Mi principe

Все же мне иногда приходится щипать себя за ляжку, чтобы понять в миллионный раз, что это все не сон, и мы с Тито действительно вместе. Что вот он рядом и прямо сейчас рисует в своей студии. А я разлегся на кожаном диванчике, прикрывая свою наготу пледом. Хотя чего стесняться? Но все равно как-то неприлично, даже учитывая, что здесь только мы вдвоем. Я наблюдал за Тито, подмечая каждое плавное движение. Все же я умничка, что начал следить за его здоровьем. Сейчас он в своей прежней форме. Ладно, он в любой был красавчиком, но все же сейчас он выглядел намного лучше. И я при любом удобном случае просто любил смотреть на Тито. Особо без лишних. Он занимался своими делами, включив на фоне ненавязчивую музыку, под которую не хотелось бы танцевать, а я садился где-нибудь неподалеку, занимаясь обработкой фотографий, и мельком поглядывал на своего любимого. Семейная идиллия, если так можно сказать. — Ты договорился с Еленой? — потягиваюсь и устраиваюсь поудобнее. У нас был в планах совместный отдых с Еленой и её мужем. — Мы уже неделю не можем выбрать место. — Тебе обязательно нужно её видеть? По телефону все вполне решаемо. — Боже, тебе настолько плевать? — театрально произношу я, быстро вставая со своего ложе. Тито приподнимает одну бровь, отвлекаясь от рисунка. — Не думал, что ты такой. — Ты что несёшь? — Серрано заливается смехом, а потом усаживает меня поперёк своих колен. — Тебя так разморило от вина? — Я пьян, да, не спорю, — я хищно улыбаюсь, проводя рукой по щеке возлюбленного. — Но я пьян тобой, Тито. — Неужели? — протягивает он, прикусывая нижнюю губу, а потом целуя меня, параллельно стягивая плед. Я прощаюсь с каждым котом и спускаюсь на парковку. Я опаздывал на двадцать пять минут на встречу с Еленой. Мы должны были пойти в спа-салон, но из-за того, что я поздно пришёл домой (спасибо, Тито), я вскочил ровно в то время, когда нужно было находиться в салоне. Мне не привыкать опаздывать, поэтому я научился собираться быстро. А если ещё и учитывать, что из меня в салоне сделают человека, то можно было особо не париться по поводу внешнего вида. — Я знаю! — кричу я прямо с порога, завязывая пояс белого халата. — Не начинай, Елена. — Да я и не собиралась, — она сидела сейчас в грязевом бассейне, куда и я собирался опуститься. — Теперь мы можем начать наш день отдыха. Я не понимал почему до сих пор стою на ногах. Несколько часов различных процедур, которые были направлены лишь на то, что расслабить и украсить. Боже, мне казалось, что косточки превратились в мягкие зефирки. Не хотелось уходить из обители приятных цветочных ароматов и бесплатных смузи. Но нужно было планировать наш совместный отдых. Мы нашли уютную кофейню и засели там. Елена достала планшет и стала показывать мне варианты. У нас были две идеи: жара или холод. Какой-нибудь остров или же горнолыжный курорт. — Может, в Португалию? Мадейра выглядит вполне привлекательно, — я жму на фотографии этого прекрасного места. — Просто всё, что ты сейчас предлагаешь уж слишком типично. Мне хочется чего-то особенного. — Мадейра особо не отличается от всех заезженных туристических мест. — Тогда я не знаю. Мне нужно что-то уникальное, что заставит чувствовать полное удивление, восхищение, — слишком уж эмоционально объясняю я, а потом провожу рукой по лицу. — Елена, у меня свои планы на этот отдых. Чтобы все было так, как я хочу, мне нужен Рай. Не меньше. — Ты что задумал? — Что должен, а что? — я усмехаюсь и достаю из сумки бархатную коробочку и ставлю её перед Еленой. — Сделано на заказ. И мне кажется, что вполне в стиле Тито. Глаза Елены были похожи на две маленькие тарелочки. Она была готова закричать от радости, будто увидела своё помолвочное кольцо. Да, я решил сделать Тито предложение. Да, заказал