Mi principe

— Не знаю, что ты там придумал себе, но я не притворяюсь, — его реплика заставляет меня волноваться. Уже чувствую, что ладони потеют, отчего я начинаю их вытирать о свои оголенные колени. Но, твою мать, я не могу отвести взгляда от карих глаз испанца. — Окей, тогда тебе не составит труда поцеловать меня, — как же мне хочется сейчас врезать ему и выбить все эти белые зубки, сделанные за бешеные деньги. Но если я откажусь, то хуже будет мне. — Если ты, конечно, умеешь. — Тебя не смущает то, что у тебя есть Эллиот? — Тебя только это останавливает или же твоя натуральная ориентация? — не выдерживаю и, подойдя к нему вплотную, хватаю за шею, притягивая к себе. Главное не думать, что это парень. Главное об этом не думать. Не думать. Не вдумываться в его нежные губы и грубый напор. ФУ, ЭТО ЖЕ ПАРЕНЬ. Тито начинает смеяться, когда я быстро отпрянул от него, активно стирая след его губ со своих. — Что и требовалось доказать. Он наклоняется к моему уху и шепчет мне на ухо «sorpresa». Вновь отталкиваю от себя этого индивида и, обиженно фыркнув, направляюсь к выходу, чувствуя едкий взгляд Тито на себе. Боже, чувствую себя как изнасилованная девка. Неприятно. Мои невинные губы были осквернены чудовищем! Пойду быстрее под душ и помою всё своё лицо мылом, а лучше сразу отбеливателем. Чтобы наверняка. Да тут это и не поможет, наверное. Вдыхаю свежий воздух, выйдя на улицу. Из здания доносятся басы музыки, создавая приятный фон для моей минутной передышки. Мозг медленно стал обрабатывать поступившую для него информацию. Меня (если быть точнее, то я) поцеловал Тито Серрано. Но это не так важно. Важнее то, что он раскусил меня, как слон арахис. Я влип. Причем по полной. — Вставай и пой, моя голубка! — кричит Вэй, с разбега запрыгивая на меня. Мне сейчас показалось, что я выплюнул свои легкие на подушку. А нет, она мокрая от моей слюны. Сплю я тоже, как свинья какая-то. В моей части комнаты был «творческий» беспорядок, а вот Шино старался убираться. У Норы с Вэем всё печальнее для последнего, так как наша розочка обожала чистоту. Весь наш дом был выполнен в ярко-желтых цветах, который мог вызвать у некоторых глазное кровотечение, но нам нравилось. Тем более комнаты мы сами себе делали. Моя же часть комнаты была выкрашена в темно-синий цвет. На стене было много различных плакатов разных групп и девушек, вырезки из комиксов и какие-то напоминалки. Кровать вечно была похожа на гнездо, в которое я прилетаю только ночью. Вся одежда либо валялась на полу, либо висела на длинной напольной вешалке. Стол где-то спрятался в руинах вечных учебников, тетрадей и тому подобного. — Все уже проснулись, а ты дрыхнешь. — Надеюсь, я проспал универ? — ох, мой милый друг делает мне массаж, активно мня мне плечи. — Что тебе надо? — Сегодня надо платить за аренду. Добавишь мне немного? — Вэй, так уже второй месяц, — хотел протестовать, а розовый медведь не даёт этого сделать, нажав на какую-то точку у меня на спине, из-за которой я даже тихо заскулил от удовольствия. — Ладно, только не останавливайся. Наш любимый Шино провожал нас с Вэем очень странным взглядом. Конечно, ревнует он его. Когда холодный принц зашёл в комнату и увидел нас, то нам пришлось познать все прелести битья тапками. Мне лично он даже не дал нормально одеться. Пришлось хватать все, что попадётся под руку: джинсовый комбинезон, полосатая футболка и розовые кеды. Потом провёл я всё-таки операцию по спасению своей кепки и рюкзака. Все заложники спасены и в полном порядке. Хоть сейчас иди и записывайся в спецназ. Убеждаюсь в наличии у нас дома девушки, заглянув в комнату к Норе. Моё материнское сердце спокойно. Все дети дома. Я всегда любил океан. То спокойствие, что он дарил, тот лёгкий ветерок, приятно ласкающий лицо… Так как я жуткий любитель всего атмосферного, то я любил приходить на пляж ближе к закату, чтобы посидеть на песке с книжкой, хорошей музыкой и иногда с блокнотом, чтобы записать пришедшую на ум мысль. Что я сейчас и делал, быстро вписывая в линию свои рассуждения на тему вчерашнего дня. Тито Серрано — вот, что у меня сейчас в голове. Человек, в котором танцевали канкан миллион чертей. Как он вообще раскрыл меня? Это так можно понять за час косвенного общения? А еще он меня до жути пугает, так как спокойно может это использовать против меня, чтобы отгородить Елену от «злого вруна». Самокритика.

