Гори мой мир

Драко пять лет и он самый счастливый ребенок на свете. Его отец и мать души не чают в своем ребенке, стараясь дать ему столько нежности и заботы, сколько это в принципе возможно, он чувствует себя самым нужным. Драко семь лет и он по-прежнему самый счастливый ребенок на свете, его отец уже воспринимает его как мужчину, он сам так сказал. Маленького белокурого мальчика просто распирало от гордости, отец с ним говорил, как на равных и назвал мужчиной. Что может быть лучше для юного наследника? А еще он радует маму тем, что научился замечательно танцевать и выучил все правила этикета (хоть он их и страшно не любит). Драко девять и он уже истинный Малфой: гордый, знающий себе цену, немного заносчивый, живущий по кодексу и правилам приличия. Драко одиннадцать, он снова абсолютно счастлив, ведь он собирается в Хогвартс, где его ждет совершенно иная жизнь. А сейчас отец позвал его на разговор. И этот все еще юркий, счастливый белокурый мальчишка бежал слушать последние наставления отца. Он нашел его в библиотеке в состоянии странной задумчивости. Люциус Малфой чувствовал, что он должен поговорить со своим сыном, продемонстрировать ему готовность поддержать его в любых обстоятельствах. Проблема была лишь в том, что он совершенно не знал, как именно донести это до Драко. Да, они с Нарциссой были хорошими родителями, но все относительно в этом мире. И там, где высшее магическое общество рукоплескает воспитанию юного Малфоя и родительским талантам его предков, какая-нибудь магла будет в ужасе от педагогических подходов и невозможности обнять собственное дитя. Люциус долгим взглядом посмотрел на своего сына, когда тот степенно зашел в библиотеку. Он размышлял о том, что его мальчику рано или поздно придется повзрослеть, узнать некоторые вещи о семье и прочих неприятных мелочах. Безусловно, эти одиннадцать лет безмятежной жизни были прекрасны, но пришло время двигаться дальше, жаль, что они не могут застыть в своем всепоглощающем состоянии счастья, как мухи в янтаре. — Драко, подойди сюда. — Отец, ты о чем-то хотел поговорить? — Да. Завтра ты отправляешься в Хогвартс. Твоя мать дала все необходимые указания по поводу поведения на платформе и прочих мелочей? — Да, отец. — Отлично, тогда не буду повторяться. Драко, мы не увидимся с тобой до Рождества, а значит, с этого момента начинается тот твой этап жизни, где мы с матерью будем далеко, соответственно, с некоторыми трудностями тебе придется справляться самому. Но я уверен, ты справишься, ведь я воспитывал тебя храбрым мужчиной. А также я надеюсь, что ты помнишь, что ты будешь единственным Малфоем в Хогвартсе, а это значит, что тебе выпала честь быть представителем рода, уверен, ты не подведешь нас и с достоинством исполнишь эту роль. Не забудь правильно подобрать окружение: никаких грязнокровок, полукровок, предателей крови. Это сброд не достоин даже близко с тобой стоять, что уж говорить о дружбе Малфоя… Хотя знаешь, есть один достойный полукровка. Вероятно на сегодняшний день это самый знаменитый ребенок. Это… — Гарри Поттер? Мальчик-который-выжил? — Верно. Я даже был бы рад, если ты завел с ним дружбу, это может быть весьма полезно, — Люциус определенное не думал, что когда-нибудь произнесет эти слова. — Хорошо, отец, я тебя понял. Это все? — Нет, нетерпеливый мой сын. Сегодня мы начнем разговор, к которому в следующий раз вернемся в день твоего совершеннолетия. В нашей семье не принято разговаривать о таком раньше срока, но я все же нарушу традицию. Смотри, сын мой. — Люциус Малфой обнажил предплечье, на котором каллиграфическим почерком было написано имя его жены. — Это…это татуировка? — Можно сказать и так… Татуировка, вырезанная магией. Дело в том, что в таких семьях, как Малфои и Блэки, только магия определяет имя будущего супруга. Нам не ведом человек, с которым мы проведем все оставшуюся жизнь. И узнаем об этом исключительно в день совершеннолетия, ровно в тот миг, когда прорежется надпись. Все остальное на эту тему мы обсудим в твои семнадцать лет. Но я хочу, чтобы ты знал две вещи. Первая, род продолжить получится только с той самой женщиной, чье имя ты однажды прочтешь на своем теле. Вторая, кем бы она ни была, мы с матерью примем ее в нашу семью со всей возможной теплотой, помни об этом всегда. — Мм… Спасибо, отец, — Драко был растроган тем, что семейную тайну он узнал уже в столь юном возрасте, в то время как остальные лишь в день совершеннолетия становились посвященными. И был глубоко поражен столь редкими словами поддержки от своего отца. — Я люблю тебя, сын мой, — Люциус Малфой выскочил из библиотеки, не желая видеть реакцию мальчика на столь редкие слова любви. Драко Малфою завтра на платформу девять и три четверти. Сегодня он последний раз будет абсолютно счастлив. **** Магия разума, магия приходит из небытия и выбирает лучших представителей различных рас. Она стара как мир, она и есть мир, она всегда была, есть и будет. Мерлин не был первым волшебником, представителем человеческой