Гори мой мир

Люциус Малфой надеялся, что магия права. Что именно Нарцисса Блэк станет ему самой верной и любящей супругой, самой нужной и желанной женщиной. На данный момент это была его мечта, мечта о счастливой семейной жизни. Но она разбилась ровно в тот самый миг, когда он увидел холодную и отстраненную девушку, смотрящую на все с абсолютным спокойствием, если не равнодушием. В том числе и на него. В душе без еще не жениха этой девушки взвыли волки. Он не сможет жить с такой холодной женой, она не сможет, не вынесет его внутреннего огня, сносящего все на своем пути. Они не смогут бороться за свою семью и счастье, его просто не будет изначально. И будь они обычными людьми, пусть и знатными, можно было бы быть примерным семьянином с парочкой милых сердцу дам за пределами дома. Но они маги, а значит, сегодня оба наденут кольца семьи Малфоев, обозначающие состоявшуюся помолвку, а через месяц сменят их на обручальные кольца. Обе пары этих чудных колец снабжены премилыми заклинаниями, направленными на убийство неверного супруга. Причем предки за супружескую измену предусматривали медленную, мучительную и максимально позорную смерть. Видимо в качестве мести за попытку сбежать из семейного тихого ада. Люциус считал это отличной иронией, и всерьез размышлял над этим свойством колец, как над возможностью прервать свой род. Это был способ не обрекать своего наследника на душевные муки в будущем. Правда, у него не было никакой уверенности, в том, что он с достоинством выдержит испытание перед самой смертью, ведь хоть какая-то достоверная информация о муках давным-давно потеряна. Убитая надежда снова начала дышать, когда Нарцисса Блэк, оставшись за спиной своих родителей, сама бросила на него взгляд, полный огня и надежды. Взгляд, являющийся зеркальными отражением его собственного. Он длился лишь мгновение, но и его хватило, чтобы надежда юного Малфоя ожила и сделала первый глубокий вздох. Этого было достаточно, чтобы вынести понимающие и сожалеющие взгляды волшебников, принадлежащих древнейшим семьям, хватило, чтобы лучезарно улыбаться своей невесте и публике. Демонстрировать глубокую нежность к будущей жене и мягко надеть кольцо на её изящный пальчик. Как будто всё по-настоящему, как будто и, правда, любовь, как будто осознанное решение. А надпись на руке, выцарапанная вчера в миг его совершеннолетия абсолютно не причем. Второй раз его надежда подала признаки жизни на свадьбе, когда он приподнял густую фату своей невесты, которую видел последний раз на том самом балу в честь его собственного совершеннолетия. Ее глаза горели уверенностью в нелегкости их будущего, и готовностью все преодолевать. Мятежная кровь Блэков, казалось, вся сосредоточилась в этой совсем еще юной хрупкой девушке, готовой собирать собственное счастье по крупицам вопреки миру, родителям и здравому смыслу. В этот момент она была невероятно похожа на своего хорошо знакомого Люциусу кузена. В этот самый момент заносчивый волшебник осознал, что Сириус не паршивая овца в стаде, не позор семьи, а самый яркий ее представитель. А его кузины просто великолепно держат себя, что не очень удивительно, все-таки они избежали влияния сумасбродных гриффиндорцев. Погруженный в свои мысли, Люциус отрешенно наблюдал за действием представителя министерства. Одно легкое касание палочкой, тихий шепот заклинания. И все. Они навечно связаны, а значит, бороться с судьбой они будут вместе и до конца, других вариантов не осталось. И первый раз с того мига, как перевернулась его жизнь, он подумал, что магия, вероятно, не так глупа, как ему казалось.       Нарцисса и Люциус Малфои остались в Мэноре одни, Абракас покинул их, уехав во Францию на неопределенный срок. Нарциссе Малфой откровенно не нравился ее супруг. Холодный, надменный, скрытный и неискренний. Он был так не похож на Сириуса Блэка. На ее солнечного кузена, который был, чуть ли не героем для юной Цисси. Но еще в день свадьбы она приняла решение не сдаваться на милость этому куску мрамора, магии, традициям, а значит, надежда, как обычно, только на саму себя. Она наладит их семейную жизнь, хотя бы попытается. Не зря же ее имя на его запястье, а значит, есть шанс. И она им воспользуется, и мнение холодного супруга в этом вопросе интересовало ее еще меньше, чем мнение домового эльфа. Вскоре уверенность Нарциссы в успехе стала крепче, а муж стал нравиться ей больше. Он оказался весьма понимающим, чувственным и страстным. За дверями закрытого дома он становился самым обычным мужчиной, со своими эмоциями, стремлениями и желаниями. Для Нарциссы он больше не был мраморной статуей. А самое главное — он принимает ту Цисси, которая остается, когда двери дома закрыты для посторонних. Он позволяет ей быть юной, не только по возрасту, но и по поведению. У молодоженов сложился негласный договор, пока она ведет себя согласно