцелуй.       — Смешно тебе? Хочу получить свой десерт. — ведёт он поцелуями к ключицам и прикусывает косточку, а рукой забирается под домашнюю футболку младшего и гладит ладонью нежную кожу, от чего тот откидывает голову назад.       Юнги, получив зелёный свет, поднимает футболку, оголяя сосок, который так и манит укусить, а затем приласкать, в чем брюнет себе не отказывает, проводя языком несколько раз. Чимина от этого ведёт не по-детски, дыхание становится тяжёлым, а в области паха наливается тяжелый узел. Только Юнги может доводить его до такого состояния простыми манипуляциями с его телом.       Брюнет легонько кусает сосок, а ладонью касается выступающую часть на бёдрах на домашних шортах младшего, под которыми, конечно же, нет белья. За эти две недели Чимин перестал дома его вообще надевать, потому что их безобидный досуг часто переходит в страстный секс. К черту трусы, свободу... Они уже столько не ели, ну и к чёрту. Главное себя распробовали на вкус. Юнги диким зверем вылизывает кожу младшего, забывается, а тот осоловело следит за ним.       Чимин берет ладонями лицо рэпера и тянет к себе, ему срочно нужно его поцеловать. И он себе позволяет такую вольность, сразу же углубляя поцелуй, толкая чужой язык, тихо постанывая. Сколько боли причинили друг другу, сколько обидных слов наговорили в прошлом, а страсть так и не угасла. Полагается и любовь.       Мин, не отрываясь от вкусных губ, цепляет кромку шорт и тянет их вниз, Чимин помогает ему, немного приподнимая таз.       — Чимин, — шепчет брюнет в блестящие сочные губы, — подожди, я сейчас за смазкой схожу.       — Не нужно, хён. — хватает его за руку Чимин. — Я готовился пока был в ванной. — он спрыгивает со стола, смотрит в лисьи глаза напротив и пальцами тянется к его ширинке, расстёгивая сначала пуговицу, а после, схватив собачку, тянет её вниз. — Я хочу тебя, Мин Юнги. Сделай всë качественно. — игриво смеётся он.       Тут у любого снесет голову, когда предмет твоего желания смотрит так блядски на тебя и облизывает свои пухлые губы. Да так сексуально, и это даже не игра, а от этого ещё больше выносит. Мин не железный, разворачивает младшего к себе спиной, помогает скинуть шорты с ног и снимает с него полностью футболку. Обнаженный Чимин — невероятное зрелище. Юнги всегда восхищался его фигурой и будет и впредь. Эти округлые бёдра приятно обхватывать, кубики пресса на животе классно целовать и облизывать, не то, что он — кожа да кости. Он спускает с себя джинсы до колен и аккуратно толкает Минни на стол, чтобы тот лёг удобно на него животом, правильно обхватывает его послушное тело, чтобы тот не сильно налегал в этой позе на стол и другой ладонью массирует ягодицы, помогая себе войти в тугое нутро парня.       Чимин от проникновения хватается пальцами за край стола, не от боли, а от удовольствия. Они столько раз за день занимаются сексом и от того, что предельно растянут хорошо, боли уже и не бывает. Только от трения.       Войдя полностью, Юнги делает первый толчок, схватив за бедра, он наращивает темп, делая плавные фрикции, от чего Чимин стонет всë громче и громче, всë бы хорошо, вот только когда Мин несколько раз задевает простату, младший громко кричит его имя. Юнги любуется сверху, двигая бëдрами, волнообразно шевеля тазом, видя, как его Минни хорошо, наклоняется и целует в лопатку.        Одного стона и его имени оказалось слишком много. И совсем неожиданно накрыло. В голове резко проскакивают воспоминания прошлого. Тот вечер, когда он вернулся домой и услышал стоны из их общей спальни. А после и то, как Чимин кричал его имя, кончая под Ким Намджуном. Как смотрел на него.       