Повесть о звёздах

      «Журнал капитана. Звёздная дата 2260.55. Мы движемся к границе космосектора, чтобы сделать остановку на форпосте Звёздного Флота и встретиться с адмиралами. Наш путь лежит через туманность Кастал, её плотность плазмы, судя по имеющимся у нас данным, нестабильна, в отличие от огромного такого фантомного магнита, который приделан к нашему кораблю и тянет к нам самые искромётные неприятности. Так что мы ищем доступные варианты обойти туманность. Так или иначе, мы её преодолеем, я в этом не сомневаюсь. Ах да, и ещё, из приятных новостей: сегодня экипаж «Энтерпрайза» встречает вернувшегося из отпуска офицера, а я – своего хорошего друга».       Минуло двое суток с момента отбытия звездолёта ЮСС «Энтерпрайз» с орбиты ледяной планеты Шакшу, где десантная группа в лице капитана Джеймса Кирка, его первого помощника коммандера Спока, начальника медслужбы Леонарда МакКоя, доктора Виктории Кларк и лейтенанта Теи Мартинес успешно завершила операцию под кодовым названием «Высадиться на неизвестную планету и снова нарушить тысячу и одну Директиву». В ходе той жопоморозящей операции межпланетным путешественникам пришлось многое оставить на той враждебной планете, но и многое с неё вынести: не только новые знания и научные образцы, но и неожиданные прозрения, откровения, приобретения и лишения. Мешок ядрёной инопланетной самогонки, в конце-то концов! И вот сегодня уже «Энтерпрайз» продолжал свой путь, полный неудержимых приключений, дрейфуя на пятом варпе средь рассыпанных по космическому чёрному полотну звёздных верениц, чтобы продолжалась пятилетняя миссия, чтобы крепчали узы членов одного экипажа, чтобы крутилась и вертелась карусель космической Санта-Барбары.       Рабочие дела на «Энтерпрайзе» шли своим чередом. Инженерные палубы гудели рокотом конденсаторов, делитиевых камер, реакторов, двигателей, варп-ядра, и десятки офицеров в красных рубашках неустанно следили за должной работой всех систем корабля. В лабораториях специалисты по науке вели исследования и проводили опыты, изучали новое и доводили до ума старое. Мостик... Хотелось бы сказать, что в «голове» корабля разрабатывались гениальные тактики и строились грандиозные планы, но в разработке здесь были лишь гениальное дуракаваляние и грандиозная релаксация.       Всё и везде сохранялось в незыблемом балансе. Везде... Кроме медотсека, который сегодня никак не мог дождаться одного из старших докторов на рабочем месте. Медсёстры переживали, главный врач психовал и страшно кукурузил лицо полутра. Пока наконец-то под отчаянное «А, к чёрту!» не побросал работу и не вылетел из лазарета.       – Кларк! Ты там? Кларк! Не вздумай сказать мне, что проспала, ты у меня пятьдесят будильников будешь заводить! При мне лично! Поняла?       Настойчивые нажатия на кнопку звонка в консоли двери жилой комнаты, где жили две девушки. Ещё немного, и доктор своим жаждущим соблюдения Устава пальцем продавил бы экран дисплея.       – Чёрт возьми, Кларк, что ещё за новости! Если тебе нужен был выходной, попросила бы, я бы отпустил. Что, я совсем чудовище, что ли, по-твоему? Но отсиживаться в своей каюте молчком – кто, блин, так делает?!       Нет, он и вправду такими темпами сломал бы звонок, так что МакКой перешёл на увесистые стуки в дверь, непрерывные, долгие, надоедливые. Да как она ещё там держится! Боунс искренне поражался, он бы от такого натиска уже точно бы бомбанул. Он уже начал сомневаться в том, что его коллега вообще присутствует в каюте.       Пустовать она точно не пустовала, и МакКой убедился в этом, когда дверь перед ним наконец-то открылась, и он чуть было не съездил кулаком по лбу страшно хмурящейся на него Тее Мартинес. Ещё бы мгновение, и поминали бы доктора, как звали. Тея вышла к нему, подождала, пока дверь за её спиной вновь причалит к косяку, оперлась плечом на стену и сложила руки на груди в позе «я вся внимание, говнюк, тебе следует быть убедительным». Видимо, подумал МакКой, чтобы поговорить с Кларк, ему сначала придётся пройти через её личного агента.       – Она никуда не пойдёт, – вкрадчиво заявила Тея. Сегодня её недлинные волосы были собраны в низкий хвостик, торчащий сзади тёмно-синей кисточкой.       Надбровные дуги Боунса ускользнули с его лба чуть ли не на самую макушку головы, чтобы сплясать там танец вселенского афига. Он сложил руки на груди, пародируя стоящую перед ним инженерку, сделал свой голос максимально увлечённым и сказал:       – Как интересно.       – У неё проблемы, док, – вздохнула Тея.       – Проблемы? О, отлично, проблемы! Знаешь, у кого ещё проблемы? У меня. Каждый. Чёртов. День. На этом. Чёртовом. Корабле. В медотсеке работы непаханое поле, и, как бы стрёмно мне ни было признавать это, но я не справлюсь со всем этим без той злостной прогульщицы, которая даже не может сейчас выйти и посмотреть в глаза своему начальнику! – последнее МакКой прокричал в дверь, как будто та должна была передавать его слова прямиком доктору Кларк.       Тея заговорила с ним лишь по одной причине: она была полна надежды на то, что МакКой, как один из более-менее адекватных представителей командного состава, проявит понимание. Но никаким пониманием, судя по всему, и не пахло.       – Дайте ей денёк отдыха. Всего один. Пожалуйста, – процедила Мартинес, так, что казалось, будто её зубы начнут крошиться от злости уже в следующую секунду.       – Дам. Но только если она сама попросит, – непрошибаемый Боунс в свою очередь упёрся рогом и гнул свою линию. Он хорошо знал, что может легко получить в бубен от этой опасной дикой кошки, но почему-то (что пугало даже самого Леонарда) совершенно не переживал об этом.       И мисс Угроза-всем-неугодным-мужским-причиндалам и впрямь взорвалась бы в следующую секунду, вновь нарушила бы субординацию и, кто знает, может грешнула бы рукоприкладством – так сильно она была в этот момент взвинчена – если бы дверь комнаты за её спиной не открылась, и голос подруги не окликнул бы её:       – Не надо, Тея. Пожалуйста. Всё в порядке. Со мной уже всё в порядке.       Рука Виктории Кларк легла на плечо Теи, легонько притянула её назад, призывая подругу усмирить свой пыл. А затем она обратилась к настырному гостю, который испытывал терпение её соседки:       – Простите мне мою халатность, доктор МакКой. Впредь такого больше не повторится, обещаю. Я сейчас же спущусь в медицинский отсек.       Не успела она договорить свои отточенные, словно репетированные несколько часов перед зеркалом, слова, бесцветные, механические, пустые, как МакКой попал под лавину стыда за свою былую дерзкую настойчивость. И прежде чем Виктория удалилась на рабочее место, не дожидаясь начальника и протестов подруги, Боунс заметил, что вышла к ним вовсе не Виктория Кларк, нет. Он не знал эту девушку. Изнеможённая, серая, сменившая звонкость своего искрящегося жизнерадостностью голоса на бестелесность и отчуждённость, она выглядела сегодня так, словно её только что переработал утилизирующий пресс. Вряд ли она сегодня спала, и Боунс это даже не предполагал – он ставил диагноз.       Слова извинений за своё скотское поведение генерировались в докторе слишком долго. Скоро спина мисс Кларк скрылась за поворотом коридора. Тея тяжело вздохнула, очень громко, норовив сделать этот вздох бетонной плитой, которая должна придавить совесть дока.       – Ещё вчера она была сама не своя, – лишь сейчас вспоминал Боунс, глядя вслед ускользнувшей Виктории. А затем обернулся к Тее. – Что у неё случилось?       – Вам не кажется, что сы должны были спросить это, прежде чем начать фигачить в дверь кулаком и орать, как индузианский ишак, нет? – Мартинес скривила губы. МакКой вздохнул с сожалением, отвёл взгляд, и девушка поняла, что он осознал свою ошибку, так что перевела дух и решила не спешить вываливать на него весь свой гнев. Уж кому, но точно не МакКою он предназначался. Она выдохнула: – Она сама сам расскажет. Если захочет.       – Бога ради, Тея, ты-то драму не разводи! – всплеснул руками Леонард. – У меня впереди целый рабочий день, а одна из руководителей медслужбы будет ходить рядом со мной, как бомба замедленного действия. Не думаешь, что я должен быть в курсе того, чего мне стоит от неё сегодня ожидать?       Потоптавшись немного на одном месте, собравшись с мыслями, взвесив все «за» и «против», Тея решила, что может позволить себе проговориться. Но только перед этим человеком!       – Просто... не говорите при ней о коммандере Споке, ладно? Ни слова. Загрузите её работой, чтобы она ни о чём другом больше думать не могла. Быть может, не самый лучший вариант, но... – следующий вздох, вырвавшийся из груди Теи, был ещё тяжелее, чем все предыдущие. – Я хочу помочь ей. Но не знаю, как.       – Спок? – Обычно доктора МакКоя нельзя было упрекнуть в тугодумстве, но в данный момент он так разнервничался из-за своей подчинённой, что на секунду упустил все свои извилины. Ему потребовалось время, чтобы вспомнить, при чём тут вообще вулканец. – Погоди-ка... Он что, всё ей рассказал?       