Бывает

***

       Ночь продвигалась вперед, распадалось время. Два парня, опьяненные страстью, с неистовым удовольствием в сердце, зашагали по квартире. Никто из них даже не понимал, почему так случилось, почему один пригласил другого, почему они оказались здесь совершенно одни. Вдвоём. Но голубые усталые глаза старшего, немного грустный взгляд, с жаждой устремленный на губы черноволосого парня, напомнил, что приехали они сюда как лучшие друзья, но сейчас этот сосуд смутного представления выплеснется наружу, уступая место настоящей причине их приезда к дому младшего.        Стук об дверной косяк. Темноволосый парень первым начал эту игру, прижимая всем телом человека, жаждущего так откровенно вкусить его уста. Он и сам не сдержался от этого взгляда, хлопая ресницами, обдумывая дальнейший поступок. «Повернется и сбежит?». Тогда ему будет дозволено коснуться руки старшего, чтобы попрощаться, но нет. Он чувствовал, что бесконечно далек от того, чтобы всерьез желать такого исхода. Этот шаг повел бы его назад, вновь сделал бы самим собою, несчастным, одиноким… Нет ничего страшнее, чем вернуться к себе и погрузиться в собственные мысли. Так же трудно воздержаться от желания. Темноволосый обвил талию старшего и потянулся к мягким губам.        Несколько возбужденный, торжествующий, что находится наконец не дома, где его уже всё так достало, и всё же с привкусом отвращения во рту и с ужасом в сердце он ответил на этот неожиданный поцелуй. «Считается ли это нравственной распущенностью? Если да, то я только рад…». Против обыкновения происходящего дома, он вечерами выходил на улицы, где было много пьяных и действительно счастливых людей, которые веселились на полную катушку. Он не мог. Давно не мог позволить себе вырваться из рутинных дел, чтобы просто развлечься. А сегодня смог выпить литр заветного коньяка вместе со своим случайным знакомым. Ему это понравилось. Так же как и нравилось нарушать всеобщие моральные правила, идти против всех, поддерживать антисоциальные тенденции, быть наглым и разнузданным, как этот парень. Но только сегодня… — Мы же не… *ик…знаем друг друга, — приглушенно, с неким волнением произнес черноволосый, отстраняясь от сладостного поцелуя. — Тебя это так ебёт? — с недовольством спросил старший, желавший получить ещё больше ласки и ублажений. — Меня ебёт, кто меня ебёт, — усмехнулся тот и снова прижался к губам. Его руки плавно скользнули с талии и принялись расстегивать пряжку нового знакомого. Старший напрягся, словно готовясь к самообороне или бегству. Колени у него подгибались, а сам он неровно дышал в лицо своему товарищу. К тому же когда темноволосый машинально выпрямился, расправившись с ремнем, и вдохнул воздух, ему показалось, что парень испытывает стеснение. В эту секунду он трепетно и откровенно улыбнулся, впервые за весь вечер, протягивая руки к парню. — Я буду… главным, если ты не против, — приподнял старший одну бровь, будто флиртуя. Но этот жест был лишь для насмешки, чтобы раскрепостить юношу. — Нет… не против, — тихонько прошептал тот.        Голубоглазый рад такому ответу, поэтому решается взять на себя всю ответственность за происходящее, аккуратно ныряя рукой под синий свитшот. Его завораживает и дурманит запах парня. Он никогда не думал, что реально способен обращать внимание на такую незначительную деталь. — Я не буду спешить, — усмехнулся старший, проводя ладонью по разгоряченному торсу. — Ууу… думаешь я боюсь тебя? — закатывает он глаза, спасаясь от пристального взгляда, — я ничего не боюсь…— выдыхает с ухмылкой парень. — Бесстрашный, значит, ну-ну, — прильнул он к манящим губам, оставляя небольшое расстояние между ними, — веди к кровати… — наказным тоном вымолвил старший. Что значили эти бездумные слова, на миг пригрезившееся темноволосому парню, в сравнении с долгими ожиданиями? Ситуация, возникшая перед его внутренним взором, зажгла в нем надежды непостижимые, несообразные с человеческим разумом и сладостные до дрожи. Он схватил своего друга за кисть и потащил в комнату.        