12:47 Ты сегодня придёшь ко мне? Елена. 12:50 Мои домашние питомцы требуют от меня деньги на аренду. Поэтому не могу, прости. Дэниел. 12:52 Бля. Я хотела тебе показать новое бельё, которое мне пришло сегодня. Кстати, почему ты не сидишь рядом со мной на паре? Елена. 12:56 Могу и заценить фотки. Жду, киса ;) А у нас сегодня есть пары? Дэниел.

Когда она присылает мне фотографии своего тела, то становится откровенно жарко. Не надейся, Дэн, тебе она не светит. И у тебя не хватит силы духа, чтобы признаться. Бля, я просто жалок, серьёзно. Посылаю ей ответ, расхваливая каждую деталь белья, а потом просто ставлю телефон на беззвучный режим и продолжаю издеваться над страницами блокнота. Хаотичные мазки карандашом стали выстраиваться в профиль мужчины. Трудно его идентифицировать, но для меня всё ясно и понятно. Когда он целовал меня, то тоже ничего не чувствовал? Так и должно быть. У него есть Эллиот, который бегает за ним, как собачка. А я? У меня есть… гетеросексуальность. От лишних раздумий всё становится лишь запутаннее и непонятнее. Вычеркну вчерашний день из своей головы. Нахер это дело, господа. Собираю быстро свои вещи и в спешке набираю номер такси. Я слишком уж расслабился и забыл про работу. Эрик меня убьёт, если я вновь опоздаю. Работал я у друга своего отца, который становился моим «опекуном», следивший иногда за моей жизнью. Ух, какой был скандал, когда он нас запалил с ребятами, когда мы были обдолбанными. Отец даже вернулся в Штаты на время пока я приходил в себя, лежа в больничке. Ну, он лишь пожинает плоды собственного воспитания. В своё оправдание только это могу сказать. В фирме я просто мальчишка приди-подай, поэтому не очень то уж и ценил своё место. Тем более мне всегда хватает тех денег, которые присылают родители. Вы что, я же самый любимый мальчик. Самому слишком приторно. Родители видят только лишь моих перспективных братьев. А от младшего они просто откупаются. Всё нормально, я не жалуюсь. — Всем привет, — говорю я, забегая в раздевалку. — Эрик пришёл? — Ага, тебя уже ищет, — быстро целую в щеку милейшую девчушку, которая была на такой же должности, как и я, но только в другом отделе. — Я должен был ему подготовить несколько новых макетов для рекламы, которые мне прислали на почту, но я после такого бодуна, что не было времени на банальную печать, — правда матка, господа. — Удивительно, что ты сейчас здесь. Вид не очень. Выпей кофе и умойся. — Спасибо, мамуля! Конечно, я получил выговор от Эрика. Он пригрозил тем, что позвонит отцу и тому подобное. Но он только это и умеет. Пустые слова, которые за собой не повлекут обещанных действий. Наверное, всё-таки он ко мне как-то привязан. Хотя, да ладно, мною нельзя дорожить. Я лучше найду миллион отговорок, чтобы что-то не сделать, могу забыть про важное событие и просто безразлично относиться к человеку. Ну вот нахуй я ему такой нужен? Ладно, эти деньги не будут лишними, учитывая, что Вэй медленно начинает лезть ко мне на шею, чтобы свесить ножки. Вспоминается Эллиот. Вэй у него учится? К концу дня я уже чуть-ли не спал прямо за столом. Глаза сами собой закрывались, не давая возможности их потом открыть. Вокруг бегали другие сотрудники, занимаясь своими обязанностями. Эх, какие молодцы. Не то что я, да? Моё сознание медленно отключается, и я бегу в раскрытые объятия Морфея. Дорогой, я уже здесь! Лови меня. — Неужели это Энни? — такой противный голос раздаётся будто прямо у меня над ухом. Голос испанца заставляет меня резко открыть глаза и так же резко откинуться на спинку стула, успевая ещё потерять равновесие и чуть не упасть. — Такое удивление. — Что ты здесь делаешь? — сквозь стиснутые зубы рычу я, наконец принимая нормальное сидячее положение. — Ну, я пришёл на назначенную встречу, чтобы обсудить новый проект. Ты бы об этом знал, если бы следил за расписанием босса, — ненавижу каждой клеточкой своего тела. — Предупреди