The Gilded Cage (Золотая клетка)

Субботу в поместье с нетерпением ждали все домочадцы. Дети любили этот день, потому что Гермиона не заставляла их учиться, а Северус, потому что по субботам Джейк и Драко сами следили за работой на фирме. Это был один из немногих спокойных дней, когда Снейпы могли полностью посвятить себя семье, как это называла Гермиона. Северус проснулся, предвкушая возможность провести время наедине со своей женой, лежащей в его объятиях. — Доброе утро, любовь моя, — пророкотал он, прижимаясь грудью к ее спине и слегка пощипывая ее упругие соски. Откуда-то из-под спутанной копны волос его жена пробормотала: «Доброе утро», и, протянув руку между ними, погладила его напряженный член. Может быть, их «утренним забавам» и не хватало той страсти, что проявлялась по вечерам, но они никогда не упускали шанс беспрепятственно побыть наедине. Его пальцы легонько скользнули по ее ребрам, и ведьма еще крепче прижалась к его паху, заглушая крик подушкой. Можно было бы поставить на комнату Заглушающие чары, но Гермиона не разрешала. Чертова зануда утверждала, что дать детям возможность в любое время входить в их комнату — очень важный аспект воспитания, а значит, они должны всегда слышать, когда их чертенята появятся под дверью. Когда ладонь Северуса уперлась в гладкие складки Гермионы, она уже не хихикала, а нетерпеливо стонала. Хорошо, что дети не различают таких вещей. Замочная скважина уже была заколдована, и если какой-нибудь любопытный глазик заглянет в нее, то подумает, что папа продолжает маму щекотать. В тот момент, когда Северус только ворвался в ее глубины, Чарли разбудил весь дом. Гермиона не забыла, что он мечтал получить на Рождество маленького желтого лабрадора, представлял, как пес лизнет его в лицо и прижмется к нему. В детстве он просил об этом Святого Николая, но уже давно вышел из того возраста, когда мальчики пишут письма несуществующим толстякам. Увидев, как маленький зверек с висячими ушами и огромными лапами, выпрыгнул из корзинки, Северус пригрозил назвать его Джейком. Гермиона, очаровательно топая ногами, закатила ему скандал. Но поскольку собаку подарили ему, то он считал, что может выбрать любое имя для этой маленькой твари, которая сразу же испачкала им ковер. Они смогли договориться. Он не назвал собаку Джейком. Она не назвала их первенца Хьюго. В итоге Северус назвал маленького засранца Чарли. В честь рыжеволосого укротителя драконов, который когда-то встречался с его женой. Теперь он мог кричать на слюнявого зверя целый день, лелея свое врожденное чувство собственничества. Ему следовало назвать эту чертову собаку «прерванный половой акт». Северус сжал ее бедро, крепче прижимая ее к себе, и уткнулся носом ей в шею, продлевая момент. Гермиона смахнула с лица прядь волос и повернулась к нему. — Мальчики скоро встанут. Он закрыл глаза в молчаливом признании этого факта. — Через три. Два. — Мама! — судя по голосу, мальчик был не один. — Мамочка! Они обменялись легкими улыбками, и Северус развернулся и уставился на изысканный потолок, расслабляясь и пытаясь успокоить свою эрекцию. Гермиона не позволяла ему разгуливать по дому, демонстрируя его мужскую готовность. Она не позволяла ему разгуливать по дому голым. Проклятые дети! Когда он еще только воображал себе своих детей, они вели себя гораздо лучше. Но несмотря на то, что он несколько раз угрожал выбросить их всех на улицу, в холод, и без единого галлеона в карманах, они продолжали жить под его крышей. Северус ворчливо призвал пижаму. Любой из его детей мог прыгнуть к ним в постель, едва Гермиона откроет им дверь. — А что у нас на завтрак, мам? — это кричал их средний ребенок. Гермиона медленно выбралась из постели и потянулась за бельем и своим старомодным домашним халатом, в то время как Северус позволил себе еще немного поваляться. Ушли в прошлое те дни, когда они вставали по будильнику и жили по расписанию. Она с тоской оглянулась на кровать. Нет, не на своего бездельничающего мужа, чья эрекция все еще была в полной боевой готовности, а на свою пушистую подушку. И пошла встречать мальчиков. К его досаде, все его дети рождались с хронической болезнью: они могли поесть в гостях и дома, а потом все равно спросить, есть ли что поесть. А его семилетний сын Гидеон, маленький костлявый коротышка, и вовсе родился с бездонным желудком. Северус честно верил