Тея посмотрела на него в возмущённом удивлении.       – «Рассказал»? Секундочку, сы знали? Знали, что этот остроухий гад уже «объезженная лошадь», и не потрудились даже предупредить об этом Викторию?!       – Мне, по-твоему, для полного счастья не хватает только в чужие проблемы лезть? – буркнул Боунс, разворачиваясь и направляясь по коридору в сторону турболифта. Он узнал всё, что должен был. Теперь его ждала работа.       – Теперь, как видите, это и саша проблема тоже!       Тея схватила доктора за руку, заставила остановиться, обогнала и зыркнула прямо ему в лицо с настойчивым убеждением. Огонь пылал в ней всего пару секунд, а после она сдалась в плен своему отчаянию. Как бы высоко Тея не задирала подбородок, как бы не супилась и не морщила нос, как бы не хмурила свои брови и не плевалась ядом, сейчас она была лишь подбитой синицей со сломанным крылом. И её сломанным крылом была Виктория Кларк.       – Она... такая подавленная со вчерашнего дня. Не ест, не пьёт, не смеётся, не трещит без умолку. Я пытаюсь её подбодрить, утешить. Она говорит, что всё в порядке, но я же вижу, что ни черта у неё не в порядке. Она просто не верит всему тому, что я говорю, – признала Тея, уронив взгляд к ногам. Она не хотела, чтобы МакКой заметил её обострённую печаль. Но предателем стало не её лицо, а голос. – Вы должны мне помочь, доктор МакКой.       – Мозгоправа из меня решила сделать? Ну, приплыли.       – Помогите мне найти девушку среди офицерского состава, – Тея подняла глаза, и теперь они горели решительными огоньками – маленькими искорками надежды. – Во время учёбы в Академии Виктория была знакома с одной девушкой с «Энтерпрайза». Именно она и вдохновила её на службу на этом чёртовом корабле, вскружила этой чумной леди Шило-в-жопе голову своими рассказами об опасных приключениях и бравой команде во главе с сумасшедшим капитаном. Быть может, эта девушка напомнит Виктории о том, зачем мы здесь, для чего она на самом деле так рвалась на «Энтерпрайз». Я хочу, чтобы она вспомнила о важности этого пятилетнего аттракциона смерти, прости господи. Только вот меня она слушать не хочет.       – Найти кого-то на борту «Энтерпрайза» не сложно, ты и сама можешь это сделать, введя запрос на бортовом компьютере. Неужели ещё ни разу не пользовалась этой функцией?       – Мне нечего запросить, потому что у меня нет данных. Вик ни разу не обмолвилась ни об имени той девушки, ни о фамилии, ни о звании. Я её даже ни разу не видела. Знаю только, что она землянка.       Тея не видела в лице Боунса ничего, кроме сомнений. Сомнений в её адекватности. Ну ещё бы! Ставить перед неимоверно занятым доктором такие сверхчеловеческие задачи может разве что полностью отбитая на голову дамочка. Ну, или, скорее всего, полностью отчаявшаяся.       – Пожалуйста, доктор МакКой. Она ведь вам тоже небезразлична?       Если бы Боунс только знал, что считать безразличием... В той пещере тогда он пообещал себе, что не переступит черту, сохранит расстояние вытянутой руки между ним и девушкой, лучше которой он уже давно никого не встречал. Он пообещал «остаться друзьями и коллегами», дал слово задушить чувства, ведь, в конце концов, ему ничего это не стоило. Но разве в обязанности друзей не входит поддерживать друг друга в трудные минуты? Разве друг не обязан спасти друга, вырвать из лап поглощающей его тьмы?       Безразлична ли ему Виктория Кларк как друг? Нет, определённо, нет. Безразлична ли она ему как девушка? МакКой всё ещё кормил себя сладкой ложью.       – То есть, погоди, – сказал Боунс. – Ты предлагаешь мне искать безымянную девушку среди четырёхсот человек в экипаже, имея при себе лишь тот факт, что она была знакома с доктором Кларк?       – Вы сможете, доктор, я знаю.       – Я тебе не Супермен.       – Разумеется, – Тея ухмыльнулась. – Вы круче, – и наградила доктора увесистым хлопком по плечу.       Лихо развернувшись на каблуках, она удалилась, оставив МакКоя в очередной раз поражаться нахальности этой девушки. Но было в этой нахальности что-то восхищающее, не позволяющее всерьёз злиться на неё за это. Быть может, тот факт, что такое поведение Теи обусловлено её безграничной любовью к подруге? Это и вправду поражало.       В следующую секунду коммуникатор доктора заговорил голосом одной из медсестёр. «Офицер ДеШон снова потянул бедро», – обрадовала она. И МакКой, цыкнув, поспешил вернуться в своё царство стонущих пациентов, сдаться в объятия неустанно зовущего врачебного долга.