кольцо. Да, украл у него одно из колец, чтобы понять размер. Да, оно прекрасно. Сделано из эпоксидной смолы с чёрными сухоцветами внутри. Наверное, я уже заранее знал, что просто купить кольцо не получится. Тито Серрано — человек с прекрасным вкусом, утончённый и просто испанская звездочка, любящая удивить своими образами. И подобное необычное кольцо дополнит любой его образ. — А разве не Тито должен делать тебе предложение? — спрашивает Елена, убирая кольцо обратно в коробочку. — С чего ты так решила? — мы смеёмся. — Мне нужен тропический сад дворца Монте. И он находится в Фуншале. Уверен, что нашим мужчинам будет безразлично на каком острове прогреть свои старые косточки. В лицо бьет жаркий воздух, неприятно обжигая глаза. Я издаю непонятный звук, быстрее надевая солнцезащитные очки. Вечером, когда мы приехали, было намного приятнее, чем сейчас. Я не отличался ранними подъемами, а особенно после долгого перелета, но сейчас на часах где-то семь утра. Я на ногах, иду на рынок. Не зная особо его местонахождения. Ищем приключения на свою милую задницу. Я выглядел как типичный турист, который приехал лежать на пляже и не выходить из отеля. Темно-зелёная рубашка с ананасами и неприлично короткие джинсовые шорты. Если не изнасилуют, то это будет большой удачей. Мы остановились на вилле, где вполне было достаточно места для четырёх человек. Атмосфера города невольно заставляла улыбаться. Даже противному продавцу овощей, который слишком уж завышал цену. Когда я вернулся домой, то меня встречает только что проснувшийся Тито. Это заметно по его виду. Даже не соизволил накинуть что-нибудь и щеголяет в одних трусах. Ладно, для меня это дико сексуально, но мы же не одни в доме! — Доброе утро. Ты чего-то рано, — от осознания, что скоро я сделаю ему предложение мне хочется всегда говорить заботливо-нежным тоном с ним. — Доброе. Кто бы говорил, — Тито подходит ко мне и целует в губы, через секунду упираясь лоб в лоб. — Я люблю тебя, Энни. — Какие мы любвеобильные после хорошего ночного минета, — я смеюсь, а Тито облизывает свои губы. — Помоги с продуктами лучше. — Ты переоцениваешь свои способности, — испанец шлёпает меня по заднице и берет пакеты. — Грубо! Каждый день мы проводили почти одинаково: совместный завтрак, бассейн, выезд в город ради достопримечательностей, а потом все оставшееся время на пляже, когда солнце не такое горячее. Сейчас вечер. Мы с Еленой приготовили небольшие закуски, а Тито с Филиппом сидели у бассейна, болтая о чем-то своем. Елена была тем, кто мог выдать мои планы. Она часто делала какие-то странные намеки в разговоре, вела себя как десятилетний ребёнок, который узнал, где спрятаны подарки на Рождество. Зря, наверное, я ей рассказал, но стереть память не могу. — И какие планы на ближайшее время? — спрашивает у меня Филипп, когда мы пришли с едой. — Ну, у меня в планах было много чего, но сейчас вновь появился Тито в моей жизни и теперь у планов будет небольшая корректировка, — делаю пару глотков пива, усаживаясь рядом с Тито и закидывая ноги на его колени. — То есть я все нарушаю? — он наваливается на подлокотник и смотрит на меня, тепло улыбаясь. — Именно. Как тебе не стыдно? — мы все смеёмся. — Простите грешника! — театрально заявляет Тито, щекоча мою пятку, чем вызывает у меня непонятные конвульсии в попытке убрать быстро ноги. — Боже, как рыбёшка на суше. Время где-то три часа. Мы только разошлись по комнатам. Натягиваю боксеры и вытираю мокрые волосы полотенцем. Все-таки Тито довел меня до такого состояния, что я не удержал стакан с пивом и вылил всё на себя. А сейчас этот преступник спокойно лежит на кровати, удобно устроившись на двух подушках, и читает что-то в интернете. Бесстыдник, вот серьёзно! Как я с ним встречаюсь? Серрано убирает телефон под