Гермионе в том, что это врожденная болезнь, пока в попытках найти лекарство для сына не обнаружил, что это просто маггловское выражение. Время от времени он все же простукивал конечности мальчика, проверяя не услышит ли эха, просто на всякий случай. Северус вытянул руки над головой и прислушался к шуму звучащему в поместье. Мальчишки носятся по кухне. Чарли беспрестанно лает. Его жена гремит посудой. Единственная причина, по которой он все же сожалел о том, что избавился от большинства эльфов — Гермиона так и не научилась готовить. Ну и ладно. Он считал это частью своего нового покаяния. «Пророк» назвал его «Самым великодушным волшебником года» за то, что он жертвовал на благотворительность всем, кто просил о помощи. Во всем волшебном мире его домашние эльфы ухаживали за больными и нуждающимися, распевая «Биббиди-Боббиди-Бу». Северусу было очень жаль больных и нуждающихся, вот только маленькие, ворчливые эльфы, едва ли засыпят его благодарными письмами, за то, что он загрузил их полноценной работой. Оглядываясь назад, Северус со стоном подумал, что зря не оставил при себе кухонного эльфа. В поместье осталась только Динь, и все теплицы были в ее полном распоряжении. Она не захотела уходить, и никто не стал выгонять ее. Старая договоренность с Гермионой работала. Да и Динь умудрялась выращивать достаточно еды, чтобы его вечно голодные дети могли иногда есть свежую зелень. Маленькие босые ноги остановились у открытой двери спальни, и Северус приподнял голову, чтобы посмотреть, кто из его негодяев пришел за папой. Словно в ответ на его невысказанный вопрос, тихий визгливый смешок возвестил о ее присутствии. Северус сделал вид, что никого не заметил. Кейла всегда надеялась, что сможет тихо подкрасться к нему. Слизеринцы, все они, а его младшая — единственная дочь — в особенности. Он наложил дополнительную Защиту на ее спальню, как только она появилась на свет. Заклинания на крови, изначально заложенные в фундамент поместья, созданные специально для защиты семьи Принцев. У Гермионы случился бы припадок, если бы она знала их силу, но в этом случае Северус был непоколебим. Темные детские локоны мелькнули у края постели. Он закрыл глаза, притворяясь спящим, когда она заползла на кровать. Решительная маленькая ведьма. Кейла медленно подползала к его неподвижному телу. Подглядывая за ней сквозь прикрытые веки, Северус терпеливо ждал момента, когда она набросится на него. В этот момент он подскочил и поймал ее на руки. Беспощадное чудовище — щекотун. Кейла визжала и смеялась до тех пор, пока ее пухлые ножки не начали его пинать, а она не начала задыхаться. Удовлетворенный, Северус встал и посадил ее себе на загривок. В четыре года она уже была слишком взрослой, чтобы с ней обращались как с ребенком, но счастливые деньки пролетели так быстро... и что плохого в том, чтобы побаловать ее еще немного. Проигнорировав его намек на то, что он не против еще двоих или пятерых детей, Гермиона твердо заявила, что производство детей закрыто. Пройдет совсем немного времени, и их старший сын поступит в Хогвартс. Всего этого было вполне достаточно, чтобы Северус почувствовал себя стариком. Он уже старик. В кухне царил хаос, мальчишки, Эндрю и Гидеон, гонялись друг за другом с жутким грохотом. Когда шум становился слишком громким, им говорили успокоиться, но обычно и Северус и Гермиона позволяли мальчикам играть. Им было семь и десять — крики и беготня были их любимым занятием. В руках у них были фигурки Гарри Поттера и Волдеморта, которые соответствовали рисункам на их пижамах. Где-то в доме были еще фигурки Гермионы Грейнджер и Северуса Снейпа, но играть с мамой и папой было не так весело. И мама с папой были просто в восторге от этого. Северус усадил Кейлу на стул и поцеловал ее в кудрявую макушку. Его ведьма стояла у плиты и делала с яйцами и тостами то, что нужно запретить законом. А если бы она заставила его съесть это, то нарушила бы его гражданские права. Северус считал, что минут через десять Гермиона бросит свое занятие и приготовит шоколадные лепешки. Холодный нос ткнулся ему в спину, Снейп обернулся и увидел Чарли сидящего с поводком во рту, нетерпеливо постукивая хвостом. Северус бросил задумчивый взгляд на жену. Она не пойдет его выгуливать. С точки зрения Северуса было бы правильно поменяться: он мог бы приготовить завтрак, пока Гермиона выгуляет