Резкий порыв злости накрывает с головой и Мин толкается сильнее, жёстко и яростно. Больно сжимая пальцами порозовевшие ягодицы младшего. Его сильно заглушает и он не слышит ничего, в глазах странная пелена, двигается чётко и слишком развратно, трахает яростно, пока не чувствует, как Чимин содрогается от оргазма, снова выкрикивая его имя на выдохе. У Мина злость застилает глаза, теперь понятно, что это и он толкается ещё жёстче, хлопая по ягодице больнее, Чимин пытается вырваться из его хватки, но рэпер этого не замечает, вбивается сильнее, не останавливаясь, пока не кончает и сквозь эйфорию оргазма слышит рванные гневные всхлипы.       — Юнги, ты вообще слышишь меня? Мне было больно, чëрт тебя дери! Отодвинься, чëрт! — у него слезятся глаза и хрипит голос и Юнги становится страшно, что из-за своей ярости он мог покалечить его во время секса. — Что ты творишь?!       — Боже, прости меня, Минни. Я становлюсь безумным рядом с тобой. — старший выходит из напряжённого парня, аккуратно укладывает его и быстро проверяет вход на наличие разрывов, но, слава фонограмме, ничего не находит.       Юнги поворачивает Чимина к себе лицом и тянет за руку, чтобы обнять. Хмурится невероятно и сжимает губы. Самому страшно, такого раньше с ним не было, сквозь ярость он ничего не слышал.       — Хён, ну ты чего? Не переживай, мне понравилось. — чувствует, как сжимают его плечи и начинает прятать злость, заменяя чувство, теперь еле-еле улыбается младший. — Ты ещё никогда не был со мной таким страстным.       — С тобой правда всё в порядке? — прижимает к себе младшего Ги и гладит по влажным от пота затылок.       — Да, Юнги, правда. В конце было больно, может и не так, как показалось по началу. Что-то ещё ты так задницу мою сжал, эх, наверное, будет синяк. — щупает пятую точку Чимин и потихоньку выпутывается из объятий. Справится.       — Прости, малыш. — Юнги встаёт из-за стола и опускается на колени, от чего Чимин теряется. Он не знал такого Юнги никогда. — Прости меня.       — Перестань, пожалуйста, Юнги. Вставай, я не обижаюсь, нужно даже как-нибудь повторить. — подмигивает дерзко, думая, ну, с кем не бывает. Хитро улыбается и двигает бровями.       Всю идиллию прерывает звонок в дверь. Юнги встаёт с пола и вопросительно смотрит на младшего.       — Я никого не жду. — отвечает Чимин, пожимая плечами.       — Но кто-то пришёл.       — Юнги, иди, пожалуйста, открой, а я пока оденусь. Тебе, — кивает головой на него, — вон, только штаны натянуть.       — Хорошо. — соглашается Мин и, застегнув ширинку, направляется в гостиную, а следом в прихожую. Не посмотрев даже в домофон, он открывает замок изнутри и, повернув ручку вбок, открывает дверь. Замирает. Перед ним стоит та девушка из больницы, лечащий врач Чимина. Он ещё с ней приходил на свадьбу Сокджина. Наверное, сейчас всё выглядит чертовски нелепо. Ведь она как лечащий врач знает всю правду об их прошлых отношениях, Чимин признался, он, почему-то, в этом и не сомневался. Знает, какой пиздец они пережили, как ужасно расстались. А Чимин из-за их отношений ещё больше подорвался, получил чëткое пристрастие и попал к ней в клинику. Неловко ещё и потому, что, кажется, между ними что-то назревало. Вот она пришла к пациенту домой, а тут ей бывший парень Чимина открыл дверь. Наиглупейшая ситуация.       — Здравствуйте. — говорит Чонха, быстро окинув его взглядом и сохранив на лице приветливое выражение лица.       — Здравствуйте, — на секунду мнётся Юнги, а потом прислоняется к косяку двери плечом и подбородком указывает на неë, — вы к Чимину? Сейчас. Я его позову. — он оборачивается назад. — Проходите.       