подушку, когда я вышел из ванны, и стучит рядом по кровати, приглашая меня. А я и не думаю отказываться. Я обнимаю Тито, кладя свою голову на его грудь, а он приобнимает меня одной рукой. — Тебе нравится поездка? — Тито нежно гладит меня по плечу. — Конечно, да, тут даже другого ответа не может быть. Мы бы сюда не прилетели, если бы нам с Еленой не понравился остров. — Ну да, — он усмехается и кладет подбородок на мою макушку. — Тут и Испания недалеко. Ты бы хотел познакомиться с моей семьей? — Воу, что за странные вопросы на ночь? — нет, я действительно удивлен, вы ничего не подумайте. Прежде мы с ним о таком не говорили. — А если серьёзно, то я бы очень хотел с ними встретиться и поблагодарить за такого прекрасного сына. — Они и сами знают, что воспитали самого лучшего мужчину на этой планете, — я щипаю Тито за такой ответ, а он смеётся. — Ладно-ладно, для меня ты самый лучший. Но у меня есть одна претензия к тебе. — Ко мне? — нет, ну что за наглость! — И какая же? — Ты отказываешься переезжать ко мне. — Это так муторно, когда у тебя шесть котов ещё. Просто… не сейчас, Тито, — я вожу рукой по его татуировке, стараясь тем самым успокоить. — Будто у нас уже шесть детей. Кстати, ты бы хотел детей? То есть без четырёх лап и густой шерсти. — Эм… детей? Тито, подожди, — я быстро заглядываю в свои трусы, убеждаясь, что я все-таки парень. — У меня, вроде, член, ребёнку будет проблематично выходить. — Вот ты придурок, — испанец смеётся. — Нет, я серьёзно. Суррогатная мама или же усыновить. — Это трудный вопрос. Никогда не задумывался о таком, серьёзно. Мне кажется, что я бы не справился с такой ролью. Да и какой пример я могу показать детям? — Энни, ты же будешь не один, — даже не смотря на него, я чувствую его улыбку. — Для этого люди и создают союзы. Чтобы друг друга поддерживать. Я всегда буду рядом, если ты не поймешь, что делать с маленьким ребёнком. Мы будем вкладывать в него или в неё или же в них все самое лучшее, что сами имеем. Только представь это на минуту. — Суррогатная мама, говоришь, — а я ведь действительно задумался, представляя нас в роли родителей. Я бы стал мамой, а Тито прекрасно бы справился с ролью папы. В голове рисуется совершенно счастливая картина. — Нет, ну для начала нужно пожениться, Тито. — Хочешь поговорить о браке? — Хочу спать, — быстро говорю я, отворачиваясь от испанца и укрываясь одеялом. Нужно избегать эту тему, а то не выдержу и могу лишнего сболтнуть. — Спокойной ночи. — Странно себя ведёшь, — протягивает испанец, выключая свет и обнимая меня сзади. — Спокойной ночи. В день перед поездкой в сад я весь ходил на нервах. Будто я не готовился к этому дню и решил все за пару секунд. Проснулся опять раньше всех и проторчал в ванной где-то час. Побрился, умылся, два раза почистил зубы, в душе оттирал всю грязь мочалкой так, что грязь, наверное, не захочет возвращаться. Я молчу про то, что использовал дофига и больше одеколона. Все живое в саду будет умирать от моего запаха. Вот почему все идет по пизде тогда, когда не нужно? Чёрные джинсы, в которые я заправляю рубашку с короткими рукавами в тонкую желтую полоску, предвещают мне парилку, а не день. Расстегиваю несколько верхних пуговиц, чтобы была видна тонкая золотая цепочка. Так, к предложению готов. Бережно укладываю на дно шоппера прелестную коробочку в виде прозрачного пятиугольника, внутри которого находилось кольцо, окруженное искусственными цветами, и сверху кладу всякие мелочи, которые могли бы прикрыть всё это дело, не навредив самой коробочке. Тито изобразил из себя кота, который понюхал что-то неприятное и его начало тошнить. — Энни, мне тебя научить пользоваться одеколоном? — Тито не решает поцеловать меня даже в щеку. — Иди умывайся, неженка! Не нравится запах настоящего мужчины — не