Пиджаки и галстуки

      Сквер около жилого комплекса. Пару фонарей, детская площадка, россыпь скамеек на притоптанном песке. Дети смеясь, бегали по кругу, время от времени посматривая на занятые двумя высокими тенями качели. Качели, которые пустовали, как и весь район, который братья Кагеяма осмотрели в бессчетных поисках. Телефон не отвечал. Клок светлых волос, застрявший в заборе у дороги давал пищу для размышлений.       — Ханазавы нет, — наконец, произнёс Рицу, отгибаясь на спинку качелей.       — Теру нет, — подтвердил Шигео, роняя голову в ладони.       — Ты потерял ребёнка, — ещё одно колкое замеченные.       — Мы потеряли ребёнка, — огрызнулся брат.       — Ребёнок потерялся, — отрезал Рицу и вновь уставился в серое небо. И что им было делать? Кроме того, что сидеть, изгрызаться виной и… Рицу поморщился и поставил вокруг головы барьер. Шигео выкуривал уже третью сигарету с скоростью и мощность паровоза и не собирался останавливаться.       — Мать будет недовольна.       — Угу.       — Ты слишком много куришь.       — Угу.       — Продолжишь, и я отберу у тебя пачку.       — Попробуй.       И вот как его застенчивый брат едва дотягивающий до среднего роста мог вырасти в это? Ни мозгов, ни мышц, лишь рост и тонна упрямства. Без Рейгена, глядишь, и совсем из себя что представлять перестанет.       Конечно, это было нервное бурчание, Рицу знал лучше всех, что брат — потрясающий человек, но сейчас они имели дело с пропавшим подростком… Двумя, учитывая раздолбайство Ханазавы, и это до хорошего не доведёт.       — У тебя есть идеи, куда он мог пойти? Хобби там, любимые места?       — И почему это я должен быть в курсе дел твоего друга, — начал было жалить Рицу, а потом вспомнил. — О черт.       — Что такое? Думаешь, они попали в беду?       — В беду? — нервный смех. — Тебе напомнить, почему Ханазаву выгнали из спецназа?       Шигео выпрямился и недоуменно уставился на него.       — Выгнали? Он разве не уволился по собственному желанию?       — О, это он тебе сказал?       Рицу криво усмехнулся и достал из кармана телефон. Открыл приложение, загрузил видео…       Наблюдать за мимикой брата было чистым удовольствием.       Рицу четко знал момент, когда в коротком ролике со снятыми взрывами и полуразрушенными зданиями мелькнула светлая голова и как человек-паук, мимо камеры пролетел, звонко смеясь,  на верёвках из сил Ханазава, сшибая прохожих. Теруки Ханазава совершено не умел пить. Но пил. И много.       — Это может быть хорошей новостью, — сдерживая смех, заметил Рицу, забирая телефон из онемевших от шока пальцев. — Надо всего лишь следить за новостями.       — Не смешно.       — Юмор у нас наследственный. Так что? Пойдём прочёсывать бары?       От того, что ответил Шигео, проходящая мимо пожилая пара споткнулась и ударила эспера по голове газетой. Заслуженно, честно говоря.       Ему было невдомек, что куда больше Шигео беспокоил Рейген. У пьяного Теру напрочь отказывало воображение. А Аратака… «Что бы не произошло, он выкрутится».       … Или ему так казалось.       Клуб шумел, светился и вонял всем сразу. Преимущественно дешевым алкоголем, потом, затхлой плесенью со стороны туалета и табаком. Табака было много, настолько, что даже привыкшего Рейгена стало тошнить от одного запаха. За пару минут, пока они спускались по лестнице в подвал, Аратака успел раскаяться и пообещать себе никогда не приближаться к сигаретам. К счастью, Ханазава-сан вспомнил про него и поставил не пропускающий запахи барьер, сконфуженно пробормотав что-то про современных приличных детей. И это говорило многое, если не все. То, что Ханазава-сан фиговый взрослый, Рейген понял еще на вопросе про пиво. Ну да ладно, Мастер Шигео не песочил его по поводу сигарет, и одна банка алкоголя, купленного в ближайшем продуктовом, не сделала бы большой разницы.       