Дракон и его Алек

– 1 –

Когда придворный астролог, взволнованно потея лысиной, в ярком свете свечей блестевшей ничуть не слабее любой из изучаемых им звёзд, сообщил ему эту новость, Роберт почувствовал, как под ним зашатался трон. В буквальном смысле – голова внезапно закружилась, и правитель всея Идриса, разом потеряв силы, грузно рухнул на мягкое сидение, заставив позолоченные ножки трона жалобно затрещать. ...Как только мерцающие созвездия, украшавшие мантию астролога, перестали плясать перед глазами и вернулись обратно на бархатную синюю ткань, Роберт, сжав подлокотники, сразу же затрещавшие в такт ножкам, спросил: – И ничего нельзя поделать? Голос, должный быть величественным и лишь слегка надломленным непреодолимым стечением обстоятельств, звучал совсем не по-королевски испуганно. Астролог, помедлив, скорбно кивнул. Перед глазами, спровоцированные безнадёжностью известия (и немного – всё той же лысиной) снова заплясали звёздочки. – Увы, Ваше Величество. Созвездия никогда не лгут. Если принц Александр не женится на спасённом им драконе, королевство ждут несчастья и неминуемая гибель.

***

Принц Александр крепко спал, свернувшись уютным клубочком аккурат в ямке у основания огромных крыльев. Ещё одна, не менее удобная, располагалась выше, в месте перехода шеи в туловище, прямо под кожистым гребнем, но оттуда легко было вывалиться при малейшем движении дракона даже в бодрствующем состоянии, не говоря уж о сне, так что Алек очень быстро облюбовал именно крылья. Тем более тут и пахло как-то приятнее – если у шеи запах жжёной древесины, буквально пропитавший дракона, был таким сильным, что резал иногда нос, у крыльев он слегка рассеивался, разбавляясь странными, сладковатыми нотками, похожими на духи Иззи, привезёнными ей женихом с Востока. Дракон тоже спал. Свернувшись в очень похожий клубок в углу специально выделенного для него зала, положив голову на лапы и расправив крылья. Огромное тело мерно двигалось в такт дыханию, и это убаюкивало даже сильнее, чем шедшее от него тепло. Алек чуть поёрзал, не просыпаясь, проходясь щекой по тёплой, чуть шероховатой коже, лишённой тут чешуи. Где-то в глубине тяжело билось сердце, и даже сквозь сон он ощущал каждый гулкий удар, проходивший, казалось, через всё тело. Это убаюкивало тоже. Алеку снился сон. Как и обычно ничего не значащая всплесь красок, навеянная трудным днём и выматывающей предсвадебной подготовкой – Джейса с упорством, достойным лучшего применения, тащили таки под венец, причём почти не встречая сопротивления – по мере всё более близкого и близкого знакомства последнего с принцессой Клариссой – так что свадьба единственного наследника рода Эрондейлов обещала быть громкой и затрагивала не только непосредственно род Эрондейлов, но и все остальные, так или иначе с ним связанные. Но сквозь карусель бессмысленных образов то и дело пробивалось что-то, заставляющее напрягаться и сжимать кулаки в тщетной попытке это «что-то» схватить. Голос. Вполне себе человеческий, красивый, бархатистый, хотя так и не произнёсший ни разу определённых слов. Но сквозь его мягкий бархат отчётливо слышался драконий рык. Силуэт. Высокий, правда, не выше самого Алека, до странности изящный. Силуэт изгибался на фоне бушующих языков пламени, и тень его отбрасывала гигантские крылья. Глаза. Тоже человеческие, раскосые, такие необычные для их страны. И ещё более необычные тем, что золотисто-зелёную радужку прорезал узкий чёрный зрачок. Лица увидеть так и не удаётся ни разу. Только сегодня, выпутавшись из невесть откуда взявшихся в его сне и навалившихся на него свадебных кружев (хотя отчего же – невесть, это же Клэри с Иззи, выбирая материал для платья, забили оным не только собственные и гостевые комнаты, но и попавшуюся под горячую руку комнату Алека, после чего он и перебрался к дракону), он заметил вдалеке незнакомое смуглое лицо, смазанное настолько, что не разобрать было ни черты. Но сердце даже от такой мелочи загрохотало не хуже драконова. Алек кинулся к нему навстречу, пробираясь через кружева, но они, внешне тонкие и невесомые, моментально оплели ноги, тело, сдавили так, что стало нечем дышать. Алек забился бессильно, рванулся несколько раз... и проснулся. Неловко соскользнув с тёплого тела, он едва не упал на каменный пол с высоты в добрых двадцать футов, когда дракон, среагировав, осторожно подцепил его когтем за воротник рубахи и аккуратно поставил на ноги. – Спасибо, – выдохнул Алек, всё ещё пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце, и только сейчас заметил, что в зале появился ещё один человек. Изабель, видимо, только вошедшая, стояла у резных дверей, обхватив прикрытые лишь тонкой газовой тканью плечи руками. Зал был старым, относящимся к заброшенному крылу дворца и почти неотапливаемым, так здесь и впрямь было прохладно – особенно вдали от драконьего тепла. Поэтому он и спать устраивался в обнимку с Магнусом, а не в специально принесённой кровати – ни одно одеяло не грело так, как грел дракон. – В чём дело? – спросил он, внутренне подобравшись в ожидании шутки или насмешки – Иззи никогда не упускала возможности подколоть его каждый раз, когда заставала его спящим на Магнусе, пусть и дружелюбно, зато щедро используя весь запас ехидства, доставшийся по наследству от матери. – Вам с Клэри опять потребовался манекен для платья? Сказал же, я... – Алек! – выпалила Иззи, стиснув кулачки. На красивом лице не было ни тени шутливости, только какая-то отчаянная серьёзность. В желудке у Алека похолодело. – Алек, отец... он требует тебя в тронный зал. Немедленно. Холодок в желудке сгустился в плотный лёд. Тронный зал – это серьёзно. В прошлый раз его вызов туда закончился путешествием к Адовой башне, и вызволением Магнуса из лап, простите, рук прекрасной, но пренеприятной леди, сейчас же, особенно на фоне всей этой свадебной кутерьмы, была только одна причина снова требовать от него явиться под ясные очи отца. Та же, что и в прошлый раз. Его собственная свадьба. Над головой шумно вздохнул, видимо, тоже построивший эту же логическую цепочку Магнус.

***

Всю дорогу до тронного зала они прошли в молчании, хорошо Алеку известном – Иззи переполняло одновременно и возмущение, и отчаяние – точно так же, как и в тот день, когда объявили о его помолвке с леди Лидией. Помолвку Лидия в итоге разорвала, когда Джейс с Иззи ясно и доходчиво ей разъяснили, что свадьба свадьбой, но Алек в её постель не ляжет даже в состоянии тотального опьянения, что убивало надежды о наследнике или хотя бы подобии семейной жизни на корню, так что ситуация утихомирилась раньше, чем брат с сестрой принялись за активные действия, зато воспоминания остались. Та Иззи, тоже вызвавшаяся проводить его к тронному залу, была очень похожа на эту. – Из? – вопросительно протянул Алек, когда перед ними выросли знакомые двери, украшенные затейливой резьбой. Искусный узор, оплетая всю дверь, сходился к центру, превращаясь в гигантское пламя факела – семейный герб Лайтвудов. Моментально вспомнился силуэт из его сна, озарённый похожим огнём. Внутри отчего-то стало теплее. Иззи вздохнула и, протянув руку, крепко сжала тонкими пальчиками его ладонь. – Ты же помнишь, что всегда можешь отказаться, – произнесла она, поворачивая к нему голову. В карих глазах полыхало пламя, способное сжечь любой факел. – Только, – и пламя мигнуло, плеснувшись внезапной грустью, – ты ведь всё равно не откажешься. И толкнула двери.

***

В первые минуты Алек думал, что над ним издеваются. Что отец, не выдержав гулявших по всему Идрису слухов и сплетен, решил отомстить и поставить на место выставившего его в неблагоприятном свете наследника. Но чем дольше он водил взглядом с заметно нервничающего отца и советников на бледную, словно полотно, мать и снова заполыхавшую Иззи, тем сильнее осознавал – это правда. Абсурдная, не умещающаяся в голове истина. – Я должен жениться на драконе? – переспросил он в десятый, кажется, раз. Придворный астролог вздохнул. Даже его терпение, до совершенства отточенное многочасовым сидением за телескопом, начинало давать трещину. – Как я уже объяснял... неоднократно, Ваша Милость, звёздный рисунок трактуется весьма и весьма однозначно, – он провёл в воздухе несколько линий. – Если священные узы брака не свяжут принца и того, кто был спасён им из заточения, до дня летнего солнцестояния, к осеннему равноденствию от королевства останется лишь Молитвенная башня, и то лишь потому, что ей суждено, как и остальным её сёстрам, кануть вместе с концом мира. – Мы... могли бы найти тебе нормальную невесту, будь у нас больше времени, – добавила чуть сорванно Мариза, комкая в пальцах платок, едва ли отличающийся цветом от её всё ещё бледного лица. – Но солнцестояние через два дня, и ты едва ли успеешь выехать за пределы королевства, не говоря уже о том, чтобы спасти какую-нибудь девушку и обвенчаться с ней. – Есть, конечно, вариант с убийством дракона, – задумчиво завёл Роберт, и Алек с Иззи в негодующем синхроне подались вперёд. – Но... – ...но мы не можем знать точно, к каким последствиям приведёт этот поступок, так что риск слишком велик, – закончил за него астролог. – Так что выбор у вас, Ваша Милость, увы, невелик. Услышав эти слова, Мариза с глубоким вздохом выпрямила плечи и перевела на Алека пристальный взгляд. Тоже – хорошо ему известный. Ох, не права была Иззи, говорившая, что он всегда может отказаться. – Александр, – уже своим обычным, хорошо поставленным «королевским» голосом проговорила она. – Конечно, не такой судьбы мы с Робертом желали своему наследнику... «Не сыну – наследнику», – машинально отметил Алек. – ...и требовать подобного мы не вправе... – Ты уже требуешь, – прошипела сквозь зубы Изабель, но мать предпочла не услышать. – ...однако, выбирая между жизнями всего народа и... – Хорошо. В зале повисла тишина. Мариза, запнувшись на полуслове, слегка недоверчиво приподняла брови. Иззи со страдальческим выражением спрятала лицо в ладонях. Роберт подался вперёд, приподнявшись на троне. – Ты хочешь сказать, что?.. – Да, – чётко повторил Алек, остро желая как можно скорее закончить с этим фарсом. – Я женюсь на спасённом мной драконе, если это поможет королевству. Облегчение, появившееся в глазах родителей, значительно перевешивало любое возможное сожаление, но это почти не задевало. Гораздо больше ранило отчётливо читающееся даже сквозь сомкнутые ладони отчаяние на лице Иззи, но с ней Алек собирался объясниться после. Сейчас же все силы уходили на поддержание внешнего спокойствия. – Ты уверен, что согласен пойти на такое? – всё так же деловито поинтересовалась Мариза. – Абсолютно, – кивнул Алек. – Как сказал ваш астролог, выбор у меня, увы, невелик. Я бы даже сказал, что у меня его вообще нет, не так ли? Ироничный взгляд Мариза выдержала с лёгкостью. На самом деле Алек не сомневался, что решение – лично ей – далось непросто. Мать их всегда любила нежно и искренне, хотя в воспитании это никак и не выражалось. Но королевство и народ и она, и отец всегда ставили выше, чем собственную семью, поэтому, если даже мать и колебалась, делая собственный выбор, утвердилась она в нём быстро, и пытаться поколебать её сейчас – лишь трата времени и сил. Алек вздохнул, чувствуя, как плечи сводит усталостью. – Как бы то ни было, выбор свой я сделал, – отчеканил он. Мариза величаво наклонила голову. – И подтвердив тем самым, что принадлежишь к королевской крови. Благородство и самоотверженность, достойные принца. По залу разнеслись одобрительные шепотки. Лицо отца осветилось горделивым самодовольством. Алек просто не смог удержаться. – Тем более королевской крови это ведь не в новинку? – невинно поинтересовался он. Несколько пар глаз воззрились на него с одинаковым непониманием. – Что – не в новинку? – изогнув бровь, уточнил отец. – Свадьбы на сказочных созданиях, – пояснил Алек. И, видя, что непонимание лишь стало ещё сильнее, с улыбкой добавил: – Ведь ты же сам не раз говорил, что Валентин женат на гарпии. А гарпии описаны лишь в сказках. Вышеназванная гарпия, приходившаяся не только женой Моргенштерну, но и матерью будущей жене Джейса, из-за подготовки к свадьбе почти постоянно находящаяся в замке и решившая вместе с мужем посетить совет, медленно повернула голову. Сияние схлынуло с лица Роберта, сменившись нездоровой краснотой. – Сэр Рагнор взял в жёны ведьму, граф Пенхоллоу – горгону, – старательно перечислял Алек, с плохо скрытым удовольствием наблюдая, как под строенными взглядами Джослин, Катарины и Джии отец методично сливался с ярко-алой обивкой трона. – А невеста лорда Монтеверде и вовсе кикимора. Наверное, я со своим драконом впишусь неплохо, да?

