Я присмотрю за тобой

      Мальчишка умчался, оставив их вдвоем в гулкой тишине подземелья. Лили с облегчением выдохнула, словно только что пробежала марафон.       — Лекция в Гринвиче, доктор Александр? — спросил Северус, его голос, обычно низкий и ровный, сейчас сочился неприкрытым сарказмом, — А недалече чем неделю назад ты говорила, что занятия лишь в середине сентября начнутся.       — Иногда приходится импровизировать, Северус. Я, правда, не хотела говорить с ним дольше необходимого.       — Теперь мне вообще кажется, что тебе вообще не нужно было здесь появляться.       — Гарри нужна была… поддержка. А мне не повредит еще один элемент правдоподобия легенды.       — Правдоподобия? — он изогнул бровь, — Мне интересно сколько времени пройдет прежде чем этот карточный домик из вранья схлопнется и погребет нас всех под своими обломками.       — А чем это вранье может так уж навредить?       Снейп медленно подошёл к столу, на котором всё ещё стояли флаконы с зельями, и, не глядя на Лили, начал методично расставлять их обратно в ящик. Его движения были резкими, почти сердитыми.       — Чем? — повторил он, не повышая голоса, но в каждом слове звенела сталь, — Тем, что ложь имеет свойство расползаться, как плесень. Одно неверное слово — и кто-нибудь начнёт задавать вопросы. Один неправильный взгляд — и кто-нибудь начнёт копать. А когда начнут копать, Эва, — он резко захлопнул крышку ящика, — они докопаются до всего.       Лили молчала и слушала. Северус наконец повернулся к ней, и в его чёрных глазах полыхала ярость, смешанная с чем-то ещё — страхом, усталостью, болью.       — Вы едва знакомы, но ты уже записала себя в его кузины и ринулась в Хогвартс, рискуя быть опознанной кем-нибудь из старых… знакомых. И что хуже всего — я с какого-то хера тебе потакаю.       — Старые знакомые той Лили либо мертвы, либо слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на Эву Александр. Как мы выяснили опытным путем — все, кто меня видит просто уверены, что у тебя отвратительный вкус на женщин.       — Если бы дело было исключительно во вкусе. Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?       — Я понимаю риски, Северус. Лучше, чем ты думаешь, — Эва-Лили обхватила себя руками, словно пытаясь согреться, — Но ты же сам рассказывал мне про Петунию и как она себя вела. Там, где я жила до последних событий, директор сделал все, чтоб маги в такие ситуации не попадали. В отличие от…       Имя Дамблдора она по привычке не договорила.       — Петуния все же его родня.       — Что ж, теперь у Гарри есть легенда. И кузина. Тебе же проще будет объяснять, почему ты возишься с чьим-то ребенком. И не смотри на меня так, — добавила она, заметив его убийственный взгляд, — Ба, да ты ревнуешь!       — Еще чего.       Лили, не желая начинать скандал, пожала плечами, и они двинулись к антипаппарационному барьеру: шли молча некоторое время, поднимаясь по каменным лестницам из холодных подземелий в более оживленную часть замка. Снейп вел ее не через главный вход, а по менее используемым коридорам. Солнечный свет, падавший из высоких стрельчатых окон, казался неуместным после полумрака подземелий. Шаги Лили — быстрые, чуть нервные, гулко отдавались от каменных стен, контрастируя с тихим, почти неслышным скольжением шедшего рядом мужчины. Несколько запоздавших учеников спешили на следующие уроки, с любопытством поглядывая на профессора и его необычную спутницу, все еще продолжавшую бессовестно чадить, распространяя удушливый запах кретека. В отличие от первокурсников те знали, что гости в школе явление редкое и потенциально приносящее неприятности.       Внезапно Снейп остановился так резко, что Лили едва не налетела на него. Голос его был тихим, но в замкнутом пространстве пустого бокового коридора прозвучал оглушительно.       — Держись от Поттера подальше.       Она ждала продолжения, но Северус просто кивнул и продолжил идти, его длинные шаги быстро покрыли расстояние до выхода из замка.       — Вот дверь, дальше — прямо к воротам, за ними дорожка, как минуешь адскую лужу — барьер закончится.       По лестнице, гремя ботинками, пробежал ученик из третьего курса, опаздывающий на травологию.       — Я чего-то не знаю? — спросила Лили вполголоса. Долгое мгновение Северус долго смотрел на нее, и в глубине его темных глаз мелькало что-то похожее на… беспокойство?       — Пока слухи. Но если они окажутся правдой…       — Когда окажутся, тогда и будем разбираться. Чем бы это ни было.       Он поджал губы, явно собираясь что-то возразить, но она не дала ему такой возможности.       — Ладно, мне действительно пора. Не то чтобы в Гринвич, но дела имеются. Маггловские, скучные, но неотложные. Спасибо за проводы, Северус. Было… познавательно.       Лили махнула ему рукой, развернулась и быстрыми шагами направилась прочь из замка, к границе антиаппарационного барьера. Северус еще долго смотрел ей вслед, пока ее фигура не скрылась за поворотом тропинки, ведущей к Хогсмиду. Потом он медленно развернулся и, окутанный своей черной мантией, словно тень, скользнул обратно в прохладную глубину замка. Ему предстояло еще много работы. И много неприятных разговоров. Начиная с директора.       Слух об эксцентричном первом уроке у первокурсников добрался до Альбуса к обеду. А вечером было приказано явиться на разговор. Северус не сомневался ни на йоту, что Дамблдор не оставит без внимания появление доктора Александр в Хогвартсе. И знал, что ему придется объяснять, почему он позволил ей вмешаться. Идя по коридорам на допрос, лишь слегка замаскированный под чаепитие, Северус почти физически ощущал взгляды студентов, в которых нынче было больше любопытства, чем страха. Образ сурового, язвительного профессора зельеварения был его броней, щитом, который он выстраивал годами. С появлением другой Лили — от того оставалось все меньше. Это бесило возможно даже больше, чем сам факт, что он опять позволил себе наступить на те же грабли.       Северус поднялся по главной лестнице, игнорируя портреты, которые что-то шептали ему вслед. Добравшись до каменной горгульи, охранявшей вход в кабинет директора, он остановился, глубоко вздохнул и процедил сквозь зубы пароль, как всегда банальный до оскомины. Статуя отскочила, и спиральная лестница поползла вверх, унося Северуса навстречу неизбежному и крайне неприятному разговору. Ему предстояло убедить Дамблдора в том, во что он сам верил лишь отчасти — что они смогут контролировать ситуацию.       Дверь в кабинет была приоткрыта. Директор сидел за своим столом, склонившись над каким-то свитком, но, услышав шаги, поднял голову и улыбнулся своей обычной фальшиво-рассеянной улыбкой.       — Северус, рад тебя видеть. Проходи, садись. Может чаю?       Снейп отрицательно замотал головой и молча опустился в кресло напротив стола, скрестив руки на груди.       — Я слышал, у нас сегодня была весьма… необычная демонстрация на уроке зельеварения, — начал Дамблдор, его глаза сверкнули за полукруглыми очками.       — Решил пересмотреть свои методы преподавания, — ровным тоном ответил Северус, не отводя взгляда, — Счел, что наглядная демонстрация возможностей зельеварения, пусть и выходящих за рамки первого курса, может пробудить у студентов интерес к предмету несколько больший чем я наблюдаю из года в год на своих уроках.       Легкая усмешка тронула губы Дамблдора, но глаза остались серьезными.       — Похвальное рвение, Северус. И все же, демонстрация Оборотного зелья… и участие в ней постороннего лица… Доктор Александр, если не ошибаюсь? Несколько… необычно.       — Доктор Александр оказалась в Хогсмиде по своим делам, заглянула повидаться. Ее присутствие было случайным, но я счел уместным воспользоваться ее… квалификацией для демонстрации. Все было под моим полным контролем.       Дамблдор задумчиво побарабанил пальцами по столу.       — И все же как вышло, что мистер Поттер теперь представляется фамилией вашей подруги?       — Эта была череда случайностей, вызванная тем, что миссис Дурсль была вынуждена проехать половину Соединенного Королевства до Коукворта в надежде на то, что хоть кто-то объяснит: как ей — маггле — поступить с пугающим объемом корреспонденции на имя ее племянника, содержимое которой она даже прочитать не может. На ее счастье, я никуда не переехал.       — И миссис Дурсль, маггла до мозга костей, каким-то образом нашла именно Вас, своего бывшего… соседа? И вы, Северус, известный своим… скажем так, не самым альтруистическим нравом, немедленно бросились ей на помощь? А ваша подруга, доктор Александр, случайно оказалась рядом и предложила свою фамилию осиротевшему племяннику женщины, которую она в жизни не видела? Какое удивительное стечение обстоятельств, — Дамблдор сложил руки домиком, кончики пальцев соприкасались. В голосе директора не было обвинения, лишь легкое, почти академическое любопытство, которое раздражало Снейпа куда сильнее прямой атаки.       — Петуния была в панике, директор, — отчеканил Северус, стараясь сохранить голос ровным, — Она не знала, к кому обратиться. Мой дом был единственным местом, хоть как-то связанным с магией, о точном расположении которого она знала. А ее состояние — на грани нервного срыва, смею заметить — не располагало к долгим размышлениям о старых обидах. Что же касается остального — я попросил мистера Поттера не отсвечивать в Косом переулке, когда мы ходили за покупками, а он не нашел ничего умнее, чем представиться Малфою именем, которое подслушал. Эва сочла это забавным и посчитала, что ребенку будет… проще начать новую жизнь без фамилии Поттер, которая, как вы знаете, привлекает нездоровое внимание. Его будут оценивать без лишних… — Северус нахмурился, пытаясь вспомнить термин, что как-то бросила Лили, — когнитивных искажений.       Дамблдор долго молчал, изучая его лицо. Наконец, он вздохнул.       — Какое прагматичное решение. Однако ложь, даже во благо, имеет свойство запутываться. Вы создали сложную конструкцию. Доктор Александр — ваша подруга, теперь «кузина» Гарри… А если кто-то начнет задавать вопросы? Если сама доктор Александр допустит ошибку? Вы уверены, что сможете контролировать ситуацию?       — Мы предприняли ряд предосторожностей, — холодно ответил Снейп, глядя куда-то поверх плеча Дамблдора, на один из серебряных приборов, тихо жужжащих на полке.       — И все же я бы попросил не привлекать посторонних людей к занятиям, какими близкими ваши отношениям ни были.       — Визит доктора Александр был кратким. Вряд ли она появится здесь снова в ближайшее время.       — Я на это надеюсь, — кивнул Дамблдор, и в его глазах снова мелькнул знакомый веселый огонек, хотя теперь он казался Северусу особенно фальшивым, — Может хотя бы кекс? Вы выглядите бледно.       — Нет, спасибо. Если это все, директор, у меня еще есть дела.       — Да, конечно, Северус, иди, — Альбус махнул рукой, — Спасибо, что заглянул в мою одинокую келью.       Снейп вышел из кабинета директора, чувствуя себя так, словно за эти несколько минут только что отбился от стаи голодных дементоров голыми руками. Облегчение от того, что прямой конфронтации удалось избежать, смешивалось с глухим раздражением и растущей тревогой. Дамблдор не поверил. Ни единому слову, хотя те были чистейшей правдой. Особенно в часть про доктора Александр. Наверняка вся эта их маленькая игра сбила планы директору, и теперь он просто выжидал, позволяя веревке лжи удлиняться, чтобы потом, в нужный момент, дернуть за нее посильнее.       По винтовой лестнице Северус спустился неспешно и проигнорировал вежливый кивок каменной горгульи. Зато по коридорам разве что не бежал, почти бесшумно, черная мантия развевалась позади, словно крылья летучей мыши, спешащей укрыться от рассвета. Ученики, попадавшиеся ему на пути, шарахались в стороны, прижимаясь к стенам. Слухи о его первом уроке и таинственной «докторе Александр» уже наверняка расползлись по школе со скоростью лесного пожара в дополнение к тем, что уже курсировали с прошлого года.       Северус почти не помнил, как добрался до своих покоев в подземельях. Здесь, в привычном полумраке, среди запахов сушеных трав и редких ингредиентов, можно было немного расслабиться. Хотя «расслабиться» было слишком сильным словом. Скорее, сменить одну маску на другую, менее требовательную. Он налил себе щедрую порцию огневиски, залпом осушил стакан и поморщился от обжигающего тепла. Мысль, внезапно пронесшаяся в голове, была острой и чертовски болезненной.       Он становился похож на отца — тоже чуть что тянулся к бутылке.       Стакан со злостью полетел в стену.