расы. Он просто стал знаменит. Людям неизвестно имя первого волшебника, оно потерялось в потоке времени. Волшебство в стародавние времена очень сильно преследовалось, его носителей сжигали, топили, закапывали живьем… Лишь единицы успевали пройти путь от стихийных выбросов до осознанного колдовства. Но крупиц информации об этих самых единицах хватает, чтобы с уверенностью сказать, что маги древности были удивительными по своей силе и личным качествам. И именно эти самые единицы заложили основу магическому сообществу, скрытому от глаз людей. Со временем маги заметили, что волшебство способно передаваться по наследству, но сила ребенка падает, если один из родителей лишен магии, таких назвали полумагами. Дитя, получившееся из связи двух магов, называлось прирожденным волшебником. Шли года, сообщество тщательно соблюдало свои границы, появились первые учебники магии. Волшебники изобретали заклинания, научились защищаться и скрываться от обычных людей. Но память о том, что могут сделать люди, с беззащитными магами была еще жива. Поэтому сообщество уделяло много внимания поиску детей-волшебников в семьях маглов, чтобы защитить их от ужаса предков. Такие дети действительно появлялись на свет, но они были совершенно не похожи на первых магов, кто-то был слабоват физически, кто-то магически. Маги сообщества уделяли пристальное внимание происхождению таких детей. Все они, как один, имели весьма далекого предка-полумага, связавшего свою жизнь с маглами. Таких детей стали называть возвращенными. Но была еще одна категория магов: те, кто заложил фундамент магического сообщества и дети, получившие магию тем же путем, а именно из ниоткуда. Они просто такими родились. Их назвали первородными. Так как одни уже стали первыми в своих родах, а другим это только предстояло. Рождение первородного ощущал каждый маг, казалось, что чистая сила приходила в этот мир, чтобы поделиться ею с ребенком. Кроме силы первородных отличали упрямство, честь, отвага, доброта и прочие добродетели. Однако, все в этом мире должно быть в балансе. И ворох добродетелей первородных уравновешивало одно негативное, но гипертрофированное качество. Время бежит незаметно, и вот сообщество магов начинало расслаиваться. Выделились более богатые роды, которые сумели пронести свою волшебную силу не запятнав ее связью с жестокими маглами. Именно в этот период времени произошла первая волшебная катастрофа: стихийный выброс одного из первородных разрушил защиту скрытого мира волшебников и уничтожил близлежащее селение. Сильнейшие маги встали на защиту своего дома. Так было создано заклинание Обливейт, так завершилось расслоение магов. Семьи героев-спасителей получили статус священных двадцати восьми семей. Но страх постиг их семьи, что потомки растратят магический потенциал, и некому будет защищать их маленький и еще очень хрупкий мир. И тогда решились они на сделку с самой магией. Договор подразумевал непосредственное вмешательство магии в определении идеального супруга для ребенка из числа детей священных семей, пол и количество детей в семье. Получается, что будущий супруг и соратник выбирался из числа наиболее дальних по степени родства детей, а магия выражала свою волю через надпись на теле. Однако, каждое четырнадцатое поколения в этот тесный семейный кружок примешивалась свежая кровь — в одну из двадцати восьми семей вступал первородный. Через поколений шесть такой жизни всплыло непредвиденное обстоятельство, волшебники священных семей все еще умели любить, и совсем не тех, кто предназначен им магией. Ненависть к свободным настаивалась. Прирожденные маги превратились в чистокровных, полумаги в полукровок, а возвращенные стали грязнокровками. Начались вражда, подпитываемая завистью. Так среди магов родилась ненависть, а история происхождения волшебства затерялась. **** Гермиона Грейнджер сегодня поверила, что она действительно волшебница. Она до последнего не сбрасывала со счетов вероятность того, что письмо и косой переулок — просто чья-то злая шутка. Для нее начиналась новая жизнь, в которой она сможет найти себя. В таком большом замке, как Хогвартс даже для нее найдется место. Для Гарри Поттера сегодня начинается новая жизнь, в которой он будет пытаться узнать о своих родителях и о себе. Он все еще робко, очень не смело мечтает о верных друзьях и близких людях. В нем снова ожила вера в чудеса. Рон Уизли сегодня перестал быть вечно оставленным младшим братом. Теперь он со всеми, теперь его заметят старшие братья. А еще, он подружился с Гарри Поттером, а ведь и мечтать о таком не смел. Драко Малфой сегодня впервые в жизни потерял почву под ногами. Он старался быть хорошим сыном, подружиться с этим мерзким полукровкой. Но его дружбу отвергли. Именно в этот момент, он узнал что такое всепоглощающая ненависть. Казалось, её хватит на то, чтобы сжечь и мерзкого Поттера, и жалкое подобие волшебника Уизли, и безымянную лохматую пародию на девочку, что посмела хмыкнуть, когда наследника великого рода не приняли.