Поиск

       Медик вернулась в свое убежище, присела на корточки, положив одну руку на узловатую кору старой сосны, за которой она пряталась в заснеженном лесу, окружавшем ее хижину; зеленые глаза следили за одинокой белой лисой, которая преследовала одинокого белого кролика. Харуно чувствовала себя парализованной, наблюдая, за тем как лиса охотится на бедное создание, атмосфера вокруг была спокойной, , но почему-то что-то было не так. Кролики никогда не были созданы для жизни в суровой реальности, где остальные звери охотились на них с такой хитрой эффективностью; все, что им оставалось делать- убегать. Но, они не могли бежать вечно.       И в тот же миг все закончилось: лиса прыгнула и умело сомкнула челюсти на кроличьей шее. Быстрым движением лисьей головы шея кролика хрустнула, а кровь на снегу окрасила его неистовый конец. Сакура чувствовала себя больной. Впервые после возвращения с задания она рискнула выйти из дома, потому что думала, что свежий воздух вдохнет новую жизнь в ее легкие и придаст ей смелости двигаться вперед. Но, все было наоборот. Ей потребовалось двенадцать дней, чтобы прийти в себя, и за это время на пороге ее дома появился новый свиток. Каким-то образом Совет узнал, что Кано мертв, а она жива. Они следили за ней? Видели ли они, как она, спотыкаясь, шла домой в темноте той ночью, ее ресницы замерзли, а губы посинели? Видели ли они, как она каждую ночь рыдала в постели, дрожа от горя, одиночества и страха? Или за ней вообще никто не присматривал, и свитки продолжали приходить, независимо от того, была ли она здесь, чтобы забрать их, или она уже гнила на влажной лесной подстилке с личинками в глазах? Иногда по ночам Сакура смотрела в бесконечную темноту, думая, с надеждой и ненавистью в сердце, не смотрит ли кто-нибудь на нее в ответ.        Сейчас, через две недели после возвращения, она сидела за шатким столом, беспокойно заламывая раненое запястье, поглаживала пальцами сухожилия, уставившись на нераспечатанный свиток. Конечно, там ее ожидал уже более грозный враг, не такой как предыдущий, и на порядок более сильный, чем она сама. Ее первоначальное беспокойство переросло в панику, но не было никакого выхода; мерзкое чувство поселилось у нее в животе. Сакура знала, что она как кролик. И куноичи догадывалась, что ее дни сочтены.; смерть надвигалась на нее, выглядывала из-за каждого угла, ожидая, когда она окажется в ее объятиях. Все остальные, должно быть, уже смирились с ее смертью. Она стала единственной, кому было необходимо смириться с собственным исчезновением. Нет. Она отмахнулась. Что сказала бы Тсунаде, увидев, что ее ученица тонет от отчаяния и жалости к себе? Прими свое поражение как изящная женщина, а не как ребенок. Так сказала ей однажды Тсунаде, когда она в пятый раз вернулась в Коноху с пустыми руками, а может быть, и в шестой, безуспешно пытаясь вернуть Саске домой. На этот раз медик гордо смирилась с тем, что только Наруто сможет вернуть друга к свету, и это был один из бесчисленных случаев, когда Харуно чувствовала себя по-настоящему бесполезной. Куноичи ударила ладонью по столу. Ты не бесполезная. Она знала, что это ее самое большая проблема, возникшая в ее голове. Медику нужно было отодвинуть свои страхи в сторону — и продолжать делать свою работу дальше. И теперь, черт возьми, она сделает все, что в ее силах, когда всего так много сейчас стоит на кону. Жизнь ее друзей, жизнь человека, которого она любила, жизнь родной деревни. Все это она променяла на собственное существование, и знала, что результат того стоил. Сакура знала, что это стоило тех трудностей, которые ей предстояло пережить в этой новой жизни. Сакура не была уверена, что верит в загробную жизнь. Когда куноичи была маленькой, она думала, что души должны куда-то уходить, и с таким же успехом они могли бы отправиться в какое-нибудь прекрасное место, например в рай. Но, проведя много времени с Тсунаде, изучая все тонкости жизни на химическом уровне, Сакура начала понимать, что жизнь может быть просто одним большим несчастным случаем. Как бы то ни было, если загробная жизнь существует, и если она когда-нибудь увидит там своих друзей, то они смогут гордиться ею. У нее будут истории, которые заставят их широко раскрыть глаза, и сила, которая лишит их дара речи. Она должна стать сильнее сама по себе. Она же была дочерью владельцев магазина в одном из гражданских районов деревни; ничто не давалось ей легко, касалось ли это дело шиноби либо иного. За исключением, техники ходьбы по деревьям. Но она не понимала, как годы тренировок из обычного генина, превратят ее в передовую наступательную силу. Деревья. Деревья… Харуно вздохнула и посмотрела на голую, потрескавшуюся печать своей хижины. Старая идея, которую она лелеяла, когда была моложе и отчаянно нуждалась в такой силе, которая могла бы вернуть ее сердце домой против воли, подняла голову и расправила затекшие руки. Это было недостижимо и безрассудно тогда, это было недостижимо и безрассудно сейчас. Но теперь у нее не было ни учителя, ни друзей, ни книг, ни другого способа получить силу, в которой она нуждалась.