жалуйся! — обиженно произношу я, а потом, схватив шоппер, иду вниз. И вот заветное место. Боже, мне нужно срочно здесь сначала все сфотографировать, а потом можно и выбрать место для предложения. Хотя я уже выбрал, смотря фотографии в интернете. У центрального озера под водопадом. Я надеялся, что там обязательно будут плавать лебеди. Прекраснейшие птицы, воплощения грации и верности. Я даю волю своему внутреннему ребёнку и, схватив Тито за руку, водил его по каждому углу сада, стараясь избегать места, которое станет началом нашей новой главы. Конечно, не забывал делать фотографии ради архива и выкладывать сторис в инстаграм. — Мои старые кости не выдержат такого темпа, Энни, — Тито изобразил из себя великого мученика. — Это все из-за твоего этого латексного костюма, — закатываю глаза. — Это кожа, — поправляет меня мой ненаглядный, который тоже в такой жаркий день нарядился в кожаный костюм и рубашку, пуговицы которой он тоже расстегнул. Два идиота. — Пойдём к озеру сядем. — Да, ребята, пойдемте, — вздыхает Елена, смотря на меня с намёком. Боже, сейчас? Я не готов. Подождите, только недавно я был влюблен в Елену. Только недавно считал себя стопроцентным натуралом. Внутренняя паника нарастает с каждой ступенькой вниз. Помогите. Вызывайте 911. Елена это замечает и хлопает меня подбадривающе по плечу. Вдох-выдох. Филипп с Еленой проходят дальше, а я останавливаю Тито под водопадом. Если не сейчас, то никогда. — Смотри, — указываю на пару лебедей. И искренне радуюсь тому, что мы их увидели. Пока Тито переводит взгляд на птиц, я достаю коробочку, пряча сзади. — Они выбирают пару на всю жизнь. А если партнер погибает, то они не могут вытерпеть потерю. Известны случаи самоубийства. И, Тито, я… не смогу жить без тебя. Все эти три года не было ни дня, когда бы я не подумал о тебе. Ты всегда был в моих мыслях, не наяву, только в мыслях. Потеряв тебя однажды, я не хочу повторить этот опыт ещё раз. Тито Серрано, станешь ли ты моим мужем? Я опускаюсь на колено, открывая коробочку. Тито стоял в шоковом состоянии, от которого он отошёл путем нескольких морганий. А потом, внимание, заливается смехом, чуть ли не падая на землю. Пришло мое время войти в шок. Что сейчас происходит? Это «нет»? Боже, паника вкл. — Энни, — он опускается передо мной на одно колено, доставая какую-то тонкую деревянную книжечку. Раскрыв ее, Тито смотрит на меня. Кольцо. Это взаимное предложение. Боже, мы действительно два идиота. — Я бы не хотел стать тем лебедем, который умрет от потери любимого. Поэтому я обещаю заботиться о тебе, любить, дарить счастье и быть верным. Тебе стоит только сказать мне «да». — Эй, я первый был вообще-то! — я не могу сдержать улыбки и даже готов выпустить слёзы за пределы глаз. — Да, без всяких других вариантов. — Да, — шепчу я, когда мы одновременно поднимаемся с колен. Кольцо, которое Тито мне сейчас одевал, было выполнено из розового матового золота со вставкой из эпоксидной смолы с необычным черно-белым узором. Я беру его руку и надеваю кольцо, прикладывая затем его ладонь к своей щеке. — Te quiero, Tito Serrano. — Te quiero, Daniel Swan, — он целует меня, обхватив мое лицо своими руками. Нежность, смешанная с огромной любовью. Люди, сидящие вокруг озера и видевшие эту картину, стали аплодировать, выкрикивая что-то по типу «молодцы», «будьте счастливы». А затем нас сносит ураган, носящий название «Елена». От её крика становилось плохо. Что может быть волнительнее свадьбы? А особенно, когда почти вся подготовка легла на тебя. Ладно, не спорю, что Тито тоже попотел, но я всё равно чувствовал большую ответственность. Все же я почти в роли невесты тут. По приезду в США, мы назначили дату свадьбы, которая была бы идеальна для нас обоих, так как нужно было ещё и зарабатывать себе на