его о моём приходе и можешь уже готовить кофе с двумя ложками сахара. — Конечно, сэр, — последнее слово я выделяю особо едко, а потом направился в кабинет к своему начальнику, слыша в спину «милые кеды». Господь несуществующий, избавь меня от этой занозы в заднице. Аминь. Возвращаюсь и приглашаю Тито войти, а потом бегу делать кофе для Эрика и испанца. В напиток второго я добавил две ложки соли. А то его жизнь и без того слишком сахарная. С фальшивой улыбкой ставлю чашку перед Серрано. — Прошу, сэр, Ваш кофе. — Спасибо, дорогой, — он улыбается, а я послушно направляюсь к двери, но специально замедляюсь, чтобы посмотреть реакцию. Ну и где она? Я четко слышал звуки глотков со стороны нашего объекта. Не поверю, что он просто проигнорировал этот ужасный вкус. Адекватный человек бы закашлялся, выплюнул бы напиток в конце концов, а он дальше продолжает весело общаться с Эриком, даже успевая с ним ещё флиртовать. Фу, бля, у него такой плохой вкус? Возвращаемся к кофе. Он не человек, серьезно. Спокойно делает ещё глоток, а потом поворачивается ко мне, так как я как столб застыл у двери и смотрел на него. — Можешь идти, золотце. А в его взгляде я читал прямой посыл на то, что я сдохну после их встречи. Я так молод, мне нечего оставить моим детям, я даже их толком не воспитал, господь несуществующий, после меня же ничего не останется. Меня запомнят, как человека, который умер от рук заядлого гения-гея из-за чашки кофе. До свидания, я побежал писать завещание. На самом деле просто в зону отдыха, чтобы также выпить чашечку крепкого напитка. Только себе сделаю адекватный. Себя я люблю. Тито, выйдя из кабинета Эрика, садится на край моего стола и облокачивается на него рукой, перекидывая ногу на ногу. Я бы подумал, что он меня соблазняет, хотя так, наверное, и было. Не получится это у него, если он даже выделит в воздух все свои феромоны. Отрываюсь от такого заветного ноутбука и миленько улыбаюсь нашему горячему мужчине. — За что ты так со мной? — он изображает печальную мордашку, кажется, что сейчас заплачет. Бедненький ты мой, я бы тебя пожалел, если бы питал к тебе хоть какие-то положительные чувства. — Но, признаюсь, ты меня удивил, Энни. — Я Дэниел, — не знаю почему я пытаюсь вбить в голову этому человеку своё имя. Не нахожу этому объяснения. Меня же не должен он волновать. — Да-да, но всё же тебе больше подходит Энни, — он едко улыбается. Наслаждается чертяга. — Хватит так на меня смотреть, придурок! — бью его папкой по плечу, а он смеется. Почему я реагирую, как какая-то тайно влюбленная девчонка? Отставить поток этих тупых мыслей. Стоп, нельзя. — Ты милашка, — говорит он, направляясь к лифту и посылая мне воздушный поцелуй. Урод. Вот честно. Как он так живёт? Я тоже не святой, но черт. Моя милая Елена пригласила меня на вечер фильмов, но перед этим я зашёл в магазин и закупил два пакета еды. На фильмов пять хватит, наверное. Если мы не заснём на первом, конечно. Мне пообещали, что старший Серрано будет далеко за пределами своего дома. Какое-то очередное мероприятие, на котором они с Эллиотом обязаны быть. Меня такой расклад вполне устраивал. Мы одни с Еленой. Господа, в принципе, это момент наконец признаться. По-моему, особого выбора у меня нет, так как если Тито раскроет меня быстрее, то будет больше проблем и пустых обид. Когда ты в чём-то признаешься лично, без всяких посредников, то человеку намного приятнее. По себе знаю. Вот когда ты задумываешь что-то сделать, то обязательно все пойдёт по пизде. Наше с вами любимое место, господа. Елена благополучно дрыхла на моих коленях, не выдержав до конца фильма буквально минут тридцать. А потом не выдержал и я, устроившись на макушке девушки. Так, быстро! Фоткайте эту картину! Это была последняя мысль перед моим окончательным выключением. — Энни, просыпайся, — почему этот голос у меня во сне? Так, а почему меня кто-то трогает за колено? ТАК