статусу леди Малфой на публике, вне посторонних взглядов она может быть той самой улыбчивой девчонкой, которой была в детстве. Которую упорно вытравливали из нее фразами о достоинстве семьи Блэк. И которой не говорят, о достоинстве семьи Малфой, а доверяют это самое достоинство. Ей даже стало казаться, что юный Малфой не просто принимает ее излишне активную сторону, а она даже нравилась ему. В Хогвартс юная мисс Блэк возвращалась не менее юной миссис Малфой. Где она еще больше сблизилась с неожиданно появившимся в ее жизни супругом, да еще каким. Само воплощение Слизерина неожиданно соизволило жениться в невероятно раннем для брака возрасте. Давление всеобщих пересудов и сплетен на молодоженов оказалось колоссальным. Всем было интересно, как же так вышло, что люди, абсолютно друг друга не замечающие раньше неожиданно поженились. По расчету ли все, по любви, почему никто ничего не слышал раньше, в общем, интересовало все. И если мистеру Малфою никто не решался докучать с личными расспросами, то новоиспеченной миссис Малфой просто проходу не давали. Поэтому она приняла единственно верное в данной ситуации решение — держаться ближе к мужу. Айсберг по имени Люциус Малфой весьма ревностно оберегал покой своей очаровательной жены, пусть еще и не любимой. Но он надеялся, что всем сердцем полюбит это нежное создание, которое так доверчиво искало у него поддержки. Их сердца начали по-настоящему открываться друг другу. Со временем перешептывания стихли, а к моменту окончания Хогвартса Малфои уезжали как минимум добрыми друзьями. Изменения в Люциусе были очевидны, его холодность, надменность, жесткость характера престали распространяться на Нарциссу даже в обществе, с ней он начинал напоминать обычного человека. Он был почти счастлив, он почти забыл их ношу. Нарцисса Малфой была почти счастлива, она закрывала глаза на темную сторону личности ее мужа, на махинации, на темные артефкты, на преступную деятельность, на заносчивого Лорда полукровку. Ей все еще было позволено быть легкой и беззаботной девушкой. А Люциус Малфой безмолвно благодарил небо за то, что в жены из рода Блэков ему выпала именно Цисси, а не ее полоумная сестра. Он терпел ее присутствие в своем доме только в качестве дани этикету. Его выворачивало от ее безумства, но он понимал, что, таких как она в их мире высшего магического общества большинство. Сломленные запретами, правилами, принуждениями, они поколениями сходили с ума от личных драм. Безумие было у них уже в крови, а ненависть передавалась по наследству. И все эти безумцы сейчас были в его доме, обсуждали свою ненависть, пивались ею, придавали ей форму, готовились к войне. Они даже закрыли глаза, что во главе стола сидит всего лишь полукровка. Они простили ему все только за то, что тот как будто понял их. И Люциус Малфой, сохранивший рассудок, вынужден был терпеть все эти разговоры о чистоте крови, верности и преданности какому-то проходимцу. Но, несмотря на весь его общественный вес, он просто не мог хоть что-то противопоставить, как дерзкому амбициозному Тому, так и обществу ловящему каждое его слово. Обществу, которое разорвет любого за слово против своего мнимого благодетеля. Не только слушающему все эти вдохновенные речи об истинном превосходстве, но и явно представляющему, как будут заставлять чистокровных волшебников к ним присоединиться, как будут пытать, как будут убивать предателей крови и грязнокровок. Молодой Малфой просто не мог остановить начинающуюся травлю, он понимал, что просто пришло ее время, когда-то она в любом случае началась бы, напитанная многовековой ненавистью к тем, у кого на руке нет, и никогда не будет надписи. Но он так не хотел бы, чтобы эта война пришлась на его долю и долю его сына, которого еще и не было в этом мире. Война окончена, весь магический мир выдохнул. На поле боя стояла оглушительная тишина, поразительная в своем контрасте со звуками войны. Постаревший Люциус, прислонившись к стене, наблюдал за своим сыном и его робкими улыбками. И отрешенно думал о том, что он по-прежнему ненавидит четверги и обожает пятницы. И Гарри Поттера. А по вторникам, в обыкновении своем бывает счастлив. А начался этот непростой цикл семнадцать лет назад. Во вторник юная Нарцисса Малфой была невероятно задумчива, скорее даже потеряна. Она перебирала салфетки, по третьему кругу разглядывала бокалы для званого вечера, не замечая их повторений. А после, все так же, не выходя из задумчивости, отказалась от аперитива. Люциус, удивленный такими изменениями, удостоил супругу своим пристальным вниманием, позволив себе вывести ее в сад в самый разгар подготовки к приему. Со стороны их общение не вызывало удивления, молодожены просто вышли подышать воздухом. Однако знающие люди, коих, к счастью, было не много, с первого взгляда заметили бы не свойственное холодному наследнику рода Малфоев