утренний хлебушек. Совмещать все получалось с трудом, поэтому какая-то часть обязанностей уходила нашим ассистентам и главному добровольцу — Елене. Скажу честно, что мы даже пару раз ругались с Тито из-за разных взглядов на свадьбу. Но все легко решалось. Мы находили компромиссы. Сейчас я завязывал Тито галстук. Главный момент нашей свадьбы — наряды. Испанец тщательно подошел к этой задаче. Заявил мне, что давно нарисовал себе в голове наряды, в которых мы будем. Оставалось найти что-то подобное у дизайнера и пошить по нашим параметрам. Они почти не отличались друг от друга. Костюм-тройка, белая (у меня черная) рубашка и пиджак с брюками, усеянные золотыми (у меня серебряными) пчелами с коронами над головой. Именно в пиджаке и брюках была главная «изюминка». Что ж, я не спорю, все просто прекрасно выглядит, и мы с Тито выглядим замечательно. — Все пройдет замечательно, я обещаю, — шепчет мне Тито, стараясь успокоить, так как меня откровенно трясло от волнения. Ну руки уж точно. — Если что-то и пойдёт не так — я рядом, Энни. Он целует мои руки, взяв их в свои, а потом улыбается так, что я готов растаять сейчас. Стук в дверь заставляет отлипнуть от Серрано, но улыбка не хочет покидать моё лицо. Я смотрю на вошедшего человека, и тут улыбка сама быстро собирает вещи и не думает возвращаться. Человек, которого бы я меньше всего хотел бы сейчас видеть, стоит в паре метров от меня. Можно было потрогать напряженность, которая повисла в воздухе тяжелым облаком. — Не припомню, чтобы я отправлял тебе приглашение, отец, — последнее слово я произношу с особой неприязнью. — Это звучит абсурдно, учитывая небольшой факт. Я твой отец, как ты уже и сказал. Но, видимо, для себя ты уже решил иначе, — меня от этого голоса начинает трясти, ладони сами сжимаются в кулаки. — Не стоит так меня прожигать взглядом. Мы, то есть твоя семья, имеем право присутствовать на твоей свадьбе. — Где же эта семья была, когда вы действительно были нужны? — я усмехаюсь, поражаясь этой наглости. Явиться ко мне в такой важный для меня день, да ещё и утверждать, что есть какие-то у него права на это. — И только не говори, что вы все сюда приехали. — Могу промолчать. Потом шестеренки в моей голове начинают двигаться, складывая довольно простой паззл. Я смотрю на Тито, все-таки ещё пытаясь обломать все логические нити в его сторону. Но это просто невозможно. — Дэниел, — начинает испанец, делая шаг ко мне. — Не здесь, — рычу я сквозь сжатые зубы. — Не при этом человеке. Я указываю пальцем на отца, а потом прохожу мимо него, слегка задев его плечом, тем самым в очередной доказывая свой настрой в сторону его персоны. Но в коридоре меня встречают тройные неприятности. Мать и братья. Я обвожу их злым взглядом и направляюсь прочь из здания. Главное держать себя в руках и постараться успокоиться. — Энни… — Твою мать, Тито! — кричу я, поворачиваясь к жениху. — У меня была одна просьба. Одна! Я хотел идеальной свадьбы, Тито. Без этих людей. Я просил тебя не звать их, прекрасно зная о твоём желании сделать это. Поверил тебе на слово, что не станешь приглашать, а ты… Все испортил. — Они твои родители, Дэниел, — серьезно говорит Тито, останавливаясь в метре от меня. — Это будет неправильно. — Я мог бы их пригласить только ради того, чтобы просто показать все то, чего я добился без них, но, Тито, вот это уже неправильно, — я достаю из пиджака пачку сигарет и закуриваю. — Пока они там — меня не будет. Да, поступаю, как пятилетний ребёнок, которого обидели, но я действительно ребёнок, которого обидели. Сделай полезное дело, пожалуйста, не иди за мной и не посылай кого-то ради того, чтобы вразумить меня. Выдыхаю дым в воздух по направлению к Тито и ухожу на пляж. Должно было все пройти идеально. Мы долго искали это место. Долго выбирали