Дракон и его Алек

– Ну что, человечишка? – дракон подцепил его рыцарский панцирь когтем и ласково дохнул в лицо дымом. – Как ты хочешь закончить жизнь – хорошо прожаренным или всё же с кровью? А ведь всё так хорошо начиналось...

***

Всё случилось из-за Джейса. В принципе, всё всегда случается из-за Джейса, Алек уже устал удивляться этому. Но в этот раз его сводный брат, кровный рыцарь и наследник Эрондейского замка по совместительству подложил ему настолько гигантскую свинью, что она, пожалуй, не уварилась бы и в самом большом котле, которым располагала королевская кухня. – Джонатан спас принцессу Клариссу из лап дракона, в которых она томилась с младенчества! – громыхал на весь тронный зал отец, потрясая кулаком. – Вот он – поступок истинного принца. Алек, мявшийся у трона, без энтузиазма промычал что-то псевдоодобрительное. На деле Джейс, мучимый шилом в одном месте, просто решил испытать новые доспехи и свежевыкованный меч. Принцесса Кларисса ему даром не сдалась, ему нужен был только дракон, поэтому, когда из башни на него, горделиво стоящего над поверженным ящером, вылетело нечто рыжее и бросилось на шею, Джейс едва не проткнул и этого внезапного соперника. Лишь когда удивление прошло, и рыжее нечто, отцепившись и хлюпая носом, представилось принцессой, он осознал, во что вляпался, но было поздно. Законы непреложны – спас принцессу, женись на ней. Отвлёкшись на воспоминания о пьяном вдрызг брате, который нынче ночью жаловался то Алеку, то Иззи, то подушке сбоку на то, как сильно он не хочет прощаться с разгульной холостой жизнью, и что «Да лучше бы меня этот дракон сожрал сразу, уж лучше он, чем мамочка Клэри», Алек пропустил половину речей отца мимо ушей. Поэтому, услышав «Так ты согласен?», кивнул совершенно машинально. – Отлично! – довольный и явно удивлённый таким безоговорочным послушанием отец хлопнул в ладони, подзывая слуг. – Седлайте коня, лучше выехать прямо сейчас, чего терять время. Алек, внезапно остро осознавший, что, кажется, только что вляпался почище Джейса, вполголоса поинтересовался у стоящего рядом отцовского советника, на что он только что подписался. Ходж с сочувствием глянул на него и сообщил: – Ты согласился ехать к Адовой башне вызволять леди Камиллу из лап дракона.

***

Джейс, ржавший над этой новостью полчаса, в конце концов с трудом выдавил, что больше он не чувствует себя главным неудачником королевства. Алек послал его к клэриной матушке и ушёл в свои покои собирать вещи. Перспективы свадьбы его не прельщали от слова совсем, особенно – на девушке, но сказать отцу, что «Прости, у леди Камиллы не те первичные половые признаки, чтобы загнать меня на брачное ложе, можно лучше я поеду спасать какого-нибудь сэра?» всё ещё как-то не хватало духу, да и жениться всё равно рано или поздно пришлось бы – наследный принц, продолжение рода и бла-бла-бла, так что это был не самый худший вариант. В конце концов, всё ещё оставалась надежда, что леди Камилла не выдержала одиночества и повесилась на кружевных панталончиках. Ну а что? Мечтать ему всё равно не запрещают.