– 2 –

После представления в тронном зале (которым Алек – честно – гордился) Иззи немного оттаяла. Правда, несколько односторонне. Когда они вернулись обратно в комнату к Магнусу, она так глянула на него из-под сомкнувшихся на переносице бровей, что дракон, беспокойно меривший зал шагами огромных лап, аж попятился. Алек, вздохнув, легонько пнул её носком ботинка в голень, и сестра, снова потухнув, с ногами забралась в кресло, которое, как и половина находившейся здесь мебели, переместилась из дворцовых комнат вместе с Алеком, и хмуро ткнулась носом в колени. Алек кожей чувствовал исходившее от Магнуса беспокойство. Иззи была почти единственной во всём дворце, кто относился к нему с теплом, и такая внезапная смена поведения не могла не встревожить. – Что-то... случилось? – ровно поинтересовался он. Иззи выразительно фыркнула. Хвост за спиной Магнуса, взволнованно дёрнувшись, размолол в щепки старый диван. Мысленно пихнув сестру в ауру, Алек подошёл к дракону и осторожно положил ладонь ему на лапу – выше всё равно бы не достал. Чешуя знакомым теплом царапнула кожу, и так же знакомо по венам от прикосновения скользнули щекочущие искры. Внутри потеплело. Шумно выдохнув, Магнус низко опустил морду, заглядывая Алеку в глаза. Узкие зрачки быстро-быстро пульсировали. Алек видел в них своё отражение. – Астролог, – начал, перемещая руку с лапы на кожистый гребень, росший вдоль носа, и медленно ведя по нему ладонью вверх-вниз, успокаивая не то дракона, не то самого себя, – кое-что увидел в звёздах, и это кое-что требует безотлагательных действий. Магнус вопросительно моргнул. – Королевство и всех его жителей ждёт разрушения и смерть, если до дня летнего солнцестояния на моей руке не сомкнётся свадебный браслет. Тяжёлое тело едва заметно содрогнулось. Не прижимай Алек ладонь – и не почувствовал бы. – А какая моя роль... во всём этом? – низко протянул дракон. – Она ведь есть, иначе Изабель не гневалась бы на меня. – Свадебный браслет надеть на меня может только один человек, иначе свадьба не будет иметь смысла. Точнее, – Алек длинно выдохнул и приподнял подбородок, – не человек. Тот, кого я спас из Адовой башни. В узких зрачках, мгновенно расширившихся, вспыхнуло понимание. – Магнус, – шепнул Алек его имя одними губами, зная, что Иззи ещё тут, – как ты смотришь на то, чтобы выйти за меня? Резким взмахом крыльев всю мебель снесло к стенам. Иззи, не успевшая и даже не думавшая, что придётся как-то реагировать, слетела с кресла и плюхнулась прямо в груду ткани, которую секундой раньше смело с кровати. Алек удержался на ногах только потому, что успел ухватиться за самого дракона. – Что... Магнус запрокинул голову, сбрасывая Алека, и выдохнул в потолок узкую струю пламени. По белому камню расплылось, покрываясь трещинами, чёрное пятно. Иззи тихо охнула. Алек, поморщившись, поднялся на ноги. Магнус мрачно дохнул клубом густого дыма. – Я думал, что всегда подхватываю тебя, когда ты норовишь свалиться с меня во сне, но, видимо, несколько раз не доглядел, и ты всё-таки падал. Головой вниз. Неоднократно. – Магнус... – Значит, я решил сохранить тебе жизнь тогда, у башни, а теперь ты собираешься пустить под откос весь её остаток, да ещё и с моей помощью? – Магнус... – Ты сам мне сказал потом, после башни, что тот единственный раз, когда ты решил следовать собственным чувствам, а не приказам родителей, был лучшим, что ты когда-либо делал. Зачем же сейчас идти на поводу у приказа, который перечеркнёт и этот раз, и все последующие? Играя в благородство, ты разрушишь свою жизнь. – Магнус. Дракон медленно втянул в себя воздух, замолкая. Алек сделал шаг к нему, снова касаясь гребня раскрытой ладонью. И так горячая обычно чешуя сейчас пылала от с трудом сдерживаемого гнева так, что было больно. – Кто сказал, что я иду лишь на поводу у родителей? – тихо произнёс он. Молчание, повисшее сейчас, было очень похоже на то, что висело между ними месяц назад, когда они смотрели друг на друга по обе стороны окна Адовой башни. Магнус снова наклонил голову, внимательно всматриваясь в его лицо. Алек почувствовал, как порозовели щёки – и исходящий от дракона жар не был тому причиной. Пахнущее жжённой древесиной дыхание коснулось щеки. В животе опять затанцевали бабочки. – Ты хочешь спасти королевство и его жителей, женившись на драконе? – Я хочу жениться на драконе и спасти королевство и его жителей. Узкие зрачки, не отрываясь, изучали его лицо, и румянец на щеках становился всё гуще. – Что ж, – произнёс Магнус после короткого молчания. – Если ты уверен, Александр – я имею в виду, уверен именно ты, а не наследный принц, которого ты слишком часто ставишь превыше себя, то я готов смотреть на твоё предложение положительно. – Уверен, – чётко повторил Алек. Закатив глаза, Магнус ткнулся носом ему в ладонь, обдавая её горячим дымом, и Алек не сдержал смешка. – Глупый человечишка, – низко рыкнул дракон. – Вечно лезешь, куда тебе не надо. – Ну ты же меня опять подхватишь, – изогнул бровь Алек. По лицу Иззи, наблюдавшей за ними, затаив дыхание, медленно разливалось понимание.

***

Свадьба, поспешно организованная уже следующим утром, прошла настолько сумбурно, насколько могла пройти свадьба единственного наследника одного из крупнейших королевств их мира и дракона. От скоропалительного желания сшить и дракону свадебный наряд королевский портной отказался, едва обозрев намечающийся фронт работ. Алек же, рявкая на всех и каждого не хуже того самого дракона, смог отстоять право идти в одном из уже имеющихся, а не специально изготовленном для торжества костюме. Наибольшая заминка возникла со свадебными браслетами. Отлить один для Алека было делом пары часов, но формы драконова размера у королевского ювелира отчего-то не завалялось. После долгих споров и криков самое элегантное решение предложила Иззи, велев ювелиру просто отлить длинную золотую цепь по ширине запястья Магнуса и сообразить подходящий к ней замок. А заодно – и смастерить похожий браслет уже по размеру Алека, потому что негоже супругам носить столь отличные символы брака. Церемония прошла в тронном зале. Священник, долго и нудно причитавший о богохульстве и нарушении всех традиций, пока Джейс не начал демонстративно протирать рукавом свой именной меч, зачитывая традиционные клятвы, то и дело спотыкался на слове «человек», неуклюже заменяя его то на «дракон», то на «создание», то на «существо». Когда дело подошло к главной части, где, собственно, их наконец бы объявили супругами, к священнику легко подбежала Клэри, сжимавшая в руках какой-то листок. Коротко переговорила, передавая листок ему в руки, кивнула в сторону скамей, где сидели родственники (Джейс с преувеличенной заботой смахивал с кинжала невидимые пылинки), и, мило улыбнувшись, порхнула обратно. Священник, прикрыв глаза и беззвучно и быстро то ли помолившись, то ли проклянув весь творившийся сейчас фарс, положил листок перед собой и зачитал: – Властью, данной мне Ангелом, объявляю эти две души связанными и соединёнными отныне и вовек, пока стоит этот мир и целы Молитвенные башни. Властью, данной мне королевством, нарекаю вас супругами. Скрепите ваш союз браслетами. С неожиданной ловкостью Магнус подцепил когтем один из браслетов, лежащих перед ними на длинном постаменте, и обернул его вокруг запястья Алека. Ещё одно движение – и замок защёлкнулся. – Отныне и вовек, – произнёс он. Алек, с трудом обхватив широкую цепь, аккуратно обвил ею услужливо протянутую лапу. – Отныне и вовек. На секунду показалось, что по браслетам скользнули огненные искры. Но, скорее всего, это были лишь солнечные лучи. – Отныне и вовек пусть брак ваш будет столь же чист, светел и прочен, как золото, из которых они отлиты, – промолвил священник. – И пусть узы будут столь же нерушимы, как замки, скрепляющие их. Да будет так. – Да будет так, – хором отозвался зал. Краем глаза Алек увидел спокойную радость на лице сестры и лёгкие улыбки на губах кровного рыцаря и его невесты, и на душе стало легко. – Кстати, можете поцеловать супруга, – шепнул он дракону. Магнус, фыркнув, накрыл его своим крылом. – Обойдусь, пожалуй, этим, – выдохнул он в ответ. Алек зажмурился, глубоко вдыхая его запах.

