Наглый кошак

Я не знаю, с каких пор я настолько стала смелой, ибо на парней никогда в жизни так не набрасывалась, а тут что-то, как говорится, пошло не по плану. Но, признаюсь честно, оторваться была не в силах, губы такие мягкие и отдавали сладостным бурбоном, что так пьянил мой разум, он был заполнен лишь Куроо и мне это чертовски нравилось. Но он сам решил прервать мою идиллию и, касаясь моего лба, слегка отстранился. — Что ж... Извинения приняты. Снова эта заветная хитрая ухмылка, а его янтарные огоньки словно смотрели мне прямо в душу, от чего она, кажется, в пятки ушла. Слова упрямо не хотели выходить из моего рта, как бы я не пыталась их оттуда вытурнуть. В следующие секунд сорок я уже была подхвачена за бедра и отнесена в его комнату. Пресвятые онигири, я знаю, что сейчас будет, но не знаю, готова ли я. Нет, это мой не первый раз уже, но почему-то я нервничаю, как школьница. Сердце бешено колотится и глаза бегают по пространству, словно я не знаю, куда мне вообще смотреть. Куроо аккуратно уложил меня на кровать и не стал включать свет, спасибо ему на этом, но благодаря всему сияющему с улицы я отчетливо видела его лицо надо мной. Он попутно снял все лишнее с себя, да и про мою одежду не забыл, даже с нижним бельем долго не возился, к удивлению. Я смогла лишь сглотнуть комок нервов, пока Кошак нежно поцеловал мою шею и потихоньку начал спускаться вниз. Вот он уже на животе, пупок... Как же он приятно обжигает меня, словно воск свечи, что используют обычно парочки в игрищах. Я буквально не в силах ему противостоять, да и не сказать, чтобы я как-то пыталась это сделать. Куроо оказался куда обходительнее и нежнее, чем я ожидала. Но тут я почувствовала, куда он спускается... — С-стой, стоп, куда? Ты что? Зачем? Я крайне смущена и обескуражена настолько, что буквально вцепилась в его волосы, попытавшись оттянуть подальше от святыни святых меж ног. — Как куда? Фактически, я возвращаюсь в то место, откуда появился. Не переживай, все будет хорошо. Сладостными речами он меня отвлек и вот уже Куроо раздвинул мне ноги и удерживал их за бедра, дабы я не смогла куда-то сбежать, от чего мне стало еще более неловко. А дальше почти все как в тумане. Первое касание. Такое прохладное, щекочущее и приятное, словно мне туда положили маленький кусочек льда. Я уже полностью расслабилась и практически таю от его действий, руки уже просто гуляют по его голове, в попытках соединить ноги обратно мне было отказано, я лишь могу выгибаться и томно выдыхать, пока этот язык там хозяйничает. Сравнивать мне его не с кем, но я могу сказать, что это великолепно. И вот, когда я уже почти на пике, Куроо от меня отрывается и со своей фирменной ухмылочкой смотрит мне прямо в глаза, пока я пытаюсь отдышаться. — Я же говорил, что все будет хорошо. Мне же не нашлось что ответить, потому что мое умение думать он, видимо, тоже слизал. И вот Кошак уже снова нависает надо мной, а я чувствую кое-что твердое у себя между ног и, не буду врать, вроде как, внушительного размера. Одно движение и вот, про внушительность мне уже не кажется, я его ощущаю всеми своими стенками, аж дыхание задержала на мгновение, но Куроо пока и не думает двигаться. — Тш-ш-ш-ш... Я медленно и спокойно выдохнула, пока этот негодяй меня целовал в грудь и шею, за сосок даже прикусил, после чего пошла жара... Он двигался равномерно, словно у него был какой-то ритм, после чего набирал темп ненадолго и снова сбавлял его, так вышло несколько раз. Мне же все это время было просто... Хорошо. Именно это слово первым приходит мне в голову. Я обнимала его, обхватывала ногами, отвечала на поцелуи и, кажется, слегка поцарапала ему шею и спину в процессе, но Куроо будто этого не замечал совсем. Вскоре ему надоел этот стандарт и, вытащив эту свою штукенцию, аккуратно перевернул меня на живот, после чего снова поцеловал с прикусом шею, затем плечо, снова начал спускаться вниз по спине и даже в попу. В этот момент выражение мамы "никто тебя в попу целовать не будет" стало одной большой ложью моей жизни. После нежностей Кошак пристроился сзади, приподняв мою нижнюю часть тела и подсунул под нее подушку, дабы я не падала. Сказать, что мне было приятно — ничего не сказать. Он одновременно и своим дружком меня таранил, и пальцами стимулировал мой женский орган. Когда же я наконец достигла своего момента, чем помогла понять легкая судорога по телу и более громкий стон, чем предыдущие и чуть ли не мои мольбы убрать от меня пальцы, то Куроо, на одно мгновение остановившись, сжалился надо мной, убрав их, но затем продолжил в том же духе, пока сам не испустил свой, так сказать, дух, удачно попав всем мне на спину. И вот, мы лежим рядом, уставшие, в попытке отдышаться и собраться с мыслями. — Ты что, монстр какой-то? — еле как смогла из себя выдавить я. — К чему любезности? Могла просто сказать, что тебе понравилось. Проявив себя как джентльмен, Куроо все благополучно вытер, лишь бы мне не заморачиваться. — Ладно, ты заслужил, мне действительно понравилось. Усмехнувшись, Кошак заключил меня в объятия и накрыл нас одеялом, что послужило сигналом ко сну. впрочем, я не была против, ибо устала я страшно от такого полного событий дня.