Поиск

      — Мне нравится быть дома, а тебе? Но ты уже давно не была дома. — Нет, — согласилась Сакура. -У меня нет больше дома. Куда ты меня ведешь? -Я хочу тебе кое-что показать, — ответила копия медика, ведя Сакуру по знакомым улицам Конохи. Между зданиями висели ряды бумажных фонарей, и от каждого окна, магазина или дома исходило теплое сияние. Но нигде не было видно людей. Сакура заглядывала в витрины магазинов и ресторанов — на столах стояла еда, но есть ее было некому. Город-призрак? Она вздрогнула. Ленивая музыка витала по улицам, и Харуно казалось, что она слышала эту мелодию в прошлой жизни, может быть. Это вызывало меланхолические чувства. Путники продолжили путь, проходя мимо старого ресторана рамена, в который Наруто таскал ее сотни раз раньше, Сакура обнаружила, что смотрит на лица, высеченные на скале. Она по привычке повторяла в уме их имена-Хаширама, Тобирама, Сарутоби, Минато, Цунаде, Какаши. — С ума сойти, они решили сделать Какаши-сенсея главой деревни, — фыркнула младшая Сакура. — После того, как он игнорировал нас, я не могу поверить, что они поставили его во главе деревни. Удивленная Сакура посмотрела на свою младшую копию. Она уже забыла о гневе и обиде, которые питала к своему старому учителю. -Он сделал все возможное, ты же знаешь. Какаши сражался со своими собственными демонами. — Мы могли бы стать великим шиноби, не так ли? Может быть, если бы он уделил нам время вместо того, чтобы концентрировать все свое внимание Наруто и Саске, ничего из этого никогда бы не произошло. Мы могли бы остановить уход Саске. — Ничто не могло помешать Саске уйти из Конохи.- Это была правда, которую Сакура вынуждена была признавать себе снова и снова, но это не делало ей больнее. Девушка пожала плечами.       — Теперь мы этого уже никогда не узнаем. В любом случае, мы сейчас здесь. Сакура отвела взгляд от высеченных лиц хокаге над зданием перед собой, и у медика перехватило дыхание. Она узнала крошечный домик с красными ставнями и маленьким садом. Краска на входной двери немного облупилась, а золотая дверная ручка стала медной, из-за того, что много лет назад молодые и старые руки поворачивали ее, возвращаясь из академии, миссий или работы. Ее мать всегда уговаривала отца перекрасить ее, но он считал, что это добавляет их дому некого шарма. Это был дом ее детства. -Входи внутрь.- Маленькая девочка толкнула ее локтем. — Нет нужды стучать. Это же ведь твой дом, не так ли? — Я… — нерешительно произнесла Сакура, положив руку на старую дверную ручку. -А что внутри? -Без понятия. Иди и узнай.- И с этими словами Сакуру втолкнули внутрь, а дверь за ней захлопнулась. — Сакура, дорогая, это ты? — услышала она из кухни голос матери. -Как прошла тренировка? Когда она открыла рот, чтобы ответить, голос позади опередил ее. — Тренировка прошла хорошо, мам. Что у нас на ужин?» Сакура обернулась и увидела, что ее младшее " я " последовала за ней в дом. Девушка подмигнула своей старшей подруге и прошла мимо нее в коридор. Сакура последовала за ней. Мать сидела за столом и выглядела женщина значительно моложе, чем Сакура помнила ее; меньше морщин было на ее лице, а в волосах не было седины. Мебуки взглянула на свою дочь и улыбнулась, не обращая внимания на старшую Сакуру позади нее. -Чему ты научилась сегодня на тренировке? -Какая тебе разница? Саске никогда меня не полюбит, — проворчала юная Сакура и драматично рухнула на стул рядом с матерью. — Он даже не обращает на меня внимания. -Может быть, потому, что он занят уроками, — мягко упрекнула ее мать. — Может, тебе стоит попробовать что-то придуманное своей головой.       — Саске достаточно хороший ниндзя и сильнее нас обоих, — проворчала Сакура. — Это не по-женски-драться с ним. Кроме того, мальчики любят спасать девочек. Сакура наблюдала, как ее младшее я продолжала жаловаться на бесполезность таких тренировок как правильное бросание кунаев, и о том как трудно было ей приблизиться к Саске, когда Наруто всегда следовал за ним, вел себя громко и хотел ее внимания. Мебуки терпеливо кивала головой, не особо вникая в суть разговора. Сакура хотела встряхнуть свою копию. Ей хотелось закричать. Будь лучше, чем есть сейчас! Послушай, чему Какаши пытается тебя научить. Не интересуйся Саске больше, чем своей собственной жизнью. Будь добрее к Наруто. Будь сильнее и не будь такой бесполезной!       