Девушка проходит в прихожую и закрывает за собой дверь. Юнги же уходит на кухню, чтобы позвать младшего. Чонха смотрит ему в след в лëгкой растерянности. Она не хотела, чтобы всë получилось так. Нет, она не глупая, совсем нет. И наивностью никогда не страдала. Давно заподозрила что-то неладное. Чимин сначала не отвечал на её сообщения, потом стал отвечать, как-то оборвано, как будто она ему мешает. Когда приходил на терапию в клинику, она предлагала ему куда-нибудь сходить, погулять или посидеть в кафе, но он всегда прикрывался тем, что сейчас нет времени, много заказов и он слишком занят. А рисование? Терапия красками оборвалась, прежде он выбирал и оставлял всегда её и при любом раскладе. Она начала понимать и больше не лезла с этими вопросами. Возможно, его жизнь налаживалась. Сегодня после работы решила забежать в гости, прихватив с собой вкусный торт, который так нравится парню. Мол, поддержать его. Но теперь-то всё стало на свои места. Когда она увидела в его квартире бывшего парня. Ничего не наладилось.       — Привет, Чонха. Что ты там стоишь? Проходи. — на пороге комнаты появляется Чимин, встряхивая на затылке волосы, поправляя рубашку и нежно посмеиваясь. Всë внутри себя негодование спрятал, но не смог не смотреть на неё не виновато.       Волосы его растрепаны, но он их остервенело приглаживает, а губы, опухшие явно от поцелуев, собираются в яркую улыбку, мол, рад тебя повидать, на ключице из под воротника еле виднеется покрасневший след от зубов. Всё ясно. Не то, чтобы она думала, что у них что-то выйдет, но надежда хотя бы попробовать построить отношения была. Она уже почти оставила его, как пациента, отказываясь от него из-за врачебной этики. Но, кажется, она передумает и сегодня же уберёт документы на сокращение терапии. Он выглядит счастливым даже через сконфуженность. Пак Чимин первый парень, который ей понравился за последние несколько лет. Она думает, что бывают исключения и они выздоравливают с предметом своих переживаний. Но она не скажет, что это что-то здоровое, если её спросят. Но её не спрашивают.       — Да нет, я не буду проходить. Устала после работы. — махает свободной рукой и так же еле сконфуженно улыбается. — Вот, решила завезти тебе что-то по настоящему вкусное, а не эти таблетки. — протягивает Чимину коробочку с тортом, а тот подбегает быстрее, чтобы не заставлять её держать долго коробку, — попьёте с чаем. Я смотрю у тебя всё хорошо, просто переживала, что ты постоянно занят и не отдыхаешь. Но, слава Богу, ты не один.       — Да, Юнги-хён вот заехал ко мне и…       — Чимин, не нужно передо мной оправдываться. Если ты счастлив, то я спокойна. Главное, я надеюсь, что ты осознаешь, что делаешь. Береги себя и не пропускай терапию. А я всегда на связи. Помнишь?       — Док, подожди…       —А?       — Спасибо. Может останешься?       — Мне нужно ехать, Чимин. В другой раз — обязательно! Помни, если что я всегда на связи, ты знаешь, звони и пиши в любое время дня и ночи. — хватается она за ручку входной двери и, открыв её выходит. — Доброй ночи. — говорит прежде, чем дверь за ней захлопывается.       — Доброй…— шепчет Пак, которому и слово вставить не дали. Она выглядела такой уверенной и спокойной и только спешка выдавала её неловкость. — Помню... — сжимая верëвки с торта меж пальцев и чувствует, как противно становится на душе.       — Она в тебя влюблена. — за спиной Чимина раздаётся голос Юнги, прислонившегося к стене и запрокинувшего голову.       Не гром среди ясного неба, но вслух он не осмеливался об этом говорить. Он не хотел, чтобы это звучало высокомерно или нагло, но он констатирует определённый факт:       — Знаю. Это было и так понятно. — Чимин запускает ладонь в волосы, оборачивается назад полубоком. — но я люблю тебя и ничего с этим не могу поделать.       Из всех насмешек судьбы над человеком — нет убийственнее безответной любви.