***

Путь был неблизким, да и не сказать, что безопасным. Адова башня получила своё название отнюдь не потому, что располагалась в стране молока и печенья. Когда Алек наконец подъехал к подвесному мосту, раскинувшемуся над озером кипящей лавы, он испытывал жгучую потребность сигануть с обрыва ласточкой. Но вместо этого он крепко привязал коня, проверил состояние меча и лука со стрелами и решительно шагнул на мост. Мост, как и ожидало, штормило и качало, как лодку в бурю, от озера лавы поднимался раскалённый пар, обжигающий кожу. Последние пять метров Алек банально полз, не в силах больше держаться. И как только под ладонями оказалось не горячая древесина перекладин, а приятно прохладные каменные плиты, он рухнул на них, прижавшись всем телом, и замер. Долго валяться так Алек себе не позволил. Чуть охладившись, он старательно собрал себя в кучу, оттёр, как мог, доспехи от сажи – негоже ведь перед будущей невестой появляться в образе трубочиста – и решительно двинулся к замку. В окне башни слабо-слабо мерцал огонёк. Подавив глубоко в душе разочарование (Алек нежно лелеял надежду, что за те месяцы, пока он добирался, леди Камилла подавилась яблоком и покинула башню хоть и не физически, но духовно), Алек выхватил взглядом полуразрушенную лестницу сбоку. Та была в очень плачевном состоянии, половины ступеней не хватало вообще, а другая половина выглядела так, словно рассыплется, если на неё хотя бы подышать, но выбора не было. Не карабкаться же по башне, цепляясь за камни? – Ух ты, какая прелесть, – раздалось рычаще-мурлычащее над ухом, когда Алек, закусив губу, проявлял чудеса акробатики, пытаясь перепрыгнуть через восьмиметровый пролом. Алек от неожиданности дёрнулся, ветхий камень, за который он цеплялся, вывалился из не менее ветхой стены, и он лишь в последний момент умудрился схватиться за другой выступ и не полететь вслед за камнем. Отдышавшись и успокоив в панике долбящее рёбра сердце, Алек всё же обернулся. И понял, что зря успокаивался. Гигантский, золотисто-зелёный, отливающий ярко-розовым у основания крыльев и кончика хвоста дракон смотрел прямо на него. И в таком же золотисто-зелёном взгляде Алек не увидел для себя ничего хорошего. – Ну что, человечишка? – дракон аккуратно подцепил его рыцарский панцирь когтем и ласково дохнул в лицо дымом. – Как ты хочешь закончить жизнь – хорошо прожаренным или всё же с кровью? Ты симпатичный, так что выбирай. Повисший в когтях длиной в два его роста Алек осознавал, что выхода нет. Не сожрут – так раздавят, не раздавят – так до земли лететь футов тридцать, а то и все пятьдесят, даже доспехи не спасут. Можно, конечно, попытаться достать меч и попробовать хотя бы поцарапать дракона перед смертью, но он не видел в этом смысла. Да и дракон, если честно, не вызывал особо негативных эмоций – сам виноват, полез, куда не надо, да ещё и не смог незаметно проскользнуть, вот и расплачивайся теперь. Эх... – С кровью, – решил Алек. Наверное, будь у дракона брови, они поползли бы на лоб. – Что-что? – С кровью, – менее уверенно повторил он. – Ну, вы же... ты же... вы же сами сказали – выбирай. Вот я и выбрал. Дракон, не выпуская его, задумчиво поскрёб свободной лапой подбородок. – Занятно. Обычно люди просят помиловать их. – И это помогает? Дракон хмыкнул. – Нет. – Что и требовалось доказать, – безрадостно подытожил Алек. – Значит, не будет ни криков, ни воплей, ни угроз вроде «Опусти меня на землю, зверюга, и сразись, как этого требует рыцарский кодекс!» и «Да дай мне только меч достать, я пущу тебя на драконьи котлеты!»? – дракон наклонился к нему ещё ближе, почти вплотную. – И взываний к моему большому и очень доброму где-то в глубине сердцу не будет тоже? Алек покусал губы и честно признался: – Я и не собирался сражаться с вами. Думал незаметно проскочить, спасти леди Камиллу и так же незаметно уйти, не ввязываясь в драку. Дракон выглядел явно озадаченным. – А разве ты не за славой пришёл? – Я пришёл за невестой, – пояснил Алек. – А дома можно было и сказать, что да, победил дракона, отвоевал девушку. Кто бы поехал в это адское место проверять, сказал ли я правду или нет? Если ситуация позволяет, – он пожал плечами, насколько это можно было сделать в таком положении, – предпочитаю обходиться без кровопролитий. Тем более вы – страж этой башни, а я – незнакомец, нарушивший ваш покой, зачем взывать к вашему пусть даже и доброму сердцу, если напросился заведомо я? – Ух ты, – повторил дракон. Лицо Алека окутало паром. Он закрыл глаза, мысленно готовясь услышать длинный свистящий вдох, за которым последует волна пламени, но вместо этого почувствовал, как его рывком потянуло вверх. Дракон, взлетев, замер прямо напротив окна башни. Ещё раз взглянув на Алека, он вздохнул, как-то даже печально, и ссадил его на подоконник. – Впервые встречаю подобного человека, – признался он. – Так что дам тебе шанс. Используй его с умом, второй раз впечатлить меня будет гораздо сложнее. Сложив крылья, дракон спикировал вниз. И Алек был готов поклясться, что услышал ворчливое «Такое вот чудо – и к этой мегере». Но времени задумываться не было, тем более Алек не знал, как долго продлится благодушие дракона. Поэтому он откинул тонкую прозрачную занавеску и спрыгнул с подоконника в комнату.