Словно прочитав ее мысли, мелкая Сакура обернулась, чтобы посмотреть на взрослую Харуно с улыбкой на лице. — Так обидно, что ты не можешь изменить прошлое, не так ли? Стены вокруг нее начали таять, мелкая Сакура с матерью исчезли. Куноичи обнаружила, что смотрит на свое отражение в зеркале в золотой раме. Она с трудом узнавала себя. Ее зеленые глаза были тусклыми, щеки впалыми, руки тонкими, бледными и мускулистыми. Ярко-розовые волосы были растрепаны, нечесаны, неровно подстрижены кунаем. Простая черная униформа, которую она носила, казалось, поглощала ее заживо. Желтоватое лицо выглядело так, словно куноичи не улыбалась месяцами, словно не произносила ни слова неделями. Она выглядела… нездоровой, больной, потерянной. Я, что так выгляжу сейчас? Сакура так давно не видела своего отражения в зеркале, проще было сказать она целенаправленно избегала его, полагаясь на гендзюцу, когда нужно было изменить свою внешность, отводила взгляд, когда проходила мимо отражающих поверхностей. Она подняла пальцы к зеркалу, чтобы коснуться своего отражения. Как только пальцы коснулись холодной поверхности, зеркало вылетело из рамы.       За зеркалом появилось окно, удерживаемое на месте все той же золотой рамой; через него она все еще могла видеть себя. Но ее другая версия выглядела здоровой, счастливой, с румяными щеками, одетая в длинный белый халат и стоящая перед больницей Конохи. И это не было отражением-эта здоровая, улыбающаяся Сакура помахала своей тощей коллеге через окно и ушла, чтобы начать свою смену в больнице. На этом мираж не исчез. Образы продолжали мелькать перед куноичи, картины счастья и оптимизма и достижения иной Сакуры. Харуно столкнулась с тем, что, как она знала, могло бы стать ее будущим; что могло бы быть в ее жизни. Карьера, свадьба, семья; обычная смерть на старости лет в окружении близких. Но потом декорации изменились, и ей показали альтернативу. Одинокое, забрызганное кровью существование, закончившееся так, как было прожито — опустошенное, горькое, покинутое. И когда эта жизнь заканчивалась, она возвращалась в Коноху, где наблюдала, как живет другой наполненной радостью жизнью, а затем обратно возвращалась в ледяную пустыню, где проводила свои дни в бегах. Там было столько же твердых окончаний, сколько и мягких, столько же перерезанных горл и раздробленных черепов, сколько и тихих проходов. Она прожила каждую из этих жизней в своем старом доме детства или в заснеженной хижине в горах, наблюдая за тем, как лично проходит через множество различных версий, погруженная в удовлетворение или страдая от трудностей. Все они заканчивались смертью — зачастую ужасной и кровавой. Она смотрела на них, не дрогнув. Именно то, что произошло потом, ранило ее больше всего. Лучшие друзья жили без нее, у них были дети и внуки, и никто из них не знал о ней. Ее могила находилась в одиночестве все это время. Как бы фальшиво это ни было, Сакуре было больно, что ни один человек не приходил к ней. Когда она, наконец, умерла, Какаши услышал об этом только через несколько месяцев спустя, вытащил ее папку, поставил на нем печать и убрал ее в стол; он больше никогда не вынимался снова. Затем, когда Какаши убрал папку в последний раз, золотая рамка и зеркало исчезли. Сакура снова оказалась в крошечной гостиной своего старого дома, стоя в одиночестве, за исключением иннер Сакуры, которая сидела на старом потрепанном диване, читая книгу о понимании молодых людей. Она посмотрела на себя и улыбнулась. — Ну и что ты думаешь? Сакура ничего не ответила, с глаз тут же брызнули слезы и она опустилась на колени. Медик была уставшей и разбитой-ей казалось, что она наблюдала за друзьями годами, каждая жизнь отличалась от предыдущей, либо счастливой и любимой, либо несчастной и умирающей в одиночестве из-за разных и ужасных травм. Долгое время она плакала так сильно, как только могла. А затем в течение длительного времени Сакура стала спокойной. Она думала обо всем, что видела, о хорошем и плохом, о долгой жизни в Конохе и короткой в заснеженной хижине в горах. -Это были единственные варианты развития моего будущего? — тихо спросила она, глядя в потолок. — Раз я не могу вернуться домой, значит, у меня есть альтернатива? -Ну, нет, — ответила мелкая Сакура, присаживаясь, — Я же не предсказываю будущее или что-то в этом роде. Я просто взяла твои собственные