Ну, так ему казалось.       Ведь спустя десять минут мега талантливый эспер, бывший глава госотряда, хороший друг педантичных братьев Кагеяма, Ханазава Теруки привел несовершеннолетнего школьника в подпольный паршивый клуб и поставил перед ним бутылку пива. Только пластырь с Винни-Пухом и знакомом выражением искренней уверенности, что происходящее — абсолютно нормально, спасли Рейгена от паники, что он ухитился угодить в лапы к дружелюбному педофилу.       Но увы, никакой актерской игрой и не пахло: Ханазава-сан был просто напросто безотвественным взрослым с не очень радужным детством, который ухитрился за тридцать лет жизни не столкнуться с родительством, воспитанием детей и детьми в целом. … поэтому Рейген с чистой совестью открыл бутылку и выхлебал половину из горла. Чего сдерживаться то?       За одной бутылкой пошла вторая, мир начал плыть, паршивые песни Ханазава-сана становились все громче.        Рейген с пьяной безмятежностью вслушивался в вопли и думал, а зачем ему вообще братья Кагеямы? Они крутые эсперы, вот пусть и разбираются. А ему надоело быть мальчиком на побегушках. Вот, Теруки Ханазава — Мастер что надо, и не относится к нему как к ребенку. И ничуть не слабже Шигео-сана. А тот пусть с мямлей Серидзавой возится, с него достаточно!        Принято волевое решение, и что-то внутри словно отпустило и сорвалось. Аратака перестал жаться в углу, подвинул нового Мастера, отбирая микрофон, стал петь что-то громкое и фальшивое…       Рейгену было хорошо, спокойно, он затянулся какой-то дрянью, которую ему предложил человек рядом и как-то пропустил момент, когда пестрые пятна одежды эспера слились в цветной калейдоскоп и закрутились, вызывая тошноту.  Рейген моргнул, помотал головой, попытался нащупать стол и в панике понял, что рука прошла сквозь воздух, а сам он не сидит, не стоит, а плывет в реке мигающих красок и сигаретного дыма, и вода в этой реке — алкоголь, в котором он захлебывается и начинает тонуть. Паника и страх слились с этой неизбежной невесомостью, и нашел себя Аратака вновь уже в запахе мочи, плесени и рвоты, а слабо дернувшиеся пальцы опознали холод у кожи как туалетный бачок.        Рейген со стоном поднял голову и вытер рукавом рвоту. Что произошло? Все ломало, и было настолько паршиво как… никогда. Мысли метались, воспоминания плыли, и перевернувшись, Аратака осмотрелся. Туалет, разумеется.       А сам он валяется на полу, но руки свободны и, кажется, он не попал в крупную переделку. Из горла вырвался истеричный смешок. Боги, а ведь с ним в самом деле могло произойти, что угодно, даже… даже…       Его снова вырвало.       Черт, а день начинался так хорошо и весело, ему следовало включить голову. Он же сам от таких легкомысленных ребят, как Ханазава-сан, держался подальше в школе: хоть обаятельные, но придурки, и всегда попадали в конце концов к директору. У взрослого эспера же директора не было, и очень зря.        Рейген поморщился и, пошатываясь, встал. Ну и где его носит? Вряд ли его унесло далеко, но Аратака, кажется, принял что-то потяжелее травки, и слабо соображал, что с этим делать. Его и так колотило от запоздалой паники и мозг отказывался признавать, что произошло. Он, конечно, много делал глупостей в жизни, но есть мама узнает… ох. А Мастер Шигео? Он же совсем от него отвернется. Черт, черт, черт…       С трудом дойдя до двери, Рейген толкнул его и поморщился от резкого света. Коридор. Светлый, даже дружелюбный. И очень-очень тихий. Тревога спустилась по позвоночнику и напряжением охватила ноги. Рейген замер.       Это же клуб. Тут не должно быть так пусто и тихо. Что-то не так.       Руки сами потянулись за сигаретой, но нырнувшие за пачкой пальцы нащупали лишь ткань футболки, и Рейген с удивлением похлопал себя, а потом догадался опустить взгляд.       