***

Леди Камилла потрясла его воображение. Во-первых, красотой – чего греха таить, она была прекрасна, даже у Алека, равнодушного, в общем-то, к женской красоте, на секунду перехватило дыхание. А во-вторых, стервозностью. Битый час Алек выслушивал претензии на тему «Какого демона ты добирался сюда так долго». Затем Камилла, разглядев его потёртые и закоптившиеся-таки доспехи, разразилась новой тирадой о том, что прекрасные рыцари погибают смертью храбрых, а какие-то неудачники умудряются добраться живыми. И наконец, услышав, что внизу их ждёт лошадь, леди вздёрнула идеально очерченную бровь, наморщила носик и презрительно бросила: – Поеду только в карете. Подуставший уже Алек терпеливо напомнил ей, что в их распоряжении только лошадь, на что получил лишь возмущённый фырк. Камилла подошла к кровати, изящно опустилась на ней, сложила ногу на ногу и не допускающим возражений тоном повторила: – Только. В. Экипаже. Поезжай туда, откуда прискакал, и без кареты не возвращайся. И желательно, – она ткнула тонким пальчиком в его доспехи, – одетым, как подобает принцу, а не свинопасу. Алек неслышно скрипнул зубами. – Вы полагали, леди, что после многомесячного путешествия и встречи с драконом ваш спаситель должен сохранить идеальный внешний вид? – поинтересовался он. Камилла горделиво вскинула подбородок. – Если мой спаситель не способен на подобную мелочь, я предпочту, чтобы меня вообще не спасали. Алек помолчал. Потоптался на месте. Затем вздохнул. И, развернувшись, подошёл к окну, рывком отдёрнул занавески, снеся их вместе с карнизом, и рявкнул: – Эй, дракон! Внизу полыхнуло рыже-алым, и спустя пару секунд золотисто-зелёная голова оказалась на одном уровне с глазами Алека. Алек ткнул пальцем себе за спину. – Скажи, она тебе мозг так выносит постоянно? На задохнувшуюся от возмущения Камиллу он не обратил внимания, испытующе глядя в узкие змеиные зрачки. Дракон медленно наклонил голову. Алека с головой затопило сочувствие. – Ну надо же. Мало того, что охранять безвылазно, так ещё и слушать, – пробормотал он себе под нос. – Я бы давно сожрал. Дракон неуверенно хохотнул и тут же замолк, выпустив из пасти тонкую струйку дыма. – Слишком тощая, – почти что застенчиво заметил он. – Пока прожуёшь, язык костями до крови исколешь. – Ах ты ж ящерица неблагодарная, – зашипели сзади. Алек и это благополучно проигнорировал, по-прежнему не отводя взгляда. Дракон внимательно смотрел в ответ, и внутри у него шевельнулось что-то... непонятное. Словно перышком провёл кто. Такие же чувства раньше вызывал Джейс, только они выросли, повзрослели, глупая подростковая влюблённость канула в Лету, и щекотка в животе, как от крыльев бабочки, не возвращалась уже который год. А сейчас вот снова появилась. – А скажи, – Алек перегнулся через подоконник, почти прижимаясь лбом к теплой чешуе, – правда, если человек оседлает дракона, он может повелевать им? Дракон недоумённо моргнул. – И если, например, человек захочет забрать дракона из замка с собой, дракон не будет противиться? – Алек прикусил губу и осторожно протянул руку, укладывая ладонь аккурат дракону на переносицу. Дракон крупно вздрогнул. И тихо произнёс: – Дракона оседлать непросто. Надо знать его истинное имя, чтобы он разрешил взобраться на себя. Не сдержавшись, Алек провёл рукой вниз-вверх, с неожиданным удовольствием ощущая, как скользит ладонь по гладким чешуйкам – А твоё истинное имя неизвестно никому, да? – Никому, – кивнул дракон. И – Алек был уверен – сверкнул короткой улыбкой. – Никто не знает, что меня зовут Магнус. – Магнус, – шепнул Алек, прокатывая красивое, по-настоящему волшебное имя на языке и чувствуя, как лёгкая щекотка под ложечкой переходит в ощутимую дрожь. – Ты разрешишь мне? ...возможно, ему в голову попал каблук туфли, которую в ярости бросила им вслед Камилла, но ей-богу, это сущие мелочи. Благо что ночной горшок всё же пролетел мимо.

***

– Ты сказал мне спасти прекрасную леди из лап злобного дракона, а я всего лишь спас прекрасного дракона из лап злобной леди. Подумаешь, – пожал плечами Алек, невозмутимо глядя на потерявшего дар речи от подобной наглости отца. Магнус за его спиной скромно выпустил из пасти дымное сердечко.