***

      Выжатый, точно лимон, после бессонной ночи за написанием рапорта для командования Звёздного Флота капитан Джеймс Кирк этим утром изо всех сил пытался держаться бодрячком и сохранять позитивный настрой перед своим экипажем. Улыбка, хоть она и дрогнула слегка, смогла удержаться на его губах даже в тот момент, когда, вернувшись на мостик из кафетерия, он неуклюже рухнул в своё излюбленное кресло и пролил на жёлтую рубашку уже, к счастью, остывший кофе.       – Мистер Чехов, докладывайте.       Короткие пищащие сигналы функционирующих систем привычно заполняли мостик, аккомпанируя работе офицеров, сидящих по своим рабочим местам и шныряющим от консоли к консоли.       Выведя на главный экран изображение геокосмической карты, Павел Андреевич вещал своему капитану бодрым, румяным мальчишечьим русским-английским:       – На девять часов от туманности проходит высокоплотный пояс астероидов, слева мы её не обойдём. Ну, просто не проскочим, даже если выжмем из «Энтерпрайза» всю его маневренность.       – Нам просто не хватит мощности варп-ядра. «Энтерпрайзу» давно нужна заправка, – поддержала комментарием инженер Мартинес.       Тея присутствовала на мостике в этот час по просьбе начальника инженерной службы, чтобы она стала его голосом, ратующим за обход туманности, в случае, если капитан захочет нести свою неустрашимую, отважную задницу напрямик.       – Но вот справа... – продолжил энсин Чехов и увеличил изображение на экране. – Сканеры дальнего действия зафиксировали брешь, где плотность газа значительно снижается. Мы можем пройти этим маршрутом и обогнуть туманность. Но...       – Умоляю вас, Чехов, какие ещё «но»! – вздохнул Кирк.       Данные на экране снова сместились чуть правее, и зона, через которую лежал один единственный беспрепятственный маршрут, если верить расчётам Павла, заимела название.       – Он лежит за границей Федерации, на территории Нейтральной зоны, – озвучил Чехов.       – И что? – с неподдельным непониманием спросил Кирк.       Мостик погрузился в полуминутную тишину. Высказывание капитана остановило всю работу на мостике – все присутствующие, кто хоть краем уха слышал обсуждение, уставились на Джима в замешательстве. Он что, серьёзно? Нет, он это серьёзно?! Будь сейчас на мостике Спок, он бы непременно увенчал эту потуплённую рекламную паузу кратким экскурсом для капитана о значении статуса Нейтральной зоны. Но, так как старпом в это время был в лаборатории, обошлись без неуместных лекций. Ведь Джим был прекрасно осведомлён о том, что значит «Нейтральная зона».       – Мы пройдём через сектор, патрулируемый клингонскими кораблями, – Сулу попытался внести ясность во вновь поплывший какими-то явно безумными идеями разум капитана.       – Верно подмечено, мистер Сулу – мы пройдём! – и на губах откинувшегося в кресле капитана растянулась озорная улыбка.       Для бывалых офицеров «Энтерпрайза», уже не раз видевших результативность слабоумной отваги Джима Кирка в действии, такое решение капитана хоть и не обнадёживало, но было привычным. Может, потому-то Сулу и Чехов лишь вздохнули, невпечатлённо переглянувшись, но ничего ему не сказали. Авось и в этот раз повезёт? Космос всегда покровительствовал их придурковатому капитану. Только вот Тее Мартинес было плевать, кто ему там покровительствовал: она вообще-то планировала хотя бы до следующего утра дожить.       – Капитан, позвольте вопрос? – протараторила она, не сводя глаз с изображения туманности Кастал на голографическом экране. Получив одобрение, она сделала свой голос нарочито серьёзным и спросила: – Вы сегодня встали утром с кровати, сладко потянулись и записали в свой пресловутый капитанский ежедневник задачу «Угробить весь свой экипаж»?       Персонал мостика, что полминуты назад смиренно склонил головы над консолями, вновь обратил заинтересованные взгляды к капитанскому креслу. Брюнетка в красном с каменным, но в то же время необъяснимо воинственным лицом стояла чуть позади капитанского кресла, склонившись над ухом знатно так подрастерявшегося Кирка. Но терялся наш бравый капитан недолго.       – Вообще-то... – Джеймс оттолкнулся, заставил кресло повернуться, а Тею – незамедлительно выпрямиться, чтобы не столкнуться с его лицом вплотную (чего она, конечно же, никак не могла допустить). – Задача, которую я записал в свой пресловутый капитанский ежедневник, звучит так: «Как можно скорее доставить свой уставший экипаж и изголодавшийся «Энтерпрайз» к звёздной базе».       – Как можно скорее мы все поляжем, столкнувшись с вражеской армадой, – у Теи дёрнулся глаз, она сложила руки на груди, поджала губы и взглянула на улыбающегося ей Кирка с кричащим негодованием. – Я же сказала, запас мощности в гондолах держится на молитвах всего персонала инженерной палубы. В случае нападения клингонов «Энтерпрайз» не сможет дать успешный отпор, обороняться или даже сбежать. По последним подсчётам, можно точно сказать, что энергии у нас осталось на пару дней при крейсерной тяге.       – Вот поэтому-то я и...       – Пара дней, – девушка произнесла это с давящей расстановкой, будто вбила каждое из этих слов гвоздём в деревянную голову капитана. Джим вжался в кресло под тяжестью её давления. – Именно столько нам потребуется, чтобы обойти туманность с противоположной стороны и оказаться у форпоста Звёздного Флота целыми и невредимыми. Я ведь верно говорю, мистер Чехов?       – Сорок пять часов, двадцать минут и восемнадцать секунд, если быть точным, – отозвался Паша, бегая глазами по панели.       Джим выдохнул усмешку, кокетливо улыбнулся, его глаза нырнули вниз, а потом сквозь неторопливые взмахи длинных густых ресниц обратились к девушке. И он произнёс без капли серьёзности:       – Ну и что же нам теперь делать?       Его небесно-голубые глаза, такие яркие и насыщенные, смотрели на неё, не как на нарушающего субординацию офицера, а как на одинокую девушку у барной стойки дивным летним вечером. Он будто бы говорил с одной из очередных своих пассий, которые глупо хихикали над его шуточками и восторженно слушали истории его полоумных похождений, пока он гладил им коленки. Одна лишь мысль об этом почти что в пыль измельчала скрежещущие от недовольства зубы Мартинес. Она выпрямилась, всё ещё глядя на Кирка в упор, всем своим видом демонстрируя, что ни при каких условиях отступать не намерена.       Далее судьями должны были стать все присутствующие на мостике, так как Джим вынес решение на общее голосование. Он озвучил три варианта – безопасный: смена маршрута и прибытие на форпост через двое суток; прямой путь через туманность, опасный, но самый короткий; и вариант средней степени опасности, при котором «Энтерпрайз» незаметно (как уверял сам Джим) проскочит по границе Нейтральной зоны, обогнёт Кастал и окажется в паре часов от базы Звёздного Флота – и призвал офицеров поднять руки. Естественно, тут же получил леща от Теи, чьё терпение уже трещало по швам. И в ту секунду, когда отчитывала Кирка за не подобающее капитану поведение, Тея пообещала себе никогда больше не подменять мистера Скотта на мостике. Уж лучше она сама полезет осматривать дефлектор охлаждения с инженерным кейсом в зубах, чем ещё раз окажется в центре подобной дискуссии, от итога которой будут зависеть жизни четырёх сотен людей!       Несколько минут разгорались жаркие споры, с одной стороны которых стояли чувство самосохранения и три его адвоката в лице Мартинес, Сулу и Чехова, а с другой – непревзойдённое безрассудство и капитан Джеймс Тиберий-пролезу-в-любую-дырку Кирк. Итог был очевиден: тянущаяся к приключениям жопа победила. Операторы, навигаторы и рулевые все, как один, болели за Тею, Пашу и Хикару, но, увы, «Энтерпрайз» был бы не «Энтерпрайз», если бы на его борту господствовало здравомыслие.       – Мистер Сулу, рассчитайте курс к границе Нейтральной зоны, – распорядился капитан, делая вид, будто не замечает испепеляющего взгляда Теи, у которой всё лицо от возмущения съехалось к носу. – Не переживайте, леди и джентльмены, даже если нам и попадутся клингоны, мы уладим вопрос мирно