беспокойство. А Нарцисса была настолько глубоко в своих мыслях, что по-настоящему отреагировала на происходящее лишь дважды: чтобы удостовериться в том, что под руку ее взял именно Малфой и чтобы оценить место, куда они пришли. Отвечала, занималась организацией она на автомате благодаря воспитанию. Люциус Малфой привел Нарциссу в отдаленную беседку их сада, он настроен был на объяснения, просто так Блэки не теряют самообладания. — Нарцисса, скажи, что происходит? — Малфой решил не играть со своей женой в шарады. Тишина затянулась на несколько минут. — Люциус, я понимаю, что это все не вовремя, но… — тихий всхлип прервал речь. — Цисси, что с тобой, милая? — Большие прохладные руки ласково обхватили лицо девушки, заставив оторвать взгляд от земли. Некоторое время они так и стояли, глаза в глаза. А после юная миссис Малфой разрыдалась на плече у своего мужа, неразборчиво причитая о чем-то. Который в свою очередь успокаивающе гладил ее по голове. — У нас будет ребенок, — чуть успокоившись Нарцисса сообщила мужу, выбившую ее из колеи новость. Люциус, обыкновенно бледный, стал напоминать снежное полотно. И он рассказал единственный, скрытый от всех факт о нем и о том, что он двадцать седьмой представитель своего «семейного круга». А это значит, что у их потомка будут проблемы. И не то, чтобы они предполагались глобальными изначально. Но обстановка в Британии определенно не располагает к мирному решению подобных вопросов. Нарцисса весьма спокойно приняла новость. Все же есть вероятность, что все закончится хорошо, «их» сторона проиграет в развязанной войне, а значит, не пристало женщине из рода Блэков терять надежду и впадать в отчаяние. Она будет бороться вместе со своим мужем и всегда будет на стороне своего сына, чтобы в нужный миг он мог смотреть на вещи с чистым разумом. В особняк чета Малфоев вернулась с привычным спокойствием на лицах. И все снова вернулось в обычное русло. Так Люциус Малфой полюбил вторники. Когда Том Реддл в еще вполне человеческом обличии зашел к нему в кабинет. Самый молодой представитель рода Малфоев сидел в библиотеке и пытался работать, отчего-то его съедала тревога. Именно это напряжение не позволило Люциусу выдать свое удивление и неприязнь к человеку, столько бесцеремонно хлопнувшему дверью, тем самым разбивая столь желанное уединение. Казалось, можно было услышать звон разбившегося равновесия. Малфой встал. — Чем могу помочь, мой Лорд? — О, дорогой Люциус, я пришел к тебе в момент ужасных терзаний своей души. Знаешь ли ты, что в нашем чудесном мире есть сказка о неких волшебниках, заключивших договор друг с другом и магией о… Вероятно это можно назвать продолжением рода, в определенном порядке. Таких семей, исходя из легенды, было двадцать восемь. У меня возникла прямая ассоциация с числом великих семей Британии. — Том испытующе смотрел на своего верного сподвижника, но тот не проявил от его рассказа ни одной эмоции. — Мой Лорд, это просто детская сказка о любви и связанных душах. — Я тоже так думал, мой дорогой Люциус. Однако есть одно странное совпадение, каким-то получается так, что количество детей, рожденных и выживших в великих семьях, их пол и некоторые другие мелочи… — Лорд полукровка сделал многозначительную паузу. — Являются такими, что позволяют заключать браки с наименьшей степенью родства между супругами. А еще не остается так называемых одиноких, неприкаянных душ — Я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать. — Какой ты не догадливый. В волшебном мире было целых две семьи, состоящие в наиболее дальнем родстве с Блэками. И что ты думаешь? По счастливой случайности там оказались две покорные родителям дочери, спешно вышедшие замуж, — внутри у Люциуса похолодело. Он знал, о каком совпадении шла речь, знал, почему Андромеда не была выжжена из семейного дерева. И боялся, что Лорд хорошо умеет считать и сопоставлять чертовы факты. А он действительно умел. — А знаешь, что я заметил еще? На семейных древах древнейших у каждой двадцать восьмой супруги отсутствует девичья фамилия, не знаешь, что это значит? — незваный гость встал и направился к выходу из библиотеки. — Что? — севший голос Люциуса настиг самоуверенного наглеца у самых дверей. — Только то, что завтра и вырежу твоего сына из живота Нарциссы. Мне не нужны предатели. Я пощажу Цисси в обмен на твое послушание. Видеть предателем последнего представителя какого-то по счету цикла семьи Малфой мне не хотелось бы. Мы договорились? — Расценив молчание как согласие, Редл вышел из библиотеки, взмахнув полами мантии. Это разговор произошел в четверг. Так Люциус Малфой возненавидел четверги. В этот же четверг его Темный Лорд покинул Малфой-мэнор. А в пятницу все газеты говорили о маленьком мальчике, который выжил после Авады Кедавры. Так Люциус Малфой начал обожать пятницы и маленькую копию несносного Джеймса Поттера.