***

– О такой первой брачной ночи ты мечтал? Алек засмеялся и перевернулся на спину. Тело приятно и привычно грел драконов жар. – Я вообще не мечтал о... брачной ночи, – признался он, рассеянно поглаживая пальцами плотную чешую у основания крыльев. – Никогда. Знал, что за мужчину выйти мне не позволят, а о ночи с женщиной я не фантазировал. О кошмарах не фантазируют, знаешь ли. Магнус низко хохотнул. – Но меня всё устраивает, – добавил Алек. – Знаю, ты не веришь, что я не просто следовал воле родителей, но это и правда так. Не спорю, я бы никогда не позволил своему королевству погибнуть, но... пошёл я на это не только ради него. Я... – он замолчал и свернулся клубком, укладываясь на бок. Щека прижалась к чешуе. – Я наследный принц, Магнус. Единственный, кто может унаследовать престол. Однажды я займу место отца, и тогда у меня не будет выбора. Я должен буду жениться на одной из суженных мне принцесс. И... я знаю, что пойду на это. Это уничтожит мою жизнь, но я сделаю так, потому что буду должен. Семье, королевству, подданным. – Ты был бы несчастлив всю жизнь, – подытожил Магнус. – Очень, – коротко кивнул Алек. – Поэтому, когда я понял, что мне выпал шанс не... быть несчастным, ещё и с дозволения родителей, фактически с их приказа, я ухватился за него как только мог. Я не имел права его упускать, понимаешь? – Неужели принцесса хуже дракона? – тихо спросил Магнус. Алек услышал, как звякнул его браслет. – Намного, – с наигранным ужасом проговорил Алек. Дракон под ним слабо вздрогнул в новом приступе смеха. – Скажи, Александр, – произнёс он, чуть поворачивая голову. Алек приподнялся, стараясь поймать ярко-золотистый взгляд. – Я... верю в то, что и в этот раз ты поступил, ориентируясь на свои чувства, а не слепо следуя приказу. Но... ты ухватился за эту возможность лишь потому что женитьба на принцессе сломала бы твою жизнь сильнее, чем женитьба на драконе? Или... Магнус замолчал, так и не договорив. Прождав больше минуты и так и не дождавшись продолжения, Алек осторожно поднялся на четвереньки. Привычный маршрут даже в полумраке – всего пара движений, он уже устроился в той самой ямке у шеи. Магнус прерывисто вздохнул, неловко дёрнув крыльями. Алек провёл ладонью по знакомой шероховатости чешуи, собираясь с мыслями. Он был уверен, что подтекст в словах Магнуса уловил правильно. И это смущало и радовало одновременно. Радовало – потому что это доказывало – в очередной раз, но доказывало – что в своих чувствах он не одинок. Смущало же... Ангел, как его это смущало. Так, что снова загорелись щёки. – Магнус, – шепнул он. – Да, Александр? От глубокого голоса в животе шевельнулись бабочки. Даже нет. Не бабочки – целые драконы, взмахами гигантских крыльев порождая внутри пугающе приятное ощущение полёта. Алек улыбнулся. Это же надо было – влюбиться в дракона. Хотя, наверное, всё же лучше, чем в кикимору или горгону. – Или, Магнус. Или.

***

Во сне он снова видит силуэт. Вокруг нет пламени, лишь ясный день и залитый солнцем королевский двор, и тень, отбрасываемая силуэтом на землю, снова приобретает очертания дракона. Солнце слепит глаза, и лица увидеть не получается опять. Алек делает шаг вперёд, и трава моментально оплетает ноги. Только... оплетает как-то неуверенно. Слабо. Следующий шаг легко разрывает обхватившие его травинки. Шаг. Шаг. Шаг. Силуэт не двигается, и Алеку кажется, что он улыбается, глядя на него. Улыбка кажется знакомой, хотя Алек её даже не видит. Но в силуэте ему отчего-то знакомо всё. Шаг. Шаг. Шаг. Силуэт протягивает руку, и Алек, ухватившись за неё, притягивает наконец силуэт к себе, крепко обнимая за пояс. Тело обжигает знакомым теплом. Алек выныривает из сна, тяжело, сорванно дыша. Сердце колотится, как ненормальное, тело бьёт крупная дрожь. На глазах отчего-то ощущаются слёзы. Алек вытирает их рукавом рубашки и хочет было подняться на ноги – добраться до кувшина с водой, который стоит на столике неподалёку, но замирает, так и не двинувшись с места. Только сейчас он понимает, что лежит на полу, завернувшись в ткань, служившую Магнусу лежанкой. И Магнуса рядом нет, но... ...что-то тёплое касается его тела. Чья-то... рука. Алек резко разворачивается, хватая чужое запястье. По ладони скользит нагревшийся от тела браслет. В мозгу что-то тихо щёлкает. – Хэй, – он трясёт незнакомца, вытаскивая его из складок ткани. – Хэй, просыпайся. Кто ты, чёрт тебя дери? Незнакомец – парень, растрёпанный и непонятно почему голый – сонно мотает головой и приподнимает веки. На Алека, чуть расфокусированно, смотрят раскосые золотисто-зелёные глаза. Яркая радужка прорезана узким зрачком. Сердце Алека пропускает удар. – Александр? – хрипло произносит незнакомец, приподнимаясь на локтях. Ёжится, озираясь по сторонам, и снова переводит на него взгляд. – Что-то случилось? Ты... прозвучит странно, но ты как-то... увеличился? О Ангел. – Нет, – выдавливает из себя Алек, глядя, как блестит на смуглом запястье золотая цепочка. – Я в порядке. Это ты уменьшился... Магнус?

