Обман (прошлое, времена уничтожения Нордрассила, начало Катаклизма, Тария)
1 июня 2020 г., 11:51
На разоренном войной и Пылающим Легионом Хиджале нужна была любая помощь. В финальной битве у Нордрассила полегло множество вынужденных союзников и самих ночных эльфов. Хаос был кромешный. А когда в разоренные поселения и на пепелища стали возвращаться прежние обитатели, которые бежали по мере продвижения к Великому Древу орд демонов, помощь потребовалась еще и им.
Но зато в этой неразберихе стало совершенно неважно, кто ты такой, кем ты был. Главным было то, как ты можешь помочь пострадавшим.
Приметная своей статью и золотыми глазами беловолосая ночная эльфийка едва ли походила на выходца из горной деревушки в Зимних Ключах, которую она назвала своей родиной. Целителям круга Кенария она представилась как Эйша Вечерняя Заря.
Девушка осталась при лазарете, где размещали раненых, и, несмотря на свой аристократичный вид, прилежно занималась поручениями лекарей: кипятила бинты, сушила их, сматывала, толкла травы для алхимических препаратов, помогала в перевязках и уходе за пострадавшими. Работники лазарета были рады любой помощи, и у них не было времени задавать всякие неловкие вопросы, в отличие от раненых, целыми днями скучавших на койках.
— Ты вновь пришла скрасить наше одиночество? — еле выговорил покрытый слоями пропитавшихся кровью бинтов ночной эльф и широко улыбнулся одной стороной рта, свободной от примочек и повязки.
Он был даже не воин, простой кожевенных дел мастер одной из деревушек на западном отроге Хиджала. Помогал выводить из-под огня инферналов раненых зеленокожих, сдерживавших натиск демонов, пока арьергард ночных эльфов укреплялся на подступах к Нордрассилу. Парень потерял левую руку вместе с плечевым суставом, ему почти подчистую срезало левую половину лица, но он не терял присутствия духа и пытался подбадривать других, даже если у него заплетался от боли язык.
Эйша лишь мягко улыбнулась, поставив на табурет таз с чистой ветошью.
— Жаль, я способна лишь на это, — девушка принялась осторожно разматывать пропитавшиеся засохшей кровью. Ее красивые черты заострились, а между бровей залегла глубокая складка.
— Дурно попахивает, я знаю, — криво улыбнулся Шейнус.
Эльфийка поджала губы и посмотрела на потемневшие заветрившиеся разорванные мышцы и ткани, оставшиеся на месте его плеча, и лишь покачала головой. Плоть разлагалась заживо, а демоническая порча, попавшая в рану, не оставляла ему и шанса. Гангрена уже почти убила его.
— Эй… — калдорай слабо шевельнул единственной, но тоже обожженной до неузнаваемости рукой, словно хотел взять девушку за руку. — Не хмурься, тебе не идет.
Эйша осторожно взяла его забинтованную руку и слабо сжала в своих ладонях.
— Ты поправишься. Ты обязательно поправишься, — твердо, как молитву, повторила она.
Шейнус едва заметно кивнул, слабо шевельнув пальцами в ответ.
— Зачем такой девушке кровь, гной и грязь? — спросил он.
— Хочу помочь. Хочу научиться лечить, — ее взгляд соскользнул на вошедших в лазарет ночных эльфов. Друиды.
Осторожно уложив руку умирающего поверх одеяла, Эйша решительным шагом направилась к целителям. Эльфийка, с виду почти ее ровесница, просидела над раненым несколько часов, выбилась из сил, но, как оказалось, даже друидическая магия имеет свои пределы.
— Я погрузила его в сон, — после вечернего обхода целительница едва ли не валилась с ног от изнеможения. — Раны слишком тяжелые. Прости, — она подняла голову и посмотрела на застывшее лицо Эйши, — это все, что я могу сделать для твоего друга.
Не друг. Просто случайный знакомый. Случайная жертва войны и обстоятельств, каких полегло бесчисленное количество.
— Может быть. А может, и нет, — бросив последний взгляд на опустевшую койку, Эйша покинула лазарет и отправилась на поиски старших друидов Круга Кенария.
Поставив цель, она всегда шла к ней. Даже если цель казалась заведомо недостижимой.
Если обычно калдораи были предрасположены или к тайной магии, или к магии природы, то Эйша, казалась, не обладала ни одним из этих врожденных талантов. Какой-то магией она обладала. «Как и все Высокорожденные», — туманно охарактеризовала она свои способности, но демонстрировать их не спешила. Никто, впрочем, и не спрашивал. Озадаченные друиды позволили Вечерней Заре примкнуть к группе их учеников, которых обучали азам друидизма и исцеления. Обучение давалось Эйше тяжело. Наставники относились к ее рвению снисходительно, но всегда подбадривали, не ожидая, впрочем, каких-то особенных результатов. Все же магия исцеления в друидизме считалась совокупностью целого ряда учений и дисциплин и требовала идеального контроля и внутренней гармонии.
А вот гармонии у Вечерней Зари как раз и не было. Наверное, поэтому она и не могла полностью освободить свой разум и погрузиться в Изумрудный Сон, как остальные молодые друиды. Не единожды наставники пробовали помочь ей войти в Изумрудный Сон, но каждый раз эльфийка словно неосознанно отшатывалась и закрывалась.
Но так как упорства и усидчивости новоявленной целительнице было не занимать, то многие недели спустя Эйша смогла нащупать ту самую, свою собственную, тропку, ведущую на Путь Снов. Пьянея от чувства свободы и ощущения бесконечных возможностей, что открывали перед друидом просторы Изумрудного Сна, Эйша продолжила экспериментировать самостоятельно.
Пока однажды не столкнулась там с драконом зеленой стаи.
Ее наставница, Калира Виноградная Лоза, искренне удивилась, ощутив, как Эйша метнулась из более глубокого слоя Изумрудного Сна обратно в свое тело. Девушка была встревожена и выбита из колеи. Несколько дней ей пришлось потратить на восстановление потерянной связи с Миром Снов. Но по какой-то необъяснимой причине Высокорожденная не рисковала больше углубляться в Изумрудный Сон, хотя со своим упорством и талантами могла бы продолжить изучение тонких манипуляций.
А потом Эйша впервые увидела Дремлющую.
Вечерняя Заря рывком села на своем ложе в келье для медитаций, загнанно дыша, словно она увидела не Великого Аспекта, покровительствующего всему Живому и миру Сновидений, а нечто ужасное, предвещающее гибель всему живому на Азероте в огненной геене. Дрожащими руками отерев побледневшее лицо, убрав приставшие к щекам серебристые пряди, Эйша пыталась отдышаться и все прокручивала в памяти тот страшный момент, когда громадный эфемерный зеленый дракон, казалось, сотканный из прозрачного изумрудного тумана, медленно повернул к ней, какой-то высокорожденной эльфийке, голову. Глаза ее были закрыты, но Эйша остро ощутила, что еще секунда — и Изера откроет глаза и увидит. Всю правду, всю суть без этой маски, которая так приросла к ней, что стала уже почти ее настоящим лицом. И будет неважно, что ею двигали искренние намерения и сострадание к тому умершему во сне покалеченному парнишке. Ложь всегда остается ложью, какими бы благими намерениями ты ни руководствовался. И этот обман самой себя с попыткой влезть в чужую шкуру и прожить чужую жизнь тоже рано или поздно раскроется.
В Изумрудный Сон Эйша старалась больше не заглядывать.