В эту ночь оба будто видели одно и тоже сновидение, если так можно назвать телесно-духовное событие случившееся между ними. Их чувства были заостренными, ибо сквозь ночь они слышали смешанный шум: глухие вздохи и выдохи, пронзительные вскрики и протяжные стоны друг друга, сладостные, дикие, нигде и никогда не слыханные, от которых всё внутри содрогалось. Запахи мутили разум, сердца бились в унисон, а голова шла кругом. Они возбуждали друг друга любострастными жестами, елозили похотливыми руками по их обнаженным телам, со смехом, с кряхтеньем вонзались в плоть и слизывали выступавшую сперму. Еще разнузданнее становились голоса, которые не смолкали ни на секунду, мягкое, бесстыдное «ах» вырывалось поочередно у каждого. А возбуждение нарастало до необоримого безумия. Никто из них больше не страшился пристальных взглядов, это мало заботило вызванное вожделение. Едкий смрад горячего воздуха, пот трясущихся тел заполнял до последнего вздоха. Когда всё закончилось, черноволосый, с хмельным восторгом откинувшись на подушку, спросил: — Как тебя… хоть зовут? — прерывисто дыша, обернулся он к своему вассалу. — Пауль… Пауль Ландерс, — спокойно ответил он. Хотя внутри, крадучись, бродила сладостная гибель, после того, как его душа вкусила столько блуда. POV Пауль.        Задорное утреннее солнце щедро заливало своим блеском моё лицо. Упорное сопротивление интеллекта, а точнее, огромная головная боль мешала мне разомкнуть тяжелые веки. Дыхание, словно гнилой воды, я чувствовал у себя во рту, и еще тянуло другим каким-то знакомым запахом. Я испытывал абсолютную разбитость и бессилие, тело почему-то ныло, а кости ломило. Едва успеваю открыть глаза, едва успеваю вдохнуть запах странно мягкой для меня подушки, ощущаю щекой что-то мокрое и понимаю, что она вся в слюнях… Охх, блять. Сглатываю неприятный вкус во рту и осторожно размыкаю левый глаз. Сквозь ткань простыни вижу спящее тело. Агнет? Черные волосы? Это уже интересно. Я с большим усердием принялся поднимать своё тело, чтобы окинуть взглядом окружающие вещи. Так, стоп. Это не моя спальня, не моё одеяло, не моя подушка и кровать… и не моя жена. Твою мать, где же я? По телу пробежала странная дрожь и холодок. Я голый? Нет, не может быть. Я распахнул одеяло… Ох, чёрт! В висках до сих пор стучало, а повороты головой казались тяжелым испытанием. Я уткнул лицо в ладони, пытаясь понять, что вчера случилось. Явно пил… много пил. Почему? Ссора, потом скандал. Бар на углу.        Лежащее рядом тело ожило. И, в отличие от меня, бодро поднялось, если не схватилось от ужаса, опираясь руками об кровать, принимая сидячее положение. С диким испугом я увидел юношу, смотрящего на меня с таким же непониманием и вопросительным выражением лица. Он нахмурился, изгиб бровей у него стал неровный, а ниже цвела нежная розовость покусанных губ. Мои щеки налились малиновым цветом. Перед этим лицом я почувствовал стыд и безнадежность. Голова продолжала пылать, а тело покрылось мурашками. Его веки были опущены, он прищурился, давая возможность привыкнуть глазам к утреннему свету, а его вялые губы пролепетали: — Мы… спали с тобой? — сомнений здесь не было. Парень был обнаженный, я тоже. Но, сука, это же был парень… Как я мог? — Честно, я смутно помню вчерашнее, но по-моему, да, — вымолвил я страшные слова. — Охуеть…— промямлил юноша, зарываясь руками в волосы. Воспоминания вспышками проносились в моем объятом дремотой мозгу. Предался авантюре чувств… — То, что случилось между нами… — начал я говорить с непринужденностью. — Полагаю лучше забыть об этом, — в этой фразе была