– 3 –

– На самом деле я принц. Алек, в общем-то, и не сомневался. Только человек истинно королевских кровей мог сидеть на полу, голый, растрёпанный, завёрнутый в одно покрывало, с не меньшим достоинством, чем на троне в полном королевском облачении. Но вопросов из разряда «А какого, собственно?..» от этого осознания, увы, меньше не стало. «А какого, собственно, демона ты был драконом?» «А какого, собственно, демона ты стал человеком?» «А какого, собственно, демона ты настолько красивый, оказывается?» – А какого, собственно, демона? – обобщила Иззи, всегда чутко улавливающая его настроение. Магнус задумчиво наморщил нос. Жест, знакомый Алеку ещё по его драконьей ипостаси, уже тогда казался милым, сейчас же прошёл сквозь сердце, словно раскалённая стрела сквозь масло. Алеку даже показалось, что он услышал, как оно с тихим шипением тает в груди. – Если коротко, то демона этого зовут Камилла, – сказал Магнус. – Камилла? – Алек приподнял брови. – Это та... девушка, которую ты охранял? Гримаска, на секунду исказившая смуглое лицо, предельно ясно сказала, что думает Магнус о «девушке», и, если честно, Алек был согласен. Но не называть же Камиллу мегерой при Иззи!.. Сестра – принцесса, воспитанная, несмотря на все старания родителей, в современных взглядах, идеи равенства поддерживала порой чересчур рьяно. Им с Джейсом не раз прилетало острым кулачком за недальновидные – хотя и справедливые – замечания в сторону её подруг. – Не по своей воле я её охранял, Александр, далеко не по своей. Мы с Камиллой знакомы с младенчества. Её отец, лорд Белькур, очень долгое время набивался отцу в друзья, а лучше – в родственники, но никак не мог выйти за пределы приятельства, и его это довольно сильно раздражало. В мужья Камилле меня пророчили едва я ходить начал, правда, вся инициатива шла с их стороны, моя семья воспринимала это, скажем так, нейтрально. Но особо не сопротивлялась. Пожалуй, согласись я, мое решение бы приняли, но первый шаг ни мать, ни отец не сделали бы. – А ты не соглашался, – проницательно заметила Изабель. Магнус улыбнулся. В животе у Алека заметались драконы вперемешку с бабочками. – Даже в десятилетнем возрасте я чётко понимал её характер – и он мне не нравился. Конечно, я потворствовал её словам о нашей свадьбе, позволял играть во всякие «свадебные» игры, где я был женихом, а она – невестой, но кто в десять лет воспринимает это серьёзно? Да и льстило мне такое внимание, что скрывать, – Магнус смущённо хмыкнул, пожав плечами. Покрывало чуть сползло, открыв гладкую смуглую кожу, и Алек едва не потерял нить разговора. – А когда ей исполнилось тринадцать, согласно нашим законам, она стала достаточно взрослой, чтобы обручиться. О свадьбе никто бы и не заговорил, но, обручись мы, это стало бы лишь вопросом времени, и, наверное, из-за моего довольно мягкого поведения и она, и её отец решили, что это дело свершённое. Однако... – Магнус длинно выдохнул. – Официальный запрос, где в красках расписывалось, как сильно мы с Камиллой любим друг друга и как жаждем скрепить наши чувства всеми возможными в нашем возрасте узами, отец обсудил со мной. И, получив мой безусловно отрицательный ответ, аналогично ответил отказом. А я... я, поддавшись характеру, демонстративно разорвал с Камиллой «отношения», которые, вообще-то, даже дружбой не считал особой, сказав, что не хочу, чтобы меня использовали. Говорил тогда, как сейчас помню, не вдумываясь в смысл даже, просто... повторил, что слышал от взрослых. Кто же знал, – он усмехнулся, – что попал в точку. – Они рассердились? – Тогда ещё нет. Просто запаниковали. Братьев у меня нет, других близких родственников у отца – тоже, единственный шанс породниться с короной уплывал из-за их собственной оплошности, и лорд Белькур решил – раз уж поспешили и наломали дров, так давайте уже разведём из них такой костёр, который сожжёт королевство. И обратился к колдуну. Вы же знаете, как именно девушки оказываются в башнях? Алек кивнул. Иззи нахмурилась. – Я думала, это... как проклятие. Его часто насылают на единственных дочерей в семье, чтобы досадить родителям. Они могут находиться лишь в одном-единственном, специально укреплённом магией месте, желательно на достаточном расстоянии от земли, иначе попросту погибнут. И должен их охранять дракон, поддерживающий своей магией магию башни, тем самым продлевающий девушке жизнь. Заклятие снимается, когда пленницу спасает принц – или любой другой человек, достаточно сильный и мужественный, чтобы перебороть магию дракона, а значит – и магию башни, иначе от его спасения не будет толку, – Иззи накрутила на палец длинный тёмный локон. – По крайней мере, так рассказывала Клэри. Её прокляли, едва ей исполнилось девять, и она многое успела разузнать, сидя в заточении. Магнус наклонил голову. – В общем и целом – верно, – согласился он, натягивая покрывало снова на плечи и чуть поёживаясь. Поняв, что он замёрз – наверное, отвык от этого ощущения за годы в драконьей шкуре, – Алек быстро стащил с себя накидку и набросил её на Магнуса. Тот чуть вздрогнул, подняв на него глаза, и, ярко улыбнувшись, с благодарностью закутался в нагретую чужим телом шерсть. Алек почувствовал, как щёки залила краска, и поспешил сесть на место, злясь на самого себя. Отчего-то с Магнусом-драконом ему было гораздо легче, чем с Магнусом-человеком, и это раздражало. Ему всегда с трудом давалось общение с другими, за исключением семьи, и когда они так запросто сошлись с Магнусом, он увидел в этом едва ли не знак свыше. Но как только вместо крыльев и хвоста появились руки и ноги (очень красивые ноги, совсем не скрытые сейчас покрывалом), привычные и так нелюбимые смущение, заикание и неловкость вернулись, словно никуда и не уходили. Это напрягало. И... пугало немного. Алек никак не мог отделаться от мысли, что едва этот разговор закончится, Магнус встанет и уйдёт, улыбнувшись на прощание – и удержать его будет нечем. Он связал себя с драконом, а не человеком, и в любви признавался – а признавался ли? – ему... дракон, а не человек. Вдруг Магнус, вернув себе тело и свободу, не захочет быть связанным с... ним? Неловким, неуклюжим, запинающимся мальчишкой? Он то и дело отгонял от себя эту мысль, но она снова и снова юркой чёрной змейкой заползала в сознание. – ...в традиционных, если можно так сказать, ситуациях, – услышал он голос Магнуса, продолжившего свой рассказ, и, в очередной раз выкинув всё постороннее из головы, сосредоточился на его словах, чтобы больше ничего не пропустить. – Но очень часто родители специально нанимают колдунов, чтобы те наложили на их дочерей проклятие. – Зачем? – поразилась Изабель. – Такие дочери обязательно выйдут замуж за знатного человека. А для рыцаря победить дракона – это почёт и уважение на всю жизнь, так что желающих освободить узницу никогда не будет мало. А кроме того, «заказывая» проклятие, ты можешь... уточнить некоторые детали. Например, силу – самого проклятия или окружающей башню магии, свирепость дракона – ну, чтобы он съедал всех, кроме голубоглазых блондинов ростом не меньше шести футов, или напротив, пропускал всех, чтобы девушка не томилась слишком долго. Это стоит огромных денег, но... обычно окупается, так что спрос огромен. И отец Камиллы воспользовался именно этой услугой. Он заточил её в башню. Ей тогда исполнилось пятнадцать, мне шестнадцать, и мы... что-то вроде возобновили дружбу, которая с её стороны порой переходила в открытые приставания. Естественно, как только башня была возведена, укреплена, и дракон посажен на цепь, ко мне примчались её родители с плачем умоляя спасти их девочку. – И ты... – Отказался, – коротко уронил Магнус. – Сказал, что слишком юн, неопытен, недостаточно храбр, и вообще, согласно непреложному правилу, я должен жениться на спасённой девушке, а какой идиот хочет связать себя браком в шестнадцать? Я таким идиотом не был. Так им и объяснил. – И они разозлились, – подытожил Алек. Магнус кивнул. – Я лёг спать в свой комнате, а проснулся в Адовой башне у подножия лестницы. Я... не знаю, сколько и чем заплатил лорд Белькур колдуну, но постарался он на славу. Сбежать я не мог, моя драконова магия вплелась в магию башни, и это посадило меня на столь крепкую цепь, которую ни один кузнец не смог бы выковать. Я бы погиб раньше, чем перебрался бы через реку. Кроме того, – Магнус снова посмотрел на Алека, и тот, к своему удивлению, увидел в раскосых глазах проблеск вины, – он наложил на башню ещё несколько заклинаний. Даже скорее – проклятий, потому что были они... довольно масштабными. Одно касалось меня. Другое – Камиллы. Первое гласило, что... человеческий облик я верну, как только узник башни свяжет себя брачными узами, а до той поры быть мне зверем с человеческой душой и выполнять всё, что надлежит выполнять стражу башни. Второе же правило... – он вздохнул. – Узник башни и его спаситель должны как можно скорее связать себя браком, иначе... Страну спасителя ждут беды, мучения... и гибель. Иззи тихо охнула. Магнус криво улыбнулся. – Кажется, именно это сказали звёзды, не так ли? – Но почему?.. – недоумённо развёл руками Алек. – Отец Камиллы, несмотря ни на что, видел спасителем именно меня, – на лице у Магнуса коротко вздулись желваки. – Просто и изящный, чего скрывать, план – вдоволь помучить меня, отомстить за все отказы, а когда я сдамся и вытащу Камиллу из башни, у меня не будет другого выбора, кроме как жениться на ней. Ведь если своей жизнью я ещё мог пожертвовать – в конце концов, быть драконом на воле не так уж и плохо, – жизнью королевства я пожертвовать не имел права. Так ведь, Александр? Алек перевёл взгляд на браслет на запястье. Браслет тихо звякнул золотыми звеньями. Та реакция Магнуса на его намерение пожертвовать своей жизнью ради королевства внезапно приобрела новые оттенки. – Ты не хотел, чтобы я... потому что знал, каково?.. Потому что ты?.. – тихо спросил он. – Да, – подтвердил Магнус. – Я знал, что такое долг, и что ты теряешь, отдавая его, вопреки. И... мне было больно от мысли, что долг, который я должен был отдать своему королевству в обмен на свободу, за меня придётся отдать тебе. – Но почему всё-таки пришлось этот долг отдавать Алеку? Магнус издал негромкий смешок. – Вся прелесть заклинаний, проклятий – и их слабое место – что чем они масштабнее, тем... неопределённее. Колдун не сказал имён. Даже пола не обозначил. «Узник», «спаситель», «узы»... Я был узником башни. Алек спас меня. Проклятию было всё равно – условия ведь выполнены. Мы связали себя узами брака... – Магнус легонько тряхнул запястьем, – и человеческий облик ко мне вернулся. – Навсегда? – вырвалось у Алека. Магнус улыбнулся это своей яркой улыбкой, от которой перехватывало дыхание. – Отныне и вовек, я полагаю. Алек тяжело сглотнул. Разговор вроде бы закончился, хотя Иззи сразу же засыпала Магнуса вопросами о жизни в драконовом теле, на которые он старательно отвечал, но... вставать не спешил. Магнус... улыбался ему, смотрел на него так же – как смотрел, будучи драконом, – и осторожно поглаживал кончиками пальцев свадебный браслет. Словно... Ну... Словно... не собирался уходить? Взгляд скользнул от ярких глаз чуть ниже по лицу, и внезапно всё сознание заполнила одна-единственная мысль. Точнее... воспоминание. «Кстати, можете поцеловать супруга». Во рту пересохло. Алек неловко двинулся чуть ближе. Ещё немного. Ещё. До Магнуса оставался какой-то метр, который можно было преодолеть, лишь протянув руку, когда громко хлопнула, ударившись о стену, дверь. Все трое синхронно подскочили, повернув голову ко входу. — Принц Александр, — с официальным холодком произнёс Ходж, появляясь в дверном проёме с парой стражников за плечами. — Вас требуют в тронный зал. Немедленно. Рука Алека, на секунду повиснув в воздухе, упала на покрывало, так и не прикоснувшись.

– 4 –

Алек старательно перебрал все пришедшие на ум выражения, с сожалением отмёл наиболее чётко выражающие его внутреннее состояние ввиду их явной нецензурности, и нехотя выбрал нейтральное: – Вы издеваетесь? Роберт устало вздохнул откуда-то с трона. Стоявшая у его подножия Мариза вздёрнула брови. – Тебя что-то не устраивает? Алек нарочито задумчиво поджал губы. – Даже не знаю, – протянул он. – Может быть, всё? Тонкая бровь изогнулась ещё сильнее. – Прости, но не понимаю, – холодно отозвалась мать. – По-моему, всё идёт по наилучшему из возможных путей. Беда для королевства миновала, и в вашем, прямо говоря, неестественном союзе больше нет нужды. – А как же сакральное «В нашей семье не разводятся»? На лице Маризы не дрогнул даже мускул. Она расправила складки на платье и изящно опустилась в одно из кресел Советников. – Прежде всего, ты должен знать, что вариант с разводом мы рассматривали изначально, – спокойно сказала она. – Фактически, это было решённым делом, мы просто дожидались вердикта астролога, чтобы быть уверенными – обещанное звёздами бедствие не вернётся. – Мы не могли так просто оставить тот факт, что наш наследник женат на драконе, – подал голос Роберт. – Напомните, кто именно меня женил? – пробормотал сквозь зубы Алек. – Но всё сложилось даже лучше, – продолжила Мариза, не обратив ни малейшего внимания на его слова. – Нет необходимости ни в новой церемонии, ни в созыве Совета. Ты женился на драконе. Дракона больше нет. Узы разорваны. Дело закрыто. Алек многозначительно тряхнул запястьем. Тонко зазвенели, столкнувшись, звенья золотой цепи. Мариза едва заметно скривила губы. – Это ничего не значит. – Тогда бы тот, что на руке Магнуса, не изменился бы вместе с ним. Наш брак, – Алек вздёрнул подбородок, пытаясь перебороть мгновенно заледеневший взгляд матери, – заключён перед Ангелом и перед королевством, и если законы королевства вы с лёгкостью можете переписать под удобный вам вариант, даже ваша власть не распространяется на Ангела. – Ваш брак, – явно вкладывая в произнесённое иное значение этого слова, едва ли не выплюнул Роберт, – был заключён между человеком и драконом, и клятву королевству – и Ангелу – принесли человек и дракон. Нам даже переписывать нет необходимости ничего, неужели не понимаешь? Магнус стал человеком. А человек и человек клятв не приносили. Ни королевству, ни Ангелу. Вы друг другу никто. – И вы считаете, что это правильно? – тихо спросил Алек. Роберт выпрямился. Алая мантия обтянула широкие плечи, едва ли уступающие в ширине спинке монументального трона, корона – одна из немногих реликвий, сохранившихся со времён Безмолвных братьев, построивших Молитвенные башни и основавших город, вокруг которого после разрослось королевство, – засияла, поймав солнечные лучи, но всё равно Алек поймал себя на мысли, что даже отец во всех своих облачениях был далёк от Магнуса, изящно поправляющего сползшее с плеча покрывало. Наверное, мало родиться с королевской кровью в жилах. Надо родиться королём. – Мы считаем, – чётко проговорил отец, – что будь ты правильным, ты бы первым предложил развестись. Слова словно лягнули его в грудь. Алек пошатнулся, с трудом удержав на лице прежнюю маску. В памяти против воли всплыл разговор многолетней давности, после которого от порыва подняться на башню и шагнуть вниз его удержала Изабель. «– Это я! Я! Я... такой. – «Такой»? Не льсти себе. Ты не особенный. Ты неправильный». – А значит, не тебе судить наши решения. Ты всё равно не поймёшь, что нами движет. – Или пойму то, что вы не хотели бы, чтобы я понимал, – едва слышно добавил Алек. Роберт пожал плечами, откидываясь на спинку трона. Мать снова поднялась на ноги. Платье с тихим шорохом коснулось пола. – Разговор окончен, Александр. Можешь быть свободен. Коротко поклонившись, попытавшись вложить в этот поклон всё негодование и презрение, что заполнили его (и отчётливо услышав, как эта бушующая волна, ударившись о непроницаемый ледяной барьер, беспомощно стекла вниз), Алек развернулся и направился к выходу. Впервые за столько лет в глазах нехорошо щипало.

