Пролог
7 февраля 2019 г., 19:55
f a v o n i a n
\ fə-ˈvō-nē-ən \
Прилагательное
1. мягкий или благотворный
2. относящийся к западному ветру
3. относящийся к Фавонию, одному из римских Богов ветра, который властвовал над растениями и цветами, его возвращение сулило приход весны
Пролог
Его дыхание стало смутно дрожать, а руки тряслись, как отмирающие листья. Инстинкт рисовать лук и стрелы в целях самообороны давно канул в лету. Прошли годы тренировок, охоты в этих самых лесах, пока его глаза наконец не встретились с золотыми радужками. Лесной покров был тёмен с таким небольшим количеством света, стекающим сквозь полог высоких вечнозелёных деревьев, что лужи жёлтого цвета светились в тени. Он сделал шаг назад, снег хрустнул у него под ногами. Перед ним стоял мужчина с пепельным, бледным лицом, сине-серыми волосами и жуткими жёлтыми глазами. Мужчина улыбнулся, мягко, сладко — красивой, нежной улыбкой. Но в его улыбке было что-то ужасно нервное, это была улыбка жутко расстроенного человека. Но это было не совсем правдой. Не человека — не мужчины. Не с этих земель. Это был Бог. — Я знаю, кто ты, — прошептал парень. — Знаешь? — спросил Бог с жёлтыми глазами, его голос был шелковистым и густым, мягким, как шипение змеи. — Ты спас меня, — ответил он. — Несколько лет назад. — В самом деле? — сказало Божество. Он подошёл ближе, его шаги были бесшумными, когда он двигался. Парень оказался будто прикованным к земной тверди леса, неспособный сдвинуться с места, поскольку над ним нависал надвигающийся таинственный человек, его дыхание опаляло лицо юноши. — Как тебя зовут, дитя? — Ким Воншик. — Ким Вон...шик? — произнесло Божество, как будто проверяя имя на вкус своим языком. Улыбка мужчины стала шире, а сердце Воншика начало биться быстрее, но он не чувствовал страха. — Я спас тебя, — повторил Бог. — Я спас смертного? Воншик кивнул в знак согласия, поднимая руку и касаясь своей шеи, кладя пальцы на ткань, прикрывающую следы, тянущиеся по коже. Это было почти десять лет назад, когда Воншик был уже достаточно взрослым, чтобы сопровождать своего отца, который, будучи главой своей маленькой деревни, возглавлял торговый караван, который отправился в город. Воншику тогда стукнуло всего пятнадцать, и это было его первое путешествие. Он провел в столице всего пару дней, прежде чем разразилась эпидемия чумы, и весь город был отрезан от мира, чтобы предотвратить распространение болезни. Вскоре отец мальчика захворал, а потом и Воншик уступил симптомам болезни. Он знал, что его время настало, когда головная боль и озноб переросли в кровавый кашель. Воншик молился, в отличие от тех, кто просил исцеления у Бога Медицины и тех, кто молился Богу Жизни, чтобы им предоставили больше времени, он молился Богу Болезней и Мора, и это было противоречащим здравому смыслу поступком. Божество Болезней почитали, но ни один смертный не осмелился бы назвать его по имени. Но Воншик молился Богу, чтобы он пощадил его, потому что у него была семья, которую нужно было обеспечить, и деревня, которой нужен был вождь. — Я должен был умереть в том городе, когда пришла чума, — объяснил Воншик. — Но я молился тебе, а ты услышал меня. Бог вздернул бровь, подняв руку, чтобы положить её на плечо Воншика, отталкивая высокий воротник и мех. Там были две крошечные точки, похожие на колотые раны, отражённые на шее юноши. Он вспомнил. При прикосновении руки Бога к отметке, Воншик вспомнил, как молился, лежа в болезни и холодном поту. Ему тогда показалось, что он увидел кобру с жёлтыми глазами, скользящую из глубины лазарета к его телу и обвивающуюся вокруг его шеи, и в оцепенении от воспаленных снов ему показалось, что он почувствовал острый, жгучий прокол, пронзивший его кожу. Он думал, что всё кончено. Но