и утеха, и ещё не остывший позор. Мне стало немного жаль юношу, его суровость на лице застыла в твердом, окаменелом взгляде. Понимаю, как ему неловко и понимаю его чувство мерзкого осквернения от самого себя, сам это испытываю. Мы просто не смогли побороть приступ собственной дурноты вчера. — Да, согласен, — кивнул легонько я, не в состоянии сказать еще что-то. А , что разговаривать? Всё предельно понятно. Это правильное решение. При этом известии черты его осунувшегося лица не изменили своего выражения, он только на секунду поднял голову: — Я не из этих… поэтому… не обижайся, если… — неторопливо пробубнил парень, перебирая собственные пальцы на ладони. Нет, ну это сцена всех известных сериалов. Может мне почудилось? Он не хочет меня обидеть? И я жалел этого самолюбивого человека? Да нахрен он мне сдался. Я бы никогда в жизни не прыгнул в кровать к мужику. У меня есть жена и ребенок, зачем мне это? — Эээйй-эй, я тоже не гей. И я понятия не имею, как здесь оказался, поэтому это ни к чему, и не надо лечить меня успокаивающими фразами, — несколько разозленным тоном откликнулся я. — Всё-всё. Я же не знал. Мне просто… — продолжал он взволнованно, — да впервые со мной такое, короче, — плюхнулся парень обратно в белую подушку, потирая переносицу. — Да со мной тоже, — едва слышно прошептал я себе под нос и принялся вставать с кровати. Боже, мы стали жертвами собственной глупости и дурости. Зачем так напиваться? Хочется побыстрее смыться с места своего морального падения. Я опасливо опускаю ноги на пол, прикрываясь одеялом, и поднимаю свои джинсы. — Ты это, если нужно, можешь пойти в душ или ещё что-то, — приложил он ладонь ко лбу, морща всё лицо. Наверняка, башка болит как и у меня. — Да нет, спасибо, я дома уже, — с удовольствием принял бы это предложение. Смыть с себя вчерашний грех… Но моя порядочность или смущение не позволяют вот так просто соглашаться на подобное. Я натягиваю джинсы, хотя понимаю, что нижнего белья на мне нет, но расспрашивать этого парня, куда оно делось — выше моих сил. Ремень тоже отсутствует. Ох, фак… Я застегиваю ширинку, пуговицу, рассматривая пол, где бы он мог оказаться. В итоге, замечаю на небольшом кожаном кресле ещё один предмет моего одеяния — худи. Это уже хорошо. Я иду за ним. Уже не глядя под ноги, пройдя несколько шагов, чувствую, что босой ступней наступил на что-то холодное и мерзкое, даже боюсь посмотреть вниз, чтобы определить что это. И всё же смотрю. Какой-то крем? Вижу слева тюбик… Пытаюсь прочитать, что на нём написано. Лубрикант. Фу! Фу! Фу! Я с кислым лицом переступаю через всю эту мерзость. Мне надо стереть память, иначе я с ума сойду от отвращения. — Эммм, у тебя есть салфетки или полотенце? — или хотя бы что-то, чтобы вытереть это дерьмо с моей ступни? Нет, я понимаю, что в этом нет ничего страшного, это просто гель, он гигиенический и всё такое… Но, его предназначения! Фуу… Да ещё и размазывать по всему полу не хочется. — Возьми возле… ай, ладно, сейчас сам принесу, — неохотно поднялся парень с кровати, окутывая простынь вокруг бедер и придерживая всю конструкцию правой рукой. Он устремился к двери. На минуту мне стало страшновато. Но не от того, что он оставил меня одного в комнате. Его спина… Свежие красные полоски ран вдоль лопаток с застывшей кровью. Их штук десять. Будто зверь исцарапал. Если не я…

***

 — У тебя такое изящное тело, столько очарования, столько сосре… сопре.до-точенности, — заплетается мой язык. Я смеюсь, одновременно занимаясь хождением взад и вперёд, пока мой партнер тихо стонет, извиваясь подо мной. Мчу без дыхания и без оглядки. — Тело… как тело… не задумывайся, — широко усмехнулся тот, тяжело дыша в моё плечо. — Возьмешь меня тогда… хочу увидеть его над собой и немножечко подправить, — радостно произношу я и ускоряю свои толчки.