БЛЯТЬ. Я ору так, что меня можно услышать в другом штате. Пугаюсь сам и пугаю Елену. А Тито весело, и он не собирается пытаться остановить свой смех. — Это стоило того. — Ты что здесь делаешь? — через секунду понимаю, что это глупый вопрос. Я задаю его хозяину апартаментов. Но он же должен быть за хуеву тучу километров от нас. — Почему так рано вернулся? — Мне кажется, что я оглохла! — Елена демонстративно пытается пробить свои уши, чтобы вернуть «пропавший» слух. — Это он виноват! — обиженно надуваю губы, скрещивая руки на груди и пальцем указывая на Тито. — Я? Нет, милый, я просто пытался тебя разбудить, без всяких лишних мыслей, — ах ты ж сука, делает из себя невинную овечку. Смотрю на него убийственным взглядом, а потом, быстро вытянув из-под себя подушку, бью Тито прямо по лицу. Он делает вид, что у меня удар получился и падает назад, расположившись теперь на большей части дивана. Свои ноги он благополучно устроил на моих коленях. — Маленькие дети лучше себя ведут, — Елена смеётся, уходя на кухню. — Ты меня домогался! — шёпотом начинаю я. Тито приоткрывает один глаз и устраивается поудобнее. — Да? Не заметил, прости, — ах, эта улыбка может свести любого с ума. Незаметно для себя засматриваюсь на эти тридцать два зуба, но потом кидаю подушку ему в лицо. На этот раз он её ловит. — Ты сам прекрасно знаешь, что я имею на это полное право. — Что? — Если не хочешь, чтобы всё раскрылось, то веди себя послушно, — он хитренько улыбается и, воспользовавшись моим удивлением, заваливает меня на себя, удерживая за руку. — По-моему, я многого не прошу. — Тебе Эллиота мало? Поиграй с ним в такие игры, — начинаю извиваться на нём в попытках выбраться, а потом понимаю, что нужно было спокойно лежать, так как в следующую секунду мой зад поцеловался с полом. — Сука. — Нам достаточно ролевых игр, — мужчина садится и перекидывает ногу на ногу, а я всё ещё лежал на полу, смотря в потолок. Кстати, он красивенький такой. — Давай без подробностей, — нахожу в себе силы подняться, а потом сажусь в кресло подальше от этого извращенца. Он меня домогался, точно вам говорю. Это не мой сонный бред. — Пожалуйста, избавь меня от этого зрелища, — он указывает пальцем на мои ноги. — Извините, что я люблю шорты! — угораздило меня сегодня вновь надеть этот предмет одежды. — Елена! — кричит Тито, быстро поднимаясь с дивана и улетая на кухню. Это не к добру, господа. Его хитрая ухмылка не предвещает чего-то хорошего. Вновь пишу своё завещание, сидя на коленях у Тито, который держал меня за руки, чтобы я не убежал. Он переплел наши ноги, чтобы зафиксировать мои, ведь они нужны для смертельной пытки. Я бегал от него по всей квартире, но, в итоге, был зажат в коридоре. Наивный, думал, что смогу убежать. А вот хрен. Эти длинные ноги настигли меня слишком быстро. Я боролся, как мог! Честно! Но все же двое на одного — как-то нечестно. У меня не было шансов… Я чувствовал горячее дыхание Тито на своём затылке. Он так близко, что я мог ощущать напряжение каждой его мышцы, как вздымается его грудная клетка в спокойном дыхании. Мне становится как-то не по себе. Так, бля, Дэн, тебе сейчас будут проводить обряд экзорцизма какой-то, а ты думаешь о каком-то паразите. — Зачем вам это? — в миллионный раз повторяю я, судорожно следя за каждым движением Елены. — Я же говорил тебе, что негоже бегать с такими волосатыми ногами, — казалось, что испанец ослабил хватку, и я дёргаюсь в попытке выбраться, но меня только сильнее хватают. — Елена! Не надо, прошу! — у меня начинается откровенная истерика, когда Елена уже растерла восковые полоски и разделила их. Из меня можно выжимать три литра пота, серьезно. — Это не больно, Дэнни, — она улыбается и клеит полоску на мою икру. — Что-то я тебе не верю нихуя! — вновь включается паника. — Тише, mi malvado troll, — шепчет мне на ухо Тито, а потом заливается смехом, наслаждаясь моими криками боли.