***

– Вообще-то они правы. Изабель, отлично знавшая семейную родословную и теперь методично и изобретательно поливавшая родителей ругательствами до троюродных прабабушек включительно, аж поперхнулась от возмущения. Алек проигнорировал её негодующий взгляд и, отвернувшись к стене, тихо повторил: – Они правы, Иззи. – В чём? – сдавленным от тщательно сдерживаемых эмоций голосом поинтересовалась она. – В том, что заставили тебя жениться, заранее обрекая на развод? В том, что манипулируют твоей жизнью с рождения, ни во что тебя не ставя, лишь потому, что считают тебя неправильным, хотя единственные, кто не правы – это они? В том, что готовы идти вперёд по головам, даже если это головы их детей? В чём они правы, Алек?! – В том, что этот брак больше не имеет силы, – Алек не поворачивал к ней головы. – Я... помню несколько подобных ситуаций. Они разбирались во время заседаний Совета, когда мне позволяли там присутствовать. И каждый раз клятвы, даже заключённые по всем правилам и в присутствии высокопоставленных лиц, признавались недействительными, потому что слова, произнесённые в них, больше не соответствовали... текущим обстоятельствам. Это стандартный ход, и им часто пользуются, когда клятва нужна лишь на время, а просто так отменить её невозможно. Поэтому и... прописываются формулировки, которые заведомо уже нарушаются после произнесения клятвы. Даже если она была принесена Ангелу. Это политика, Иззи. Они в ней куда опытнее едва совершеннолетнего принца. – И ты так просто с этим смиришься? Алек передёрнул плечами. – Это не смирение. Принятие неизбежного зла, я бы сказал. Да и потом, – голос его на секунду надломился, и он кашлянул, по-прежнему не поворачиваясь к сестре, – вряд ли это можно считать злом, Иззи. Вопросительно поднятую чёрную бровь он не увидел, но почувствовал, и хмыкнул. – Магнус был драконом много лет. Он почти потерял надежду стать человеком. Я знаю, что он благодарен мне за спасение, но... я не имел права привязывать его к себе так крепко. Поэтому... предпочитаю видеть в этом всё же и светлую сторону. Мой брак с ним расторгнут – уже или будет скоро, это не столь важно, – зато Магнус теперь свободен. И может вернуться к старой жизни. Изабель прищурилась. – Думаешь, Магнус хочет свободы? – спросила она. – Я думаю, что поступил несправедливо, заставив его связать свою жизнь с моей самой сильной клятвой, которую только можно принести, – ровно ответил Алек. Иззи накрутила на палец длинную прядь, холодно глядя на спину брата. Словно ощутив его давление, Алек дёрнулся и несколько неуютно поёрзал на стуле. – Интересно, – протянула Иззи, не отрывая от брата взгляда. – А я думала, что ты предложил Магнусу стать твоим супругом, и он согласился, полностью осознавая и ситуацию, и все вытекающие из неё последствия. Я, конечно, на заседаниях Совета не присутствовала и в политике разбираюсь куда хуже тебя, но даже на мой неискушённый взгляд то предложение совсем не походило на принуждение. Скорее, на обоюдное согласие, данное в трезвом уме и здравой памяти. Зато кое в чём другом я разбираюсь на порядок лучше. И видела, чем сопровождалось и это клятое предложение, и согласие, и свадьба, и сегодняшнее утреннее ваше поведение. А теперь ответь, мой драгоценный братец, – она медленно поднялась на ноги и подошла к Алеку, вцепившись пальцами ему в плечи, вызвав удивлённый вздох, – какого демона ты сидишь и решаешь за Магнуса, не позаботившись даже спросить его самого, лишь потому, что до смерти напуган тем, что судьба подарила тебе счастье? Алек промолчал. Иззи крепче сжала его плечи. – Тебе опять напомнили, что ты якобы неправильный, – тихо сказала она. – И ты снова превратился в того мальчишку на краю башни, который хотел шагнуть вниз, потому что был уверен, что не заслуживаешь жизни. Только сейчас ты думаешь, что не заслуживаешь счастья. Плечи Алека ощутимо дрогнули под её ладонями. – Я даже не уверен, что оно у меня есть, Из, – признался он. – Я... полюбил дракона. Дракон полюбил человека. Но я не знаю, любит ли человек человека и полюбил ли человек человека в ответ. И я не знаю, никак не могу знать, что то, что ты видела сегодня утром, что я видел сегодня утром – это не... просто, – Алек как-то отчаянно взмахнул руками, – отражения чувств дракона к человеку. И человека – к дракону. – Из-за слов родителей, что человек и человек Ангелу клятвы не приносили, ты... – Нет, – перебил её Алек. – Хотя да, точнее, тоже да, потому что... это, скорее, лишь подкрепило то, что я чувствовал раньше. Что я почувствовал утром. На Магнуса-человека я реагировал совсем не так, как на Магнуса-дракона, и это... – ...совершенно нормально, Алек. – Очень странно, Из. Иззи пожала плечами. – Никто не ожидал от тебя, что на человека – парня – ты будешь реагировать так же, как и на дракона. Дракон безусловно красив, но человек... – она слегка толкнула брата в бок и с удовольствием заметила, как поверх бледности поползли пятна румянца. – Которого можно коснуться, обнять, поцеловать... – Иззи!.. – Скажешь, не об этом думал, таращась на него и нервно облизываясь? Алек побагровел. Изабель удовлетворённо вздохнула. – Всё в порядке, Алек, честно, – она снова коснулась его плеча, только уже куда мягче, чем прежде. – Это здорово запутывает, понимаю, но ты ведь лучше меня знаешь, что нельзя судить конфету по обёртке, а человека – или дракона – по внешности. Важно лишь содержимое. Я говорила тебе это тогда, в той башне, и повторю сейчас. Не было человека, полюбившего дракона. И не было дракона, полюбившего человека в ответ. Был Алек, полюбивший Магнуса. И Магнус, полюбивший Алека. Алек дёрнулся, наконец поворачивая к ней лицо. В потемневших от тревоги глазах плескалось столько эмоций, что даже Иззи почувствовала, как тяжело сдавило ей сердце. «Почему бы вам просто не оставить его в покое», – зло подумала она, бросая тяжёлый взгляд в сторону, где располагались покои родителей. – Если бы он тебя не полюбил, – сказала Иззи вслух, без труда вычленяя из клубка эмоций ту, что беспокоила брата больше всего, – он бы не согласился. А если бы и согласился, он не остался бы утром и не смотрел бы на тебя так – и ты заметил бы, к а к, если бы не погрузился в свои глупые переживания и не менее глупые заключения. – Они не глупые, – упрямо буркнул Алек, чувствуя, как от каждого её слова словно светлеет внутри. – Они глупые, мой глупый старший братец, – снисходительно улыбнулась всегда прекрасно чувствующая его Иззи, потрепав его по волосам. – И во многом потому, что ты позволил судить своей неуверенности, а не рассудку. Или, тем более – сердцу. Нельзя разделять дракона и человека. В них одна душа. Которую ты и полюбил. – Одна душа? – задумчиво повторил Алек. Слова сестры словно задели, помимо всего прочего, какую-то тоненькую нить, которая теперь звенела в голове, не давая сосредоточиться. Нить. Или цепь?.. Звон золотых звеньев, скользящих по смуглому запястью. Звон золотых звеньев, защёлкивающихся на мощной лапе. Тонкий цокот каблучков по мраморному полу. Алек вскочил на ноги.

