Поиск

       Дыши, Сакура. Думай. Мышление всегда было ее сильной стороной. Никаких лимитов, только мозг и отчаянное желание увидеть рассвет на следующий день. Теперь медик была прямо в пещере, на вражеской территории, и выход был только один. Ей нужно было отодвинуться от врага, чтобы дать себе время обдумать стратегию. Но она теряла сознание — кровь все еще свободно текла из разорванных артерий и вен, в голове стучало молотом. Сакура остановила кровотечение при помощи своей чакры, достаточной, чтобы кровь свернулась, ведьей нельзя было тратить ее впустую. Если бы Какаши был здесь, Если бы Наруто был здесь, тогда они бы… что бы они сделали? Им не нужно думать. Они были намного сильнее и умнее ее, когда дело доходило до драки. Что они скажут ей делать? Завалить пещеру. Она оглядела каменные стены, пытаясь найти слабое место, где камень был тонкий. Там. Сзади, с левой стороны, стены вмиг трещали. Кано заметил, что куноичи увидела трещины в стене в тот самый момент, когда решила проломить ее. Он бросился к ней, когда Харуно бросилась к стене, заряжая ладонь светящейся зеленой чакрой. В то же самое время, когда ее кулак коснулся поверхности, она оттолкнула тонкий слой чакры от своей кожи, создавая мгновенный, но сильный всплеск воздуха. Камни падали вокруг, но отскакивали от медика. Ее импульсивный щит сработал, и она осталась стоять среди обломков, которые когда-то были пещерой. Снег слегка кружился вокруг, и было жутковато тихо, ведь несколько минут назад здесь было все заряжено яростью.       Ты сделала это. Сакура вздохнула с облегчением. Ее мышцы медленно расслабились, куноичи направила небольшое количество чакры в руку, чтобы восстановить разорванные вены. Архитектура могла подождать, но инфраструктура-нет. Хорошо, что разрушение пещеры сработало, потому что ее воздушный щит потреблял гораздо больше чакры, чем она ожидала. Я поработаю над этим. Сакура огляделась, пытаясь определить, где под грудами обломков могут находиться тела. Она сделала шаг вперед, чтобы проверить устойчивость скал — не слишком шатко. Чья-то рука прорвалась сквозь завалы и схватила ее за лодыжку. Она в отчаянии отступила назад, пытаясь стряхнуть руку с лодыжки и стащить с бедра Кунай. Но враг не отпускал. Кано все еще оставался жив под камнями. Она ударила по руке маленьким сгустком чакры, которая у нее еще оставалась и все еще позволяла использовать чудовищную силу. Но он тоже был силен и дернул куноичи вниз, вытаскивая свое тело из-под обломков. Харуно упала, цепляясь за острые камни, чтобы не упасть.  — Ты можешь быть сильной, — прорычал Кано. — Но я неуязвим. Острый локоть угодил ей между лопаток, заставив лоб врезаться в твердые камни. Сломанное ребро вдавилось в одно из легких, когда Сакура сильнее прижалась к остаткам пещеры. Исцелиться. Сакура немедленно заставила свою чакру выйти наружу, направляя ее во все клетки, чтобы остановить повреждение. Но недостаточно быстро, из — за чего в глазах появились белые пятна, сильный удар по голове, глаза защипало от крови. Удар может быть исцелен, но при повреждении мягких тканей мозга… Ждать.       — Это лучшее, что Коноха смогла собрать и послать за мной? Я почти оскорблен, — прорычал Кано, наступая ей на руку, ломая кости, вдавливая кунай в кожу сквозь толстые мышцы ладони. Он поднял медика за воротник, его нос был в нескольких сантиметрах от ее носа. Фронтальная. Временная. Затылочная. Верхняя челюсть. Ее разум шептал, и сквозь кровь, застилающую глаза и наполняющую горло, она представила все части черепа перед собой. У нее был только один шанс. Дыхание было неглубоким.  — Вы все заслуживаете того, что вам причитается. Жалкая. Сейчас. С последним всплеском чакры в теле, Сакура врезалась лбом в его, заставляя чакру вернуться вниз по шее, чтобы противодействовать силе и не дать ей сломаться. Мгновение ничего не происходило, и медик была слишком истощена, чтобы обращать на это внимание. Но тут Кано пошатнулся и выпустил руку, державшую ее за воротник. А потом он упал на землю в последний раз, глаза его ничего не видели, сердце замерло. В конце концов, невзирая на железную кожу и кости, его нейрофизиология была такой же, как у нее: мягкий мозг, подвешенный в жидкости в твердой полости. Отправь его рикошетом в собственный череп, и ничего, кроме грязи, не останется. Сакура упала на землю, задыхаясь, кровь капала с губ. Медик нащупала свой жилет, сняла его и швырнула на снег, положила обе руки на грудь, накачивая светящуюся зеленую чакру в разорванное легкое и сломанное ребро.  — Не засыпай, не засыпай, — бормотала она себе под нос, заставляя себя сосредоточиться на том, чтобы связать вместе разорванное легкое, когда черные пятна вторглись в ее сознание. Постепенно медику стало легче дышать, и пикантный вкус крови перестал наполнять ее рот с каждым выдохом. Наконец, когда она больше ничего не могла сделать, а, а мысли превратились в инстинктивные всплески решимости только выжить, Сакура позволила тьме захватить ее чувства. Когда она проснулась, солнечный свет отражался от снега. Сакура осторожно повернула голову; тело Кано все еще стояло там, глядя на солнце. Сломанная рука болела, но медик все еще чувствовала боль. Если она это почувствует, то сможет исправить. В голове стучало, один глаз запекся от крови, но все конечности были на месте, и она могла дышать. Медик позволила своей чакре приливом и отливом вытекать из ее ядра, циркулируя по ранам, сплетая кожу и мышцы вместе, борясь с инфекциями, которые пытались поселиться в ее ранах в течение ночи. Харуно сжала сосуды в черепе, головная боль постепенно утихла, боль в мышцах притупилась. Это было не полное исцеление, но этого было более чем достаточно, чтобы стоять, хотя куноичи немного покачивалась на ногах.       Сначала она обожгла тело Кано, и ее затошнило. Если она оставит тела позади, то потеряет элемент неожиданности. Рано или поздно кто-нибудь придет его искать. И они найдут его тело и узнают, что он был мишенью, и узнают, как его убили. Она не знала, что они сделают с телом без видимых повреждений, за исключением расплавленного мозга, но таковы были инструкции совета: не оставлять следов. Затем Харуно вытащила из-под обломков два других тела. Они были сломаны и почернели — кровь начала скапливаться в конечностях, оставляя синяки на спине, пальцах рук и ног — и трупное окоченение, вызванное холодом, сковало их суставы. Их черепа были проломлены, а шипы раздроблены. Сакура осторожно положила их на снег, в последний раз закрыла им глаза и подожгла их. обрывки одежды. Пока тела горели, абсолютное отчаяние поселилось в Сакуре, заполняя все уголки ее существа. Ее душа чувствовала себя оскверненной и покинутой, раздетой догола и превращенной в кровавое месиво. Дым окутал ее и нежно прижал к холодной снежной земле, где куноичи всхлипывала, касаясь лбом льда и ударяя кулаками в мягкую белизну. Да, она рыдала о том, как близка была к смерти. Но в основном она рыдала, оплакивая свою старую жизнь, старую Сакуру, и в знак признания новой жизни, которую начинала. Харуно всхлипнула, когда взглянула в глаза новой себе. Когда она, наконец, поднялась, от тел остался лишь пепел, а от прежнего ее " я " остались лишь трепещущие обрывки, загнанные в угол ее только что ожесточившегося сердца. В голове была только одна мысль: стать сильнее. Сакура знала, что победила по чистой случайности, и не могла рассчитывать на то, что следующий враг ослабит бдительность. Она не могла рассчитывать ни на кого и ни на что, кроме себя. У нее не было ограничений по родословной. Ни компаньонов ниндзя, ни семейных артефактов. Черт возьми, у нее даже не было гребаного оружия, кроме базового куная. И она вошла прямо в пещеру убийцы. Ей придется постараться. Она должна быть умнее. Она должна быть более подготовленной. Но для этого завтра будет время. А сейчас она должна убраться с этой богом забытой горы, пока еще одна нежеланная компания не начала искать кого-то, кто уже был мертв-телом или душой.