***

Мне кажется, что мои ноги приросли к полу. Может быть, у меня нет ног. Я так напутан этим воспоминанием, что хватаюсь за голову и, по-прежнему не двигаюсь. Я отважился на такое? Меня поимели? Это невозможно. Может, меня накачали чем-то? Типа навеяли ложные воспоминания и заставили в это поверить? — Я не спросил, что конкретно тебе нужно, это подойдет? — зашел парень уже одетый в черную свободную футболку и серые спортивные штаны, протягивая мне бумажные полотенца. — Ддда, сгодится, — потянулся я дрожащими руками за ними. Отрываю один кусок, приподнимаю ногу, стараясь не думать, что сейчас делаю, что вытираю, почему это меня беспокоит. Как так получилось? — Упсс… — усмехнулся черноволосый, разглядывая паркет. Мое лицо сразу же приняло свирепое, обращённое внутрь выражение, как у человека, погрузившегося в глубокую дремоту, глаза стали темными от смешанного чувства гнева и неудобства. Я поднял голову и нагло посмотрел на него. «Это забавляет?» — хотелось мне спросить. Но тот замешкался, почесал затылок и сказал: — Хотя лучше об этом не вспоминать, конечно. — Мгда, лучше не вспоминать, — повторил я и вернулся к своей ступне, вытирая остатки геля. Я затеял дурацкую возню, предался тому мило-никчемному, досужему времяпрепровождению, о котором так давно мечтал. И что в итоге вышло? У меня нет особо друзей, с которыми я мог бы выпить, нет много времени, чтобы посвятить себя семье, нет желания чему-то научиться, нет любимого занятия, нет кучи денег, чтобы куда-то поехать и отдохнуть нормально, и вместо того, чтобы исправить эти ошибки, я выбрал потрахаться с незнакомым мне парнем. Ну, заебись просто. Что дальше? Как жить после этого? Может, мне сама судьба подсказывает, что если я не возьму себя в руки, то так и останусь никчемным человеком, который будет продаваться всем подряд. Этого я хочу? Жить до конца жизни с раздолбанным очком? До чего я скатился? И мне не противно от самого себя? Я же мерзкая тварь, ублюдок, моральный дебил, который просрал вчерашний вечер, набухался до пиздеца и изменил жене. Куда уже хуже? — На пол бросай, я всё равно ещё убираться буду, — произнес парень, прерывая мои мысли. Я сделал как он и просил — кинул скомканную бумагу на сосновый паркет, а сам принялся надевать худи. Надеюсь, Агнет ещё спит, и я успею попасть домой до её пробуждения, тогда будет маленький шанс попробовать объясниться и что-то соврать. Вчера мы поссорились, поэтому мой уход после скандала уже привычное дело, она знает, что я никуда не денусь и обязательно вернусь. Обычно, не считая этого случая, Агнет в курсе, что я сижу в пабах и выпиваю, а потом заваливаюсь домой. После этого она меня жалеет, как беспомощного, и мы миримся. Эту стандартную схему было бы неплохо провернуть сейчас. — А который час? — всё же спрашиваю я, глядя на юношу. — Полдевятого, — зевнул он, опираясь об дверной проем. — Сколько?! Мать твою, я уже не успею, — чёрт, чёрт! Сегодня воскресенье, она просыпается обычно в девять, это, если не ждала меня всю ночь. Ещё и, хуй знает, где я сейчас! Может, мне полгорода надо объехать, чтобы добраться домой. — Если ты так спешишь, я могу подкинуть тебя, куда там надо, — безразлично произнес парень. — Это какие-то намеки? С чего это вдруг такая забота? — я впервые вижу этого человека, поэтому страшусь его помыслов. Он, может, вообще, меня сейчас где-то в лес увезет к своим дружкам и меня поочередно будут трахать. — Фухх, послушай, мне абсолютно насрать на тебя, могу и такси вызвать, лишь бы свалил побыстрее, у меня свои планы, — закатил он глаза, — поэтому решай. Непонятное и неожиданное предложение вызвало молчание. Я всё думал как поступить. Мой взгляд, оставался серьезным, словно сообразуясь с безразличным поведением парня. Его общее настроение и вид не захватывали меня, не вызывали ни малейшего желания оставаться с ним, потому что я не был им захвачен. А вот я, похоже, ему понравился. Но, чёрт возьми, мне срочно нужно попасть домой. Была не была. — Ладно, поехали…— тяжело выдохнул я.