– 5 –

В зал Алек даже не вбежал – влетел, буквально таща за собой ничего не понимающую сестру. Родители всё ещё были там, тихо обсуждая что-то, сидя за небольшим резным столиком, заваленном бумагами. Мариза, повернувшись на звук стукнувшей двери, слегка подняла брови. Роберт даже не отвёл взгляда от длинного свитка, исписанного мелким, бисерным почерком. – Александр?.. Чеканя шаг, Алек подошёл к столу и, отпустив Иззи, опёрся о него обеими руками, испытующе глядя на мать. Брови Маризы взлетели ещё выше. – Брак с этим... зверем, судя по всему, лишил тебя остатков манер, не так ли? – поинтересовалась она, слегка искривляя линию губ. Роберт едва слышно хмыкнул. Алек сощурился. – Как удачно ты вспомнила о браке, – заметил он, в точности копируя её усмешку. – Ведь как раз о нём я хотел поговорить с тобой. С вами, – исправился он, бросая взгляд на по-прежнему уделявшему всё своё внимание свитку отца. Мариза плавно повела плечами, поправив сбившуюся шаль. – Я думала, что мы уже обсудили всё, с этим связанное, час назад. В этом самом зале. Или остатков разума ты лишился тоже? Оскорбления Алек, казалось, даже не заметил. Поджав губы, он с силой оттолкнулся руками от стола и, повернувшись спиной к столу, сделал несколько шагов по залу. Остановился возле кафедры, за которой стоял священник – всего-то вчера, а казалось, что месяц назад, – и задумчиво провёл ладонью по гладкому дереву, украшенному затейливой резьбой, затылком чувствуя полный недоумения взгляд сестры и холодного недовольства – матери. Отец всё ещё делал вид, что в зале не присутствует. – Я внимательно выслушал вас с отцом, – сказал Алек, медленно повторяя пальцем рисунок резьбы. Тёплое дерево, пропитанное лучами, падающими сквозь разноцветные витражные окна, словно грело заледеневшие от волнения подушечки. – Обдумал. Сделал выводы. И понял, что да – человек и человек клятв не приносили. Ни королевству, ни Ангелу, ни друг другу. Человек и человек не стояли у алтаря, не слушали речи священника и не украшали запястья друг друга свадебными браслетами. Два длинных вздоха – обречённый и по-прежнему недовольный – слились в один. – Человек и человек, – повторил Алек. Пальцы, оставив в покое резьбу, скользнули на кафедру и неторопливо пробежались по бархатистому переплёту единственной лежавшей там книги. – Помнишь семейную легенду Джейса? – спросил он сестру, поворачиваясь к ней лицом. Чёрные брови едва заметно нахмурились в непонимании, и Алек вспомнил, что в тот единственный раз, когда Джейс рассказал об этом случае, они вместе отправились охотиться в соседние леса, а Иззи, несмотря на все просьбы, с ними не отпустили. – Так вот. Стивен Эрондейл по глупости и молодости заключил брак с простолюдинкой, сестрой работника их замка, Люциана. О поспешном своём решении он пожалел уже несколько дней спустя, родители, прознав, схватились за голову, но ничего поделать уже не могли. Брак-то заключён был по всем канонам, клятву принесли и Ангелу, и королевству, и браслеты их снять не мог ни священник, ни кузнец, ни король. Мало того, Стивен на то время был уже помолвлен с леди Монтклэр, тоже, причём, по всем канонам, с клятвами и брачными метками. Конечно, помолвку ещё можно было разорвать, но этого не хотели ни родители жениха, ни родители невесты, поэтому спешно шли поиски решения проблемы, хотя ситуация и казалась патовой – ни туда, ни сюда. Алек искоса глянул на мать, без труда читая за безэмоциональной маской вопрос. Она не понимала, почему сын завёл эту, пусть и не широко известную, но никогда не скрываемую историю. Никто, судя по всему, не понимал. «Неплохо». – Выход нашёл ты, отец, – сказал он, переводя взгляд на безмолвствующую фигуру во главе стола. Иззи посмотрела на него тоже. Она недоумевала, но с недоумением густо мешалось и любопытство – она знала, что сейчас Стивен и Селин Эрондейлы давно и счастливо женаты, и не могла понять, как им удалось снять брачные узы, крепчайшие из всех клятв. – Джейс не зря мой кровный рыцарь – рыцарь, а не побратим, которыми обычно бывают наследники двух королевств. Рыцарь, даже кровный, это всё равно вассал. И клятву верности приносит только он. И хотя я считаю его братом, с точки зрения закона – и магии – он служит мне. Наследный принц – другому наследному принцу. Ты не мог не воспользоваться случаем и не получить власть, пусть и номинальную, над Эрондейлами, не так ли? Роберт молчал. Алек качнул головой, отвлекаясь. – Но дело не в этом. Дело в другом. Уже тогда ты был против мезальянсов – наследный принц и сестра псаря, это же неприемлемо! – и решил помочь. Преследуя, само собой, собственную выгоду, Уж прости, что не верю в искренность твоих порывов, – Алек, сам удивляясь собственной дерзости, церемониально поклонился, впервые за весь вечер сорвав этим с губ отца тихий негодующий возглас, – но, чем бы ты ни руководствовался, выход, как я уже сказал, ты нашёл. Ты разыскал священника, проводившего церемонию, и выведал у него подробности клятвы, что принесли друг другу горе-молодожёны. Обычно она одна, стандартная, прописанная ещё с незапамятных времён, но иногда жених или невеста, в пылу эмоций, вносят в неё что-то своё. Так было и в тот раз. И это спасло Стивена. Алек прикрыл глаза, припоминая. – Его Королевское Высочество принц Стивен Эрондейл, герцог Блэкторн, граф Карстэйрс. Этого не требуется, но Стивен отчего-то решил... предстать перед алтарём в полном своём титуле. И ты задумался, отец – раз клятву Ангелу и королевству дал принц Стивен Эрондейл, герцог Блэкторн, граф Карстэйрс, что будет, если этот человек перестанет существовать? Он посмотрел на сестру. – Ты ведь не знаешь, что Стивена Эрондейла по всем официальным бумагам зовут Майкл, граф Вэйланд, да? – Иззи медленно мотнула головой, изумлённо расширив глаза. – Была проведена тайная церемония смены имени и переноса титула. Стивена Эрондейла не стало. Человек, давший клятву до последнего быть с Аматис Греймарк, перестал существовать. И клятва перестала существовать тоже. Священник сумел разомкнуть браслеты, и брак – мезальянс! – был расторгнут. Как с согласия Ангела, так и с согласия королевства. Стивена нарекли по линии отца, лишив и герцогства, и графства, и трона. Имоджен ведь неспроста, несмотря на преклонный уже возраст, по-прежнему правит страной, имея взрослого сына. Селин, выйдя за Стивена замуж, получила все причитающиеся ей титулы не по праву замужества, а с позволения Имоджен. А когда родился Джейс, ему достался титул отца, который Имоджен хранила все эти годы. Именно Джейс, став совершеннолетним, займёт её место. Стивен трон не получит никогда. Такая вот плата за ошибку молодости. Мариза нетерпеливо тряхнула волосами, снова сбив шаль. – И к чему был этот... занимательный экскурс в историю? – поинтересовалась она. – Само собой, история не слишком предавалась огласке, знает о ней только самый близкий круг, но из неё никогда не делали великой тайны. Нам с Робертом известно это и так. Просветить сестру ты мог и в другой обстановке. Так зачем? Алек улыбнулся и мягко сказал: – Чтобы вы лучше поняли, почему мой брак с Магнусом аннулировать невозможно.