Воншик не умер. Когда окружающие его люди погибли от этой болезни, он всё больше восстанавливался и креп, пока не почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы уйти. — Ах, теперь припоминаю, это было время моей активной деятельности, — сказал Бог. — Это произошло, когда все умирающие смертные вопрошали о милости и благодати у Богов Медицины и Жизни, — он проследил пальцами по тёмным отметинам чернильного цвета, которые расползались по коже Воншика. — Но я помню одного смертного, который решил призвать Бога Мора, а не отвергать его. — Да. — Итак, ты тот мальчик, которого я спас. Ты так вырос, — пробормотал Бог. — Ты стал таким благородным, Ким Воншик, — его рука взметнулась от шеи Воншика и осталась на щеке юноши. Воншик закрыл глаза и прильнул к прикосновению Божества, и, несмотря на то, что он был поражён ранее, он не мог не чувствовать себя благоговейно спокойным в присутствии Бога. — Тебе понравились годы жизни, которые я тебе дал? — спросил Бог. — Джехван-хён был довольно… удивлен моими действиями, как и Сокджин-хён. — Понравились, — ответил Воншик, снова встретившись глазами с Богом. — Ты пришел, чтобы забрать свой долг? — Чепуха, — засмеялся тот. — Я удостоил тебя милости Бога. — Спасибо, что внял моим молитвам, — пробормотал Воншик. Бог склонил голову в сторону и медленно моргнул, глядя на Воншика. Подобно этому, юноша повторил жест, когда что-то, выползающее из рукава мантии Бога, привлекло внимание Воншика, — чешуйчатое существо, обвившееся вокруг запястья человека, — змея, возможно, кобра, которая укусила его. — Ты великолепен для смертного, — сказал Бог, проводя кончиками пальцев по изгибу губ Воншика. — Было бы позором оставить тебя здесь увядать от старости. — Оставить меня здесь? — В царстве смертных, — ответил Бог. Он наклонился, поймав уголок губ Воншика своими. — Пойдём со мной в Царство Богов. И ты больше никогда не возжелаешь лучшего. Воншик остановился, обдумывая предложение. Это неоспоримо, что Бог влёк его, и он жаждал большего. Но у смертного юноши были обязанности и долг — те самые обязанности, во имя которых он молился о продолжении жизни. — Я бы не желал ничего другого, — прошептал Воншик. — Но… у меня есть долг перед моими людьми, перед моей семьей — эта зима, она только началась, а моя деревня уже страдает. Они не выживут без вождя. Божество вздохнуло, опустив руку. — Хорошо, тогда весной. — Весной? — Я вернусь за тобой, когда придет весна, — произнёс Бог с той же очаровательной улыбкой. — Передай бремя вождя другому, и иди со мной — я не приму «нет» за ответ. — С приходом весны, — повторил Воншик. — Да. Даже спустя месяцы Воншик ждал того дня, когда снег примется таять, и цветы начнут распускаться. Однако дни были долгими, а зима была холодной и суровой, еда быстро заканчивалась, и деревня боялась голода. Воншик, как вождь, решил собрать способных людей, чтобы пойти охотиться в лесу поблизости для добычи пищи. Но животные впали в спячку или, возможно, поддались неослабевающему холоду. Мужчины оставили надежду и решили возвратиться в деревню с пустыми руками. Но Воншик отказался. Зная, что у него есть благословение Бога, он оставался в лесу до наступления темноты, чтобы суметь поймать неосторожного оленя. Но когда приблизились сумерки и ночь настигла его, снег начал падать всё быстрее и быстрее, пока не образовалась метель. И смертный заблудился. Он оставил мысли об олене, теперь опасаясь за свою жизнь. Он молился Богу Мора, надеясь, что его бессмертный возлюбленный сможет спасти его. Но даже благословение и защита от болезней и чумы не могли спасти его от сурового господства зимы.Пророческой трубою прозвучи, Что за Зимой, и тусклой, и бесплодной, Для них блеснут Весенние лучи! Ода Западному Ветру, Перси Биши Шелли