***

      Чонгук ведёт подушечками пальцев по гладкой солнечной коже. Чувствуя, как под ними она моментально покрывается мурашками. Тэхён млеет от его касаний от нежных ласк и приторно-сладких поцелуев. Потом кусает его и поцелуи перерастают в страстные. Потом намеренно отрезвляет их, делая большие разрывы между ними. Но ему всё ещё мало Чонгука, нужно больше, желательно пустить по венам, чтобы остался с ним. Навсегда. Не покидая ни на минуту.       Когда они вернулись с презентации их уже ждал курьер возле двери, потому что Гук еще на выходе из банкет-холла успел заказать легкий ужин из ресторана: высококалорийной едой, как положено Тэхёну, он не баловал, боясь, что на ночь такая пища плохо скажется на желудке, но заказал пасту из морепродуктов для него и себя за компанию, свежие фрукты и овощи. И бутылку красного сухого — дабы расслабить мышцы. Тэхён, он сам обалдел, выпил пол бокала, так как на фуршете успел пригубить больше трёх фужеров игристого, но а сам Чонгук во время ужина успел выпить три бокала, поэтому, когда они после принятия душа переместились в спальню, он не стесняясь обнял его и аккуратно начал ласкать тело старшего.       Младший как и обещал тогда в Шанхае, любит его тело с особым пристрастием, облизывает глазами выворачивая душу наизнанку, оставляет поцелуи на каждом миллиметре от румяных щёк, переходя на лебединую шею, ладонями поглаживая бедра. Тэхён лежит в постели в одной его футболке и плавится под горячими ладонями. Чонгук медленно переходит на внутреннюю часть бëдер, вызывая у Кима невероятную дрожь. Как будто это их первый раз… О Боже, это действительно первый раз такие откровения после их разрыва. Блять. Ну, Тэхён, сердечко погнало в пляс.       — Чонгук. Постой. Я... я пока не могу, не готов перейти на новый уровень наших отношений.       — Конечно, Бог ты мой, конечно, Тэ, я не пытаюсь зайти дальше, просто хочу доставить тебе удовольствие даже без секса. — Гук гладит тëплые руки и не двигается более тревожно для него. — Не бойся меня, ты так весь сжался, будто я тебя сейчас ударю или надругаюсь над твоим телом. — смеётся Чонгук, а потом проглатывает этот смех и твëрдо говорит, всë ещё бережно поглаживая тело парня. — Никогда. Ты же знаешь. — наклоняется и, оставляя мимолётный поцелуй на нежных губах, притягивает ближе.       — Завтра со мной поедешь или сам на работу? — спрашивает Чонгук, прилёгший рядом, подложив руку под голову.       — Ну, с тобой, думаю, ковбой. Мы же больше, вроде, это не точно, ну вроде, ага, не скрываемся от прессы. Я, по крайней мере, на это очень надеюсь, потому что больше не выдержу эти все прятки, коими мы играли в прошлый раз.       — Хочу быть честным с тобой и миром. Теперь, думаю, что я уверен, никакое последствие не станет портить то, что я сделаю. Но ты сам не боишься, что все узнают о нас? Есть много нюансов и мы сейчас обсудим всё.       — Не боюсь. Я мечтал об этом, столько лет, но боялся осуждения родителей. А теперь мне плевать, пусть все завистники подавятся своей желчью. — смотря в потолок с серьёзным видом говорит Тэхён.       — Тогда мы больше не будем скрывать наши отношения, но только не в ближайшую неделю, золото моё, только не обижайся, просто завтра перед работой мне нужно заехать к адвокату и подписать с Юнги документы на развод. И я снова стану завидным холостяком. — ухмыляется Чонгук, водя языком за щëку. — Представляешь, сколько будет желающих занять место Юнги? Но мне нужен только ты, верно?       — Угу. Только разве я ещё работаю в твоей компании, ведь контракт мой истёк сегодня, а новый ты мне не предоставил. — пытается сделать обиженный тон Ким. — Может мне принять предложение Дженни Ким, они так с матерью жаждут меня к себе в компанию.       — Ага, я тебе приму! Значит они опять сегодня тебя уговаривали уйти к ним?       — Да, сказали, что будут платить мне в два раза больше, чем ты. Больше давать процентов и прав. Следить за мной не будут и подарят машину.       Чонгук выпячивает губы, внимательно щурит чернющие глаза и драматично кивает:       — А, ага, понятно. А ты что ответил?       Тэхен задирает нос и лукаво шепчет, наклоняясь, чтобы украсть поцелуй.       — Я сказал, что уже подписал новый контракт и не собираюсь уходить со своей работы. — хмыкает Тэхён. — К тому же у них в компании нет такого горячего босса. Не интересно…       Чонгук прижимает в поцелуе его к себе крепче.       — Горжусь тобой, тигрёнок. Кстати, твой контракт в офисе, у меня на столе, я поэтому хотел после презентации заехать туда, но решил, что он подождёт до завтра.       — Боже, а я себе уже напридумывал. — смеётся Тэхён. — Остерегайся этих двух дам! — Чонгук поднимается на локтях и выгибает бровь. — Эй, ну, когда я был во Франции, они активно настраивали меня против тебя, сегодня предлагали перейти к ним, а потом мило тебе улыбались. Как-то это низко.       — Да, я сам не понимаю, какого черта им нужно. Я немного задумался и меня что-то насторожило…       — Чего?       — Маму Дженни зовут точно так же, как и мою — Ким Наён. Но лица их разные. И, почему-то, когда я говорил с ней, смотрел на её улыбку, то вспомнил улыбку мамы. Глупости какие-то. — остальное Чонгук решил упустить, чтобы не казаться слишком впечатлительным и зависимым этим вопросом. — Это на паранойю смахивает.       — Но ведь твоя мама пропала без вести, что если она жива?       — Я тоже об этом думал и даже как-то сказал об этом Хосоку, но он не любит говорить о маме, и для него лучше бы она мертва была. Отреагировал он, как всегда, безразлично агрессивно. И если она жива, почему тогда не вернулась за нами? Бросила на растерзание этому человеку, который считался отцом. Я почти не помню их вместе.       — Ты никогда не рассказывал об этом, поделишься?       — Да, но только не сейчас. Когда-нибудь я хочу съездить с тобой в наш семейный дом и тогда там я тебе всё расскажу. Хорошо?       — Конечно, завидный холостяк, который будет продолжать скрывать наши отношения.       — Но моё сердце занято одним характерным и впечатляющим парнем. А раскрывать отношения пока не будем, потому что, представь, как это будет выглядеть: я и ты ведь только развелись и уже заявляем о том, что мы вместе. Это как-то нечестно по отношению к Джису и Юнги, ты так не считаешь?       — Ты прав, Чонгук. Мы с Джису тоже решили это и обговорили. Поверь, я подставляться и подставлять не буду. — выдыхает Ким. — Ведь Джису ещё и носит под сердцем моего ребёнка. — почти беспокойно шепчет, смешно выпучивая глаза.       — Почему так грустно и тревожно? — Гук под одеялом притягивает парня к себе за талию и тот тоже поворачивается на бок, смотря в глаза младшему. — Ты не хочешь детей? Мы с тобой раньше не говорили об этом…       — Я, кажется, лет с тринадцати мечтал о детях. Представлял, что вырасту, найду самую красивую девушку на планете, женюсь на ней и у нас родятся двое детей: первый — мальчик, а вторая — девочка. — ухмыляется игриво Тэхён, вспоминая детство.       — Но ты вырос и женился на самой красивой девушке планеты, — у Тэхёна округляются глаза от этих слов, — нет, Тэ ну правда, я без ревности, меня девушки никогда не интересовали, я не знаю почему так, наверное, проблемы в семье так повлияли на мою психику. Но я ведь могу оценивать женскую красоту, глаза у меня на месте и Джису, правда, красавица, с прекрасным характером – мечта многих мужчин. Да, у вас не сложилось, но радуйся тому, что именно эта женщина подарит тебе ребёнка. — младший переплетает свои пальцы с чужими, показывая, что с ним можно говорить на такие темы.       — Да, Джису прекрасная девушка. Но и у неё бывало характер с чертовщиной. Ой. Ладно, упускаем это. Просто ей не повезло в браке со мной. Повезло, но и как бы нет. Я был во многом виноват, не буду больше винить её. Но проблема в том, что я не чувствую связи с этим ребёнком, не знаю, как объяснить. Не чувствую, что стану скоро отцом… я не знаю, как это объяснить. Это... трудно.       — Всё нормально, Тэ, возможно, когда он появится на свет всё изменится, не торопись. Для всех это трудно.       — Почувствовал лёгкое облегчение. Спасибо, что ты есть у меня.       — Ты всегда можешь рассказать мне о том, что тебя тревожит, а я выслушаю.       — Давай мы друг другу будем рассказывать всё, что нас беспокоит?       — Я только за. — счастливо улыбается ювелир и поднимает обе руки.       — А ты хочешь детей?       — Хочу. Очень хочу. Но, конечно же, не сейчас. Думаю, мы станем прекрасными родителями девочки и мальчика.       — Да, я бы занялся оформлением детской там, где у тебя…       — У нас.       — Я здесь не живу.       — Это вопрос времени.       — У нас вторая комната для гостей. — мечтает Тэхён.       — Когда у нас родится первый ребёнок, я хотел бы жить в своём доме. Чтобы у ребёнка был свой сад где он мог бы играть в футбол. И большой бассейн во дворе, где я буду учить его плавать, а ещё, обязательно собаку, чтобы она рыла все газоны, а ты истерил. — усмехается Чонгук.       — У тебя был свой дом. Там тоже был бассейн, собака, футбол?       — Было всё это, — тяжело вздыхает. — пока мама не ушла. Потом отец возненавидел меня и было уже не до футбола и бассейна, пса, как он сказал кто-то отравил, но я уверен, что этот кто-то он сам. Я так плакал, когда Фреда не стало. Это была моя первая потеря, после этого я не заводил животное хотя очень мечтал о нем.       — Чонгук, — Тэхён подползает ближе, утыкаясь лбом в чужой. — У нас будет большой дом, бассейн, и сад, будет пёс и двое прекрасных детей. Мальчик твоя копия, а девочка моя. — улыбается Тэ представляя их. — У нас всё будет хорошо, главное, что мы вместе.       — Обещаешь?       — Конечно.       «В конце концов, между двумя людьми нет ничего важнее, кроме желания быть вместе. Отдавать друг другу всё, что есть, всё, что осталось.»       Эльчин Сафарли — «Мне тебя обещали»

***

      Сокджин закрывает за собой входную дверь и тихонько кладёт ключи на полку шкафа для верхней одежды. Делает тройку щелчков в замке, убирает брошенные им домашние тапки и ставит свой пакет с продуктами на пол. Надо будет загрузить холодильник мелочью из десяти пакетов, чтобы вкусно поесть потом.       Он сегодня домой не спешил, засиделся за бумагами и бутылкой белого полусладкого допоздна, потом долго собирался и медленно вёл свой автомобиль. Была идея даже прогуляться пешком, но ливень на улице всё испортил. Он старался делать всë медленнее, но это было затруднительно. В коридоре видно свет, который включён на кухне. Он прекрасно знает, что его ждёт Намджун, супруг вернулся ещё неделю назад, но ссылаясь на плотный график и кучи дел в ресторане, старший задерживался на работе и каждый божий день представлял их предстоящий разговор.       Терпеть и чего-то ждать больше не было сил. Все эти семь дней Джин продолжал обманывать, славно делать вид, что всё хорошо. Когда супруг мягко и нежно прикасался к нему в постели отдергивал себя от плотно сжатой челюсти и рвотных порывов. Намджун понимающе обнимал его и больше не приставал.       Весь такой понимающий, благородный рыцарь, чёрт возьми. Мечта, а не супруг.       Сокджину очень сложно, он погряз в себе и своей трагедии, держит все переживания и даже брату не рассказывает. На вопросы Тэхёна «как дела?» отвечает, мол, что всё хорошо. Только ни хрена не хорошо, ему кажется, что если он не закончит этот фарс под названием брак и не выскажет всё Намджуну, то взорвется. Поедет крыша.       Мужчина, разувшись и повесив пальто, надевает домашние тапочки и идёт прямиком в ванную, чтобы помыть руки, Джун его не замечает с кем-то громко разговаривая по телефону на китайском. Как жаль, что Сокджин не знает этого языка, может быть его супруг общается с любовником? Или к лучшему, что не знает. А что если и в Шанхай он летал не в командировку, а продолжать изменять?       Помыв руки Сокджин заходит на кухню, Джун увидев его, что-то говорит коротким и четким рядом в трубку и отключается.       — Радость моя, ты вернулся поздно. — тяжело вздыхает Ким и ставит руки на стул. — Как дела на работе? Голоден? Мне выйти в смену и помочь тебе? Я приготовил твоего любимого запеченного лосося в сливочном соусе.       — Я не голоден. — отрезает Сокджин.       — Почему ты такой грустный? Что-то случилось? — Намджун садится напротив за стол и смотрит в глаза супруга.       — Давно случилось, Джун. И, знаешь, я устал играть эту комедию в счастливую молодую семью.       — Я не понимаю тебя, солнце моё…Что-то произошло пока меня не было? Я как вернулся из Китая, заметил, что ты как-то странно себя ведёшь. Возможно ты устал, надо бы взять отпуск и полететь куда-нибудь в тёплые страны, позагорать на солнышке. — Ким протягивает руку, касаясь ладони старшего на столе, но тот резко её вырывает и смотрит ему в глаза с такой ненавистью, что внутри всё переворачивается.       — Мне не нужен отпуск и валяться на солнышке, Намджун.       — Так, я понял, давай поговорим, когда ты будешь в лучшем настроении.       — Ты себя слышишь? Мне не нужно время, Намджун, чëрт бы тебя побрал! Если и соберусь, то не с тобой.       — Джин, что я сделал не так? — действительно не понимает Ким, приподнимая бровь.       — Скажи, ты любил меня когда-нибудь, хоть чуточку?       — Я и сейчас тебя люблю больше жизни…       — Когда любят, не предают, Намджун.       — Я никогда не предавал тебя малыш. — кажется Намджун сам верит в то, что говорит, так глаза его блестят.       — Помнишь, когда мы начали отношения, я как-то сказал тебе, что очень боюсь предательства? Боюсь, что самый близкий меня обманет. А ты говорил, что этого никогда не произойдёт, ты лучше умрёшь, чем предашь. — усмехается Джин.       — Помню, конечно, и от своих слов не отказываюсь.       Они замолкают пока Джин словно не каменной плитой придавливает их:       — Так умри, Намджун…       — Что?       — Умирай говорю или измена — это не предательство? — выпаливает блондин, продолжая смотреть в глаза напротив, наступая, а Намджун замирает на мгновение от этих слов, но сохраняет холодное, почти каменное выражение лица.       — С чего ты это взял?       — Я знаю, что ты мне изменил до свадьбы, можешь больше не притворяться. Игры эти кончились. Я даже знаю, с кем. Ты серьёзно? Достаточно было просто отвернуться и ты ударил меня в спину с тем, кто был рядом, кто важен для меня? — врёт Сокджин, но судя по выражению супруга он очень близко к разгадке.       Джин говорит спешно, грубо и мрачно. Таким же каменным тоном, как и маска на лице Ким Намджуна. Намджун отодвигается и встаёт, чтобы протянуть к нему руки.       — Куда ты встаёшь? Отвали. Руки убери. Боже! Я в порядке! Хорошо, что ты прокололся на нашей собственной свадьбе. Хорошо, что ты вёл себя странно и был дëрганным. Хорошо, что ты совсем не сделал меня дураком и я увидел очевидное. Юнги... Господи, он ведь почти сказал мне когда-то...       — Чимин был моей ошибкой, Джин. Просто поверь мне, я понял, что люблю только тебя. Хочу только тебя и жить хочу только с тобой. Мы сможем справиться со всем вместе, понимаешь? Дай мне шанс. — голос Намджуна впервые за всю жизнь задрожал, но он медленно и с расстановкой проговорил, заглядывая в глаза напротив. — Дай нам шанс.       Горло Джина сжалось, он догадывался, но вслух это не менее тяжело воспринять, чем быть в догадках. Он так сильно облажался отгоняя от себя эту мысль, что стал заложником своей любви во второй раз. А теперь всё встало на свои места. Пьяный Чимин на открытии его ресторана, Намджун, который отвозит его домой и задерживается, говоря, что по пути были пробки. Юнги, который бросает Чимина из-за измены. И в конце концов Чимин, который постоянно что-то не договаривает. Джин хватается за сердце и пытается вдохнуть. Очень больно…       — Всë-таки Чимин... — Джин задыхаясь, отодвигается и мотает головой, выставляя руку. — Я ненавижу тебя, Ким Намджун. Я не прощу тебе то, кем ты меня выставлял долгое время. Как ты смел насмехаться надо мной и моей любовью. Я уничтожу всю твою игру и выйду из неё. Знаешь что? Ты и твои привычки относиться к делу всегда на серьëзных вещах были слишком педантичные и душными.       —Так ты не знал... — Намджун задумчиво щурится и раздражённо смотрит в сторону стен, а потом очень мягко говорит, вытягивая руки. — Ну же, Джини.       — Не зови меня так! Прекрати использовать все свои психологические штучки! Я просто ухожу. Как же я тебя терпеть не могу.       Случилось то, чего Ким Намджун боялся всë последнее время. Любовь его жизни оставляет его и сил больше сдерживаться нет. Конец это не только начало. Это конец.