И заледенел.       Гакурана не было. А футболка не только красовалась свежими пятнами, так и один рукав оказался порван и ткань свисала, открывая ключицу. И именно кожа как кошмарное видение приковала взгляд. Рейген быстро вернулся в туалет, закрыл дверь на замок и бросился к зеркалу.       Потрескавшийся белок глаз, сухие кровоточащие губы, всклоченные волосы и серая бледность кожи. И поверх нее темными разводами как картина импрессиониста разбросаны синяки.       Один на скуле, пару на руках, и самый большой, темный и болезненный, на оголенном плече возле шеи.        У синяка была форма чьей-то огромной ладони.       Дрожащими руками Рейген приподнял футболку и шарахнулся назад, споткнувшись и ударившись о дверь кабинки.       Такой же синяк украшал ребра.       Слишком темный, слишком большой, слишком четкий, слишком страшный. Слишком. Рейген вцепился зубами в ладонь, зажмурился, сдерживая слезы, потому если он только начнет, то упадет в истерику, а это было… небезопасно. Он думать не хотел, что не безопасно, что происходит, и что все это значит, но кричать казалось худшей идеей.  Иногда Аратака радовался своей храбрости. А иногда очень жалел, что недостаточно труслив, чтобы вовремя сбежать.       Аратака приоткрыл дверь. Та же кладбищенская тишина, те же пустые коридоры. Шаг за шагом он дошел до конца и заглянул за угол. Кажется, там должен был быть проход в клуб. До него вела всего одна лестница, невысокая, но, когда Рейген сделал первый шаг, металл громко скрипнул, и сердце Аратаки упало к застывшим пяткам. Он стиснул зубы. Ничего, раз пока все обошлось, то обойдется и…       В два прыжка он преодолел лестницу и распахнул дверь, готовясь встречать судьбу. Голова едва варила, страх истощал, и Рейген был готов ко всему… кроме осеннего ветерка, который принес пожухший лист прямо к его ногам.        Шелест эхом раздался по помещению бара. Пустому, чистому и тихому. Рейген вышел на середину, огляделся, нашел свой пиджак на диване у караоке, накинул его и снова огляделся. Происходящее походило на паршивый кошмар. … как еще объяснить, что одна стена бара отсутствовала и сквозь нее виднелись обломки здания на фоне черного как уголь неба, которое собиралось тучами и гремело, гремело, гремело-       Такого неба не могло быть в Городе Специй. Да и вообще где угодно. И почему покалывание в воздухе, как озон перед грозой, казались ему настолько знакомыми?..       Тишину разрезал звон металла. Аратака вздрогнул и с выпрыгивающим сердцем уставился на дверь.       Кто-то поднимался по лестнице.       Шаг по ступеням, и Аратака делает шаг назад. Шаг — он врезается в стойку и с грохотом роняет стул. Шаг — и ветер дует в спину, а плитка под ногами падает в пропасть. Рейген замер. Вот и все. Он не знал, что произойдет, но точно — ничего хорошего. Что ж, перед смертью не надышишься, и закрывать глаза было куда страшнее. Дверь со скрипом открылась, и в ту же секунду плитка под ногами заскользила, и Рейген с удивлением уставился в удаляющееся небо. И тут же вспомнилось: он же был в подвале, так откуда-       — Рейген!       Знакомый голос раздался над ухом, и он обернулся.       Моргнул. Что за?..       Обеспокоенное лицо Рицу-сана, освещенное лучами ясного неба. Шелест августовской еще зеленой листвы. И ясное ощущение, что он никуда не падает, а также… Медленно моргнув, словно очнувшись от сна, Аратака зацепил край пиджака и поднял порванную футболку. Чистая кожа. Никаких страшных синяков. Что за хрень? Рейген поднял голову. Вот же здание, и вот дыра, откуда он выпал, так как… И почему у него было ощущение, что он упустил нечто важное? Рицу-сан тем временем приземлился, эсперское сияние пропало, и он поставил его на ноги.       Глаза напряженно скользили по его лицу.       — Ты как? — севшим голосом спросил он.       — Я-        Рейген замолчал. Он не знал, что ответить. В порядке? Только что получил ужасный приход? А вы не знаете, сны и реальность могут смешиваться? Додумать не удалось. Скрипнул металл, раздались знакомые шаги. Аратака вздрогнул и резко повернулся. Ну уж нет, теперь-то он… Карие глаза встретили черные, и Шигео-сан замер на полушаге.       — Аратака? — шаг, слишком знакомый, слишком страшный, слишком… — Ты в порядке? Эй, что ты-       Рейген прервал зрительный контакт, и наваждение пропало. Он понял, что все это время пятился, боясь… а чего кстати? Он нахмурился и встряхнул головой. Вот опять, он забыл нечто важное. А все из-за сна… секунду, какого еще сна?       — Ничего не помню, — пожаловался Рейген, падая в руки Мастера. Позади братьев маячил покрытый синяками Ханазава и смотрел на него побитой собакой.       — Эй, парень, — начал он и наткнулся на взгляд Шигео-сана. Что бы там ни было, Ханазава-сан замолчал и почти шепотом попросил:       — Я всего лишь хочу извинится-       — Перед полицией извинишься, — незнакомым, злым тоном ответил Мастер. Силы опасно искрили, отгораживая их от мира с ясным посланием: сунешься — не поздоровится.        — Но я не виноват! Я же говорил-       — Не хочу. Ничего. Слышать.       — Шигео!       — Заткнись, — руки крепче стиснули Аратаку и прижали к себе. Голос Шигео-сана был голосом того мрачного сильного эспера, с которым давным-давно познакомился Рейген. Но в этот раз в нем было нечто такое, что даже Рицу поглядывал на него с ощутимым напряжением.       — Заткнись, — повторил он. — Меня не волнует, чья это вина, и меня не волнует даже эта сраная дыра в стене. Думаешь, я скажу тебе спасибо за то, что ты заметил, что с Рейгеном что-то не так и спрятал его в туалете? О да, молодец. А нахрена было начинать драку, а?!        — Я убедился, что с ним все-       — В порядке?! — от ног Мастера пошли трещины в асфальте. — Он выпал из окна! Что может быть важнее ребенка, идиот! Он принял какую-то дурь, а ты недоследил!       — Я не хотел!       Братья смерили его ледяными взглядами.       — Увольнения своего ты тоже не хотел, — тихо ответил Рицу. — Я понимаю, но… — он бросил косой взгляд и кивнул: — Отведи мальчика домой, брат, я поговорю с ним. Шигео резко кивнул и сорвался с места, не колеблясь, подхватывая Рейгена, как пятилетку, на руки, но тот слишком устал, чтобы спорить.       Он увидел, как Рицу похлопал Ханазаву по плечу и сказал нечто ободряюще, и отвернулся. Мысли путались. Ничего, завтра ему все объяснят и…       Шигео-сан перехватил его поудобнее, сместив руку, и Рейген тут же проснулся. Отпечаток на оголенном плече…       Не может быть, просто не может быть-       — Мастер Шигео, — севшим от напряжения голосом позвал Рейген, — можно вопрос?       — М-м-м?       — А вы… — он сглотнул ком в горле. — Вы могли бы причинить мне вред?        Шигео-сан остановился. Внимательно всмотрелся в его лицо и прямо ответил:       — Специально? Нет, ты же мой ученик. А… — в его глаза что-то мелькнуло. — Я должен о чем-то знать?       Аратака колебался. Хотелось поделиться, хотелось рассказать, но дело в том, что мысль ускользала. Словно он очнулся от кошмара, а страх остался. Что же там было?       Кроме того…       — Нет, ничего, — улыбнулся Рейген.       … он ненавидел, когда Шигео-сан волновался.       — Знаете, раз уж я ваш ученик, может, наконец возьмете меня ну, на настоящее миссии?       Шигео вздохнул, больше облегченно, чем недовольно, его плечи расправились, и он напомнил:       — Уже? Рейген, ты мог умереть, и мы говорили-       — Ученик.       — Боги, ты даже в таком состоянии торгуешься. Есть что-то, что может тебя напугать?       — Уж точно не вы, — сорвал Рейген.       Пожухший лист упал на дорогу. До осени оставалось две недели.