***

Зал окутало молчание. Затем свиток, который держал в руках Роберт, с тихим шелестом скользнул на стол. Король с бесконечно усталым видом стиснул пальцами виски. – О Ангел, – страдальчески выдохнул он. – Ангел вам тут не поможет, увы, – вздохнул Алек в ответ. – Сейчас он абсолютно и полностью на моей стороне. – Сторона? – не сдержавшись, Роберт вскочил с места, уперевшись, как и сын полчаса назад, руками о стол. Мантия съехала с плеча. – Какая, к демонам, сторона?! Александр, это переходит все рамки! Мы обсудили всё уже несколько часов как, и если ты думаешь, что бесконечное повторение... – Достаточно, – всё так же мягко оборвал его Алек, пряча под мягкостью такую твёрдость, что Роберт замолчал, не ожидая подобного от сына. – Я ведь не просто так рассказал это всё. Вы правы, Иззи я запросто мог просветить и в другой обстановке, если так уж честно, было бы лучше, если бы это сделал Джейс – он и подробностей больше знает, только рассказал я ведь не для её просвещения, а для вашего. – Нашего? – нахмурилась Мариза, перебрасываясь с мужем непонимающими взглядами. Алек, секунду помолчав, сокрушённо качнул головой. – Вы так и не поняли, да? – почти что с жалостью произнёс он. – Отец, это же ты придумал, как расторгнуть брак Стивена. Ты же нашёл священника, в книге которого была записана их с Аматис клятва. И тебе же пришло в голову, что Стивен мог изменить стандартную клятву, что в конечном итоге и помогло её аннулировать. Ты ведь всё тогда продумал. Предусмотрел. Как же тогда ты мог не обратить внимания, как вы с мамой, самые предусмотрительные и дальновидные люди королевства, могли не обратить внимания на то, что моя клятва была изменена тоже? Пальцы Роберта, побелев, стиснули столешницу. Гневный румянец словно стёк с его лица, сменившись меловой бледностью. Мариза открыла было рот и тут же его закрыла, кажется, впервые на памяти Алека не находя, что сказать. Алек практически видел, как мечутся в расширившихся глазах родителей мысли. Но осознания он там не наблюдал. – Не помните, – резюмировал он, коснувшись подбородка. – Что, церемония моего бракосочетания с драконом была столь ужасна, что вы закрыли уши, лишь бы не слышать, как наследный принц приносит клятву дракону? Жаль. Тогда бы вы знали, что наследный принц клятвы не приносил. – Ты... изменил клятву? – с трудом спросил Роберт. – Что значит, «не приносил»? – резко воскликнула Мариза, поднимаясь следом. Алек почти что ласково погладил ладонью бархатную обложку лежавшего на кафедре тяжёлого тома и перелистнул плотные страницы. – Священник не желал этого союза, пожалуй, едва ли не больше, чем вы. И не мог заставить себя назвать Магнуса – человеком. Возможно, имей он право знать его имя, было бы проще, но пока Магнус был драконом, имя своё он мог открыть только мне. Поэтому и изворачивался несчастный по-всякому: то зверем его именовал, то существом, то созданием, спасибо, хоть тварью не догадался назвать. Это... – Алек прикусил губу, – очень резало слух тогда. И не только мне, как оказалось, потому что, едва подошла очередь свадебной клятвы – я, кстати, даже не подумал, что надо её как-то поменять, мне и в голову не могло прийти, что вы повернёте всё так – к священнику подошла Клэри. Тихий перезвон огромной цепи, отлитой для Магнуса в качестве свадебного браслета, которую держат сразу двое человек. Тонкий цокот каблучков по мраморным плитам. Мягкий шорох длинного подола шёлкового платья. Ближе к концу книги, между заполненных витиеватым, почти что кокетливым почерком страниц, лежал клочок белой, чуть смятой по сгибу бумаги. Почерк у Клэри не был ни витиеватым, ни тем более кокетливым, буквы, чёткие, крепкие, будто нарисованные, а не написанные, складывались в запомнившиеся ему ещё тогда до последнего звука слова. Слова, как оказалось, спасшие ему жизнь. – Властью, данной мне Ангелом, объявляю эти две души связанными и соединёнными отныне и вовек, пока стоит этот мир и целы Молитвенные башни. Властью, данной мне Королевством, нарекаю вас супругами. Алек бережно тронул бумагу пальцами. – Две души, – медленно повторил он. – Знаете... после разговора с вами я был в отчаянии. Я был уверен, что потерял... того, которого полюбил. Честно говоря, меня больше волновал даже не грядущий развод, а ваши слова о том, что человек давал клятву дракону, а не человеку. И я засомневался. Я... уже начал верить в то, что чувства Магнуса-дракона и чувства Магнуса-человека – они разные, но Иззи, – он с нежной улыбкой посмотрел на сестру, – Иззи сказала мне, что не было дракона, полюбившего человека. И не было человека, полюбившего дракона. Были Алек и Магнус – полюбившие друг друга. И тогда я вспомнил о клятве. Он облизнул пересохшие губы. Несмотря на внешнюю браваду и будто бы снисходительность, ему было ужасно страшно. Вдруг он ошибся? Вдруг он недооценил, и после всего родители лишь расхохочутся ему в лица, назовут глупцом и сорвут браслет с его запястья? – Стивен Эрондейл сумел вырваться из пут неправильного брака, сменив имя, прозвучавшее в клятве, на другое. И вы и впрямь решили пойти по уже знакомому пути, решив, что клятву дадут человек, принц Александр Лайтвуд, герцог Трублад, граф Бранвелл, и дракон. Ведь так и планировалось, вот она, клятва, вписанная в книгу – та, что должны были мы принести. Вы даже на всякий случай составили клятву с полным моим титулом, чтобы, наверное, в крайней ситуации, поступить так, как поступили со Стивеном. Но Клэри – как это всё же удивительно, именно Клэри, невеста того самого наследника Эрондейлов, возможность рождения которого обеспечил ты, отец! – подумала, что клятва наверняка будет столь же грубой, как и речь до неё. И решила хоть немного скрасить нам тот фарс, что вы назвали свадьбой. По лицу скользнул солнечный луч. Алек, сощурившись, посмотрел на сияющее цветами витражное окно. – Зря вы не предупредили священника, – сказал он. Солнце грело щёку, словно коснувшаяся её мягкая ладонь. – Может, тогда он не стал бы зачитывать эту клятву, сколько бы ни демонстрировал ему свой меч Джейс. Но вы не предупредили. И брачный союз скрепили клятвой две души. Не человек и дракон. Не принц и зачарованный принц. Не Его Королевское Высочество принц Александр Лайтвуд, герцог Трублад, граф Бранвелл, и Магнус Бейн, принц Эдомский. Не даже просто Алек и Магнус. Всё это можно изменить – что-то запросто, что-то со сложностями, даже большими, но можно. Имя, титул, даже вид – вы всё предусмотрели. Но изменить душу не под силу даже вам. Даже Ангелу это не под силу. Алек снова поднял руку с браслетом. Тряхнул запястьем, заставив звенья тонко запеть, и солнечный луч, вспыхнув, обвил браслет сияющим кольцом. Обвил – и растаял в тот же миг, но Алек уже вспомнил огненные искры, скользнувшие по их с Магнусом браслетам в тот миг, когда клятва была окончательно принесена. Принесена и, как оказалось, услышана. Сам Ангел, что некогда создал их мир, скрепил её своим прикосновением. – Вы всё ещё можете меня изгнать, – тихо сказал он. – Лишить титула и наследства, вычеркнуть моё имя из всех дворцовых записей. Наверное, больше я вам не нужен – ведь достойный, «правильный» брак мне – точнее даже, вам – теперь не светит. Дело ваше и решать тоже вам, но смириться кое с чем вам всё же придётся. Ангел, на законах которого стоит королевство, решил, что наш с Магнусом союз достоин его благословения. Так что, пожалуйста, идите ко всем демонам с вашим понятием правильности. Оно неправильно. Алек развернулся и в полном молчании проследовал до дверей, звонко отпечатывая каждый шаг в мраморе пола. И только взявшись за резную ручку, остановившись, бросил через плечо: – Меня спасла Кларисса Моргенштерн. А её спас Джейс. Я забираю данную им вассальную клятву, затребованную тобой в качестве уплаты долга рода. Эрондейлы нам больше ничего не должны. И вышел из зала, в первый раз за, казалось, вечность вздохнув полной грудью. Цепь, размером не меньше той, что украшала лапу Магнуса-дракона, и что сковывала его со времени последнего разговора с родителями, со звоном лопнула, и тяжёлые звенья растворились в воздухе, словно солнечные зайчики. Осели тёплыми искрами на коже. Алек сжал и разжал кулаки. За ним никто не бежал. Из зала не раздавался смех, и Иззи не вылетела из дверей следом, пылая гневом на нашедших очередную отговорку родителей, а это значит, что он выиграл. Он – выиграл. Выиграл, наверное, самую важную битву в своей жизни, почти проиграв, но сумев всё же одержать победу. А ведь уже казалось, что всё кончено, что иной исход невозможен, и он потеряет всё — даже то, что так и не получил. Но теперь это было не важно – всё то, что было «до». Мысли, сомнения, волнения... Он выиграл — и ему полагалась награда. Ему нужно было найти Магнуса.

– 6 –

Долго искать не пришлось. Не пришлось искать вообще – Алек даже шага не успел сделать, когда двери распахнулись, и в коридор влетел Магнус, следом за которым бежала Клэри. Увидев его, Магнус замер на половине шага, и Клэри, не успев затормозить, ткнулась носом ему в спину и тихо ойкнула. Но больше ничего не сказала. А может, Алек просто не услышал. Он поймал взгляд Магнуса, и него опять нахлынуло то же чувство, что и утром. Магнус – рядом, совсем рядом, пусть и не рукой подать, но в нескольких шагах всего лишь, взъерошенный и румяный от быстрого шага, с часто вздымающейся грудью, стоит и смотрит так... ...что пропадают последние тени сомнения. Не чувствуя собственных ног, Алек сделал неловкий шаг вперёд, спускаясь со ступенек, ведущих к тронному залу. Шаг. Шаг. Шаг. Ковровая дорожка мягко пружинила под ногами, но этого Алек не ощущал тоже. Магнус смотрел на него, не отрываясь, и яркие, драконовы глаза разгорались, казалось, только ярче. На смуглом лице застыло странное выражение – не то неуверенность, не то недоверие, Алек не мог точно понять, да и не пытался – боялся, что не хватит смелости дойти. Ангелы, как же легче было, когда он был драконом. Шаг. Шаг. Шаг. Яркие глаза заполняли собой всё окружающее его пространство. Он схватил Магнуса за отвороты рубашки и, притянув к себе, поцеловал. Магнус не отвечал целую секунду, и Алек успел испугаться до противной дрожи в коленях, что надумал всё себе совершенно неправильно, когда горячие губы дрогнули, и Магнус подался навстречу, обнимая его за пояс. И всё резко стало неважным. Губы были горячими и на вкус – Алек не сумел бы толком объяснить, но это было так. Магнус целовал его самозабвенно, ухитрившись на короткое мгновение перехватить инициативу – Алек неодобрительно куснул его за нижнюю губу, и Магнус издал низкий стон, прошивший всё его существо насквозь. Он отпустил его рубашку и, помедлив секунду, скользнул под неё обеими ладонями сразу, теперь не сдерживая стона сам. Кожа Магнуса была ещё горячее. Такой же горячей, какой была драконова чешуя, в глубине под которой пылал огонь. И такой же, какой была кожа в укромных местечках основания крыльев – тонкой, тонкой и нежнейше-мягкой. Уязвимой. Беззащитной... Горло сдавило судорогой. Он провёл ладонями вверх, впитывая каждое ощущение. Судорожно напрягшийся от прикосновения живот, непривычно гладкий на ощупь – у Магнуса не было пупка, Алек заметил это ещё утром, когда тот выпутывался из покрывала, но одно дело – видеть, и совсем другое – ощущать собственными ладонями рельефную гладкость в том месте, где должна быть аккуратная впадинка, горячие бока, гибкая линия позвоночника, выступающая под пальцами, словно шипастый гребень, украшавший некогда спину дракона, острые крылья-лопатки... «Интересно...» Додумывать Алек не стал. Он осторожно огладил их пальцами и коснулся крошечных ямочек у самого основания. И тут же скользнул выше, безошибочно точно находя такую же ямочку у шеи, прямо над выступающим позвонком. В ушах зашумело так, что почти заглушило новый стон Магнуса. Дракон и в самом деле никуда не делся, понял он с кристальной чёткостью. И дело тут даже не в одной душе на двоих. Вот же он – его дракон, его златоглазое чудо-чудовище, похитившее его сердце с такой лёгкостью, с которой иные драконы крадут принцесс из замков. Он не исчез и не пропал, он в его руках, наконец-то умещаясь в них полностью. Словно был для этого создан. С драконом не может быть легче, чем с Магнусом. Дракон и есть Магнус. Алек засмеялся в поцелуй, и Магнус тут же отстранился, пытливо вглядываясь в его глаза. Продолжая улыбаться, Алек обхватил обеими ладонями его лицо и прижался лбом ко лбу. – Ангел, как же хорошо, что ты сделал меня таким неправильным, – пробормотал он, и Магнус засмеялся в ответ. – Неправильным? Александр, ты впервые поцеловал мужа лишь после вашей свадьбы. Ты образец правильности и порядочности, мой принц. Во рту у Алека пересохло. – Мужа? – ненавидя себя за робость в собственном голосе, переспросил он, и Магнус сощурился. – Мужа, – осторожно повторил он. Пальцы, всё ещё обнимающие его за пояс, внезапно сжались, стискивая плотную ткань. – Или ты против, Александр? Если так, я пойму... – Что? Нет, – Алек покачал головой, высвобождая костюм из крепкой хватки чужих пальцев и, не сдержавшись, прижимаясь губами к ладони. Лицо Магнуса дрогнуло. – Нет. Но я думал, что ты... – А я думал, что ты, – признался Магнус. Алек хмыкнул и услышал такой же тихий смешок, слившийся с его. – Нас мучили одни и те же страхи, да? – пробормотал он, снова касаясь горячей ладони. – Но они совершенно беспочвенны. Поверь мне, пожалуйста. Магнус улыбнулся, чуть прикрывая глаза в ответ на прикосновение. – Я верил тебе с самого начала, Александр. И не собирался сомневаться, просто... – он передёрнул плечами. – Было страшно, ты прав. Очень. Свадьба, проклятие, новое тело, всё так смешалось... Я ведь не многовековой мудрый дракон, а просто человек, застрявший в его теле. Я был в растерянности. И... и испугался. Особенно когда ты ушёл и всё никак не возвращался. Подумал – а вдруг ты захочешь всё отменить, раз я теперь без крыльев, чешуи и хвоста? Брак ведь заключали человек и дракон, а я драконом быть перестал. Подумал – а вдруг человек по... – Магнус запнулся, и лоб прорезала морщинка неуверенности, – вдруг человеку понравился дракон, а не человек? – Человеку понравился дракон, – негромко сказал Алек. – Человек полюбил дракона, – сказал он, и Магнус вскинул на него загоревшиеся глаза. – Человек женился на драконе – вот он, мой дракон, – Алек поцеловал запястье, на котором висел браслет. Отчего-то Магнуса всё время хотелось целовать. – Он никуда от меня не делся. Просто стал компактнее, чтобы я наконец мог его обнять. Магнус с тихим вздохом уткнулся лбом ему в плечо. Алек крепче обнял его, устраивая подбородок в изгибе шеи. Если замереть и прислушаться, можно было почувствовать, как бьётся его сердце – неторопливо, размеренно, почти нечеловечески медленно. Звук, к которому он привык за те ночи, что провёл вместе с драконом. Звук, приносящий ощущение покоя, умиротворения и безопасности. Ощущение полноценности. Алек вспомнил, как всего несколько часов назад думал, что ничего из этого больше у него не будет, и вздрогнул. Ангел, ты ведь и впрямь не считаешь э т о неправильным, да? Потому что оно не может быть неправильным. Никак. Это самое правильное ощущение из существующих. И оно больше никуда не денется. Из ощущения его вырвало тихое покашливание сбоку. Алек повернул голову. Клэри, румяная почти под цвет собственных волос, неловко разглаживала складки на платье, стараясь смотреть куда угодно, только не на них. Вздохнув, Алек отстранился, не выпуская, однако, Магнуса из объятий полностью, и улыбнулся. Ему было слишком хорошо сейчас, чтобы недовольствовать. Да и к тому же именно Клэри он был обязан тем, что Магнус стоял рядом с ним. – Извини, что прервала, – улыбнулась Клэри в ответ, смахивая с щеки рыжий локон. – Но мне кажется, сейчас или Джейс придёт в поисках меня, или Иззи с вашими родителями выйдет из тронного зала, так что прерваться вам всё равно придётся. – Лучше так, чем с криками «Что за непотребство вы творите посреди дворца»? – догадался Алек. Улыбка Клэри стала шире. – Я не знаю наверняка, как отреагировали бы король и королева, но Джейс бы точно не упустил возможности, – она извиняюще пожала плечами. – Сам же знаешь. – Знаю, – хмыкнул Алек. С чувством юмора Джейса он был знаком не понаслышке и не собирался давать ему ещё один повод выпустить внутреннего шута наружу. – Спасибо. – Да не за что, – отмахнулась девушка, но Алек, неохотно отпустив всё же Магнуса, подошёл к ней и, склонившись в почти что церемониальном поклоне, взял её за руку и осторожно поцеловал тонкие пальцы. – Нет, – он поднял голову. – Спасибо. За всё. Покрасневшая ещё сильнее и явно недоумевающая Клэри молча кивнула. Алек разогнулся, выпуская подрагивающую руку. Ему не хотелось – сейчас – объяснять, за что именно он благодарит, но просто так уйти он не мог. Тем более Клэри, хоть и не знала, что конкретно заставило Алека совершить столь непривычный жест, наверняка почувствовала, что это было нечто большее, чем просто благодарность за предотвращение неловкой ситуации. В самом крайнем случае ей всё объяснит Иззи. Алек прислушался – судя по изредка доносящемуся из-за толстых дверей шуму, сестра вытащила из хитросплетений материнской души остатки совести и методично теперь давила на них изящной ножкой на двенадцатисантиметровой шпильке, так что вряд ли оставалось ждать долго – с отцом такое не прокатит, даже пытаться не стоит, и Иззи это знала. Мысли о родителях снова вернули его на несколько часов назад, и Алек поморщился. Опять захотелось обнять Магнуса, прижать себе и зарыться носом в всё так же пахнущие жжёным деревом волосы – как раньше он утыкался носом в чешую – и чтобы прогнать это жутковатое ощущение пустоты, и чтобы просто почувствовать его присутствие. Он слишком привык находиться с ним рядом. Алек потянулся назад – и Магнус тут же шагнул к нему, услышав беззвучную просьбу. Это всё ещё было чертовски, чертовски странно и здорово двоило сознание – с его человеческой ипостасью он был знаком всего несколько часов, и казалось почти диким, что они понимают и чувствуют друг друга так хорошо. Алеку всё равно приходилось напоминать себе, что в этом нет ничего странного – они с Магнусом почувствовали друг друга ещё в первую встречу, тогда, на башне, а долгие часы совместных разговоров, полётов вокруг замка со смехом и рёвом, перебивающим ветер, уютного времяпрепровождения, когда Магнус сворачивался в клубок на лежанке, а Алек – в излюбленной ямочке у основания крыльев, и они просто лежали, ощущая друг в друга – всё это за сравнительно короткое время сблизило их так, как иных людей не сближают годы супружества. Алек и его дракон. Дракон и его Алек. Алек сплёл их пальцы вместе и потянул Магнуса прочь из коридора.