мысли и показала тебе, как они выглядят в реальной жизни. — Что? Сакура вытерла оставшиеся слезы с глаз и посмотрела на маленькую девочку. -Ты ведь на самом деле не обречена, верно? Даже если ты никогда не сможешь вернуться домой, почему это значит, что ты должна смириться с безнадежностью? Нельзя предсказывать будущее, Сакура. Ничто не высечено на камне. — Потому что я… как я могу быть счастлива, когда все, что мне пришлось оставить, осталось позади? Когда все думают, что я мертва, когда все, что я делаю, ничего не значит? — Только потому, что никто не знает, что ты делаешь, это не говорит о том что это не значит ничего? Что с нами случилось, Сакура? Раньше ты меня слушала. Раньше ты прислушивалась к себе. Раньше ты верила, что знаешь дорогу. Это все, что нужно, чтобы сломать тебя? Заставить тебя начать все сначала? Сакура молчала, не зная, как ответить. Конечно, это сломило ее — бросить родной дом, оставить все и всех, кого она любила и кто любил ее. Наблюдая возможное альтернативное будущее, и то как страстно она жаждала этого вызывало боль у легких, а боль в животе могла убить ее, сердце могло бы тоже перестать биться. Сакуру ждала одинокая смерть, о которой никто даже никто бы не знал?       -Тогда, может быть, ты очень слабая, как всегда таковой себя считала, — тихо сказала ее копия. -Ты сама принесла себя в жертву. Ты же знаешь, что ничего из этого тебе не вернуть. Все будет не так, как мы надеялись. Но это не должно быть плохо. Все же может быть смысл во всем этом, не так ли? Сакура посмотрела на свою копию. Она больше не выглядела такой молодой — на самом деле, она стала значительно старше, но Сакура этого не заметила. Ей уже не было двенадцати лет, и человек, сидевший перед ней, был того же возраста, что и сама Сакура, ее зеленые глаза были яркими и здоровыми. -Неужели ты не можешь меня выслушать? — тихо молвила она, беря Сакуру за руку. — Разве мы не можем научиться доверять друг другу? И разве мы не можем взять что-то хорошее из этой жизни? Ты можешь избежать плохого расклада. Но ты должна хотеть сделать это. Иди и стань новым мудрецом-слизней, Надери кому-нибудь задницу. Найди другие способы чтобы помочь Конохе. И не игнорируй меня больше. — Может быть, все не так уж и плохо. Сакура сжала протянутую ей руку, и почувствовала, что почти улыбается. Она не улыбалась уже… как давно? -Так ты можешь принять, что прошлое-это прошлое? Но будущее- в твоих руках, и ты все равно должна делать все возможное. Найди смысл каким-то другим способом. Ее губы расплылись в настоящей улыбке. -Да. Я думаю, что смогу это сделать.       Сакура позволила своей копии поднять ее на ноги, которая немного улыбалась. -Тогда тебе остается только одно-обрести спокойствие. — Что? Ее отражение отпустило руку медика и указало на входную дверь их старого дома. -Он ждет тебя там. — Он? — Растерянно спросила Сакура. Дверь открылась сама собой, и медик неуверенно направилась внутрь. — Иди, — подбодрила ее внутренняя Сакура. — Это не последний раз, когда ты меня видишь. Иди и обрети спокойствие. Сакура медленно подошла к входной двери и повернула дверную ручку; обнаружил, что стоит снаружи дома, на крыльце, глядя в сад, за которым так старательно ухаживала ее мать, и на дорожку, которая вела прочь от дома. На этой дорожке стоял Саске, одетый в простую черную одежду, и хмурился, оглядывая окрестности. Сакура быстро закрыла дверь и повернулась лицом к иннер Сакуре.  — Что он здесь делает? А он-нет… его ведь здесь нет, правда? Он такой же, как и ты, плод моего воображения, верно? -Нет, он действительно здесь, — сладко пропела иннер копия. — Его тело-нет, но душа-да. Как еще ты собираешься получить нужные ответы? Иди. Задавай свои вопросы. Если честно, он ничего не вспомнит, когда проснется. Ваша встреча сменится сном о его детстве. Сакура фыркнула, противоречивая и смущенная — Саске находился сейчас здесь, каким-то образом, и куноичи знала, что не сможет покинуть это состояние сна, пока не поговорит с ним и не уладит то, что ее мучило. Ей придется поверить, в то, что Саске все забудет — странная магия живет в этом лесу, сказал слизняк. Действительно, странная магия. Харуно повернулась к двери и, взявшись за ручку, медленно повернула ее. Когда она оглянулась, ее молодое " я " исчезло, и Сакура снова осталась одна. Глубоко вздохнув, она открыла дверь. — Саске?