Чарли, но она не пойдет, да и пес не захочет, чтобы его выгуливал кто-то другой. — Черт возьми, — пробормотал он. — Я все слышала! Следи за языком, Северус, — предупредила Гермиона, не отрываясь от чернеющей на сковородке кулинарной мерзости. Северус взял мокрый поводок изо рта Чарли и был выдернут из дома через заднюю дверь прежде, чем успел застегнуть ботинки. Пес потащил его по задней дорожке к оранжереям, время от времени останавливаясь, чтобы понюхать цветы и зачем-то порыться в земле. Почему его собака оказалась такой глупой, было недоступно пониманию Северуса. Если бы Крукс был жив, он бы точно вправил мозги этой псине. Дрессировка не помогала. Чарли занимался в школе, но провалил экзамен. Дважды. Вот что получается, если назвать собаку в честь Уизли. Видимо, в кустах было что-то интересное, что привлекло внимание пса. Он низко пригнулся, и его хвост дергался, как у кошки перед прыжком. — Чарли, старина, это нехорошо. Чарли атаковал, а затем взвыл и, быстро отступив, трусливо спрятался за ноги хозяина. — Глупый дурак, — Северус развернулся, сильнее натянув его поводок, и послал скулящему псу свирепый взгляд. — Что я тебе говорил про ежей? Гермиона сойдет с ума. Она так любит этих проклятых маленьких созданий. Потеряв терпение, Северус вывернулся из запутавшегося вокруг его ног поводка и призвал застывшего зверя. Если он не попытается вылечить ежа, то можно быть уверенным, что он не будет заниматься сексом по крайней мере неделю. Одарив Чарли суровым взглядом, который мог бы напугать любого ученика, но никак не подействовал на дурную собаку, Северус сунул маленькое существо в карман и пошел дальше. Его семья собиралась вместе за столом, и он ненавидел пропускать эти моменты. Чарли несколько минут пытался вытянуть руку хозяина из плечевого сустава и, наконец, нашел подходящий для удобрения куст. Северус закатил глаза. Если Динь поймает его, у Чарли действительно появится повод взвыть. Применив палочку, Снейп убрал беспорядок и раздраженно выгнул бровь, глядя на лучшего друга человека. — Ну что, ты закончил? Чарли повел Северуса обратно в дом. Жаль, что убийство собаки аморально. За такое ему придется целый месяц, а может и больше, обходиться без секса, а Северус очень любил секс. Чарли был маленьким напоминанием о том, что все, что, как ему изначально казалось, нужно было ему в этом мире, на самом деле ему не требовалось. Его нос уловил запах жареных лепешек и теплого шоколада. Этот запах напомнил ему, что то, о чем он никогда не задумывался, значило для него больше всего. Наверное, все потому, что он чертовски невезучий, и Судьба все время смеется над ним. Точно, так оно и есть. Бедра Гермионы покачивались в такт мелодии, которую она напевала, укладывая горячие, липкие лепешки в стопку, и Северус улыбнулся. Обняв свою любимую, он поцеловал ее в макушку. Никто из них не был против, что дети видели их проявления нежности. Северус хотел, чтобы они знали, что их мать любима. И что они тоже любимые и желанные. — Северус… — прошипела Гермиона, прижимаясь к нему всем телом. — А что у тебя в штанах? — в ее голосе отчетливо слышались обвинительные нотки. Он отступил назад и осторожно вытащил маленький дрожащий шарик. — О, — прошептала она, увидев маленькое существо, выхватила его из пальцев мужа и осторожно прижала ежика к своей груди. — Чарли напал на него, — Северус воздержался от фразы «может избавимся от него прямо сейчас?». Дети любили Чарли, даже если он не осознавал своей силы и постоянно сбивал их с ног во время совместных потасовок. Гермиона отправилась в лаборатории «Грейнджер Индастриз», чтобы рассчитать верную дозу Заживляющего по весу ежа, а Северус повернулся к своей кучке грязных бесстыжих дикарей. — А теперь, кто готов к настоящему завтраку? Дети радостно приветствовали папу. Северус готовил омлет и чистил картошку и был, несомненно, счастлив. Безумно влюбленный в свою жену, так, что не мог удержаться, чтобы не прошептать: «Я люблю тебя». Невероятно, но удовлетворенный своей благотворительной деятельностью. Чертовски гордый темноволосыми сорванцами, которые имели несчастье называть его отцом. Гермиона как-то сказала, что хочет найти свое «долго и счастливо», и он надеялся, что она его получила. А если нет, то он будет стараться до конца жизни, чтобы так было. — В конце концов, — пробормотал он себе под нос, — я еще не умер.