***

– У тебя сегодня... поцелуйное настроение, Александр? – лукаво поинтересовался Магнус, когда они шли по мягкой дорожке, ведущей к залу, служившим им спальней. – Что? А, – Алек улыбнулся. – Клэри оказала мне огромную услугу. Я потом расскажу, – пообещал он невысказанному вопросу в глазах Магнуса. – Сейчас нет желания. – Да, всё твоё желание направлено на другое. Алек засмеялся, крепче сжимая его руку. Пожалуй, он будет скучать по полётам и возможности растянуться на спине у Магнуса во весь рост, чувствуя, как жёсткие чешуйки царапают кожу, но зато теперь есть множество новых возможностей. Например – держать его за руку. Сжимать длинные тёплые пальцы что есть силы, чувствовать, как они сжимаются в ответ, пытаясь передать, как приятно Магнусу это прикосновение, гладить большим пальцем запястье и чувствовать бьющийся под тонкой кожей пульс – сильный, отчётливый, но медленный, как и сердцебиение Магнуса. Пальцы в очередной раз коснулись потеплевшей цепочки на запястье, и Алека снова охватило радостное волнение. – Ну точно – поцелуйное, – качнул головой Магнус, когда Алек поднёс его руку к своим губам. В ярких глазах переливались золотые искры – А ты против? Магнус сощурился. – Вовсе нет, – мурлыкнул он, и Алеку послышались перекатывающиеся нотки драконьего рычания в его голосе. – Просто надеюсь, что оно может распространиться не только на поцелуи. Наверное, так бы он почувствовал себя, не поймай Магнус его однажды, когда он в очередной раз скатился с его спины во сне, и упади он на голые каменные плиты. Из груди словно выбило весь воздух. Магнус, посмеиваясь, смотрел на его ошеломлённое лицо, неторопливо поглаживая их сцепленные пальцы. – Ты... – выдавил Алек, и Магнус пожал плечами. – У дракона была самая лучшая первая брачная ночь, которую только можно было представить, – сказал он. – Ты был человеком, но несмотря на это, заставил меня почувствовать себя... частью настоящей семьи. Ты доказал мне, что женился на драконе не потому, что так требовал долг, а потому что так хотело твоё сердце, и хотя не сказал этого прямо, ты признался мне в любви тогда. Дракон не мог мечтать о большем, связывая себя с человеком. Но человек, – и в его улыбке снова промелькнуло лукавство, – человек хотел бы. Раз теперь он такой... – Магнус на секунду поднял глаза к потолку, словно вспоминая что-то, – ...компактный. И засмеялся уже в голос, когда Алек потащил его по коридору со всей возможной скоростью. Руки их были по-прежнему переплетены.

***

– Мне кажется, нам нужно послать леди Камилле какой-нибудь подарок, – произнёс Алек после нескольких минут молчания, и Магнус, улёгшийся у него на груди и водивший по ней пальцами, поднял голову. – За то, что в результате всех её козней ты заполучил меня в свою постель и творил со мной, мм, непотребства несколько часов кряду? – предположил он, и Алек издал смешок. – В том числе, – он медленно провёл ладонью по горячей спине, и Магнус щекотно выдохнул ему в шею. Он удивительно уютно расположился на нём, вжавшись всем телом, и Алека не оставляла мысль, что он был бы не против, пролежи они так весь остаток дня, недели или вовсе жизни. Магнус обжигал, словно заключённое в человеческую оболочку пламя. Пальцы уже привычно огладили ямочки под лопатками, вызвав ещё один хриплый вздох. Алек довольно улыбнулся. Возможно, Магнус был не совсем прав, утверждая, кто кого именно заполучил в постель, но непотребства он творил с ним и впрямь, долго и с удовольствием, изучая и то, до чего руки добрались ещё там, в коридоре, и то, до чего руки не успели добраться. Его дракон на самом деле был чудом. Очень чувствительным и невозможно отзывчивым чудом. – А за что тогда ещё? Золотая цепь у Магнуса на запястье приятно скользила по коже каждый раз, когда он принимался выводить пальцами новый узор. – За то, что заточила дракона в башню и позволила ему дождаться своего принца, – тихо сказал Алек. – И сделала всё возможное, чтобы принц забрал дракона и женился на нём. – Да уж, – хмыкнул Магнус. – Действительно всё. – Скандалила, капризничала, всячески показывала свой ужасный характер – лишь бы продемонстрировать, насколько хорош её страж. – Она даже швырнула нам вслед ночной горшок. – Значит, именно его мы ей и подарим. – Представляю ей лицо при виде такого подарка. – Надо будет выгравировать на нём наш свадебный портрет с инициалами. – Фу, Александр, какая гадость!.. – Она всё равно не успеет использовать его по назначению, разобьёт сразу же, мы ничем не рискуем. – Всё равно гадость. Может, лучше навестить её лично? И горшок вручим прямо в руки... – Лезть высоко придётся. А если я опять сорвусь? Подхватишь? Горячие руки обвились вокруг его шеи, и всё пространство опять заполнили горящие драконовы глаза. Как тогда, на вершине башне. Как тогда, в тронном зале. Как тогда, в коридоре. Как совсем недавно, в его объятиях посреди разворошенного покрывала и сбивчивых стонов. Как теперь будет всегда. – Глупый человечишка. Отныне и вовек.