дизайн, сочетая различные цвета между собой. Долго вообще присматривались к этому месту, выбирали день, когда не было бы сильного ветра. Все должно было быть идеально. Сажусь на валун и наблюдаю за мелкими волнами, докуривая сигарету. Внутри все ещё не утихала буря обиды и злости. Обида на родителей и злость на Тито. Сзади слышатся чьи-то медленные шаги. Хочется уже прогнать, повысив голос, но я быстрее смотрю на человека, нежели говорю. Бабушка Тито. Пожилая женщина, настоящая испанка, прожившая всю жизнь в Испании. — Сеньора Луиза, — вежливо приветствую её я, сразу туша сигарету об камень. Она не терпела курящих людей и уже успела ударить меня по губам раз десять, если не больше. — Присаживайтесь. — Спасибо, мой мальчик, — она улыбается своей кривой улыбкой и садится на мое место, опираясь все же руками на трость. — И чего же ты удумал? Свадьбу отменить? Так не пойдет. — Понимаете… — но она не дает мне ничего сказать, перебивая после первого слова. Казалось, что ей абсолютно плевать на ситуацию — она выскажет свое мнение при любых обстоятельствах и только попробуй нарушить её монолог. — Все понимаю, мальчик мой. Все понимаю. Но одного не понимаю. Неужели тебе настолько наплевать на своих родителей, что ты готов их выгнать с собственной свадьбы? — все её вопросы носили исключительно риторический характер. Ей не нужны были твои ответы. — Семья должна всегда стоять на первом месте. Даже когда она такая паршивая, судя по рассказам Тито. Но если мой внук пригласил их, то он верит в то, что вы можете прийти к согласию. Тебе легко вот так принять ситуацию, приспособиться и жить спокойно. Но, мальчик мой, не глупо ли это с твоей стороны? Посмотри, ты отпустил Тито, не погнался за ним в Испанию, просто оставил ситуацию. И сейчас ты делаешь так. Вы потеряли с ним три года, а с родителями уже сколько? Стоит убить в себе все обиды и насладиться этим прекрасным днём вместе. — Сеньора Луиза, — начинаю я, тяжело выдыхая. Я прекрасно понимаю, что сейчас бесполезно что-то ей говорить. Из её уст все кажется очень простым, но я вспоминаю все то, что сделал отец и не сделала мать, братьев, которые только и ждали подходящего момента, чтобы унизить меня. Я чертов ребёнок, который обижен на своих родителей и не готов переступить через собственную гордость. А они, приехав сюда, получается переступили? — Пойдёмте к гостям, только нас и ждут. — Плохой выбор, Дэниел, — совсем по-старчески говорит она, медленно вставая не без моей помощи. — Ну, может, оно и к лучшему. — Время не будет ждать. Когда всё-таки спохватишься, то уже поздно будет. — Мы же не в сказке, где обязательно должен быть хэппи-энд, сеньора Луиза, — ласково говорю я, когда она берёт меня под руку. — Но спасибо вам, честно. — Не обижайся на Тито, он хотел лучшего для тебя, — она гладит мое предплечье, делая свои медленные старческие шаги. — Он мой будущий муж, как я могу на него обижаться? — мы вместе смеёмся. Вдох-выдох. Я закрываю глаза, а когда открываю, то вижу улыбающегося испанца. Наши руки сплетены, слова священника уходят на задний план. Для меня сейчас существует только Тито Серрано. Его прекрасные карие глаза, смотрящие на меня влюблённым мальчишеским взглядом, прекрасные черты лица и ровный тон кожи, выдающие его происхождение, губы, которые так и манят к себе. И это все будет моим. И только моим. Заветное «согласен» с его стороны, а затем и с моей. Священник объявляет нас мужем и мужем (забавно звучит, однако), и мы целуемся под звук аплодисментов. И никакая разбитая губа (единственное, что дала мне семья сегодня) мне не помешает насладиться этим моментом в полной мере. Мы, конечно, не в сказке, но свой личный хэппи-энд я получил. — Я люблю тебя, — шепчу я Тито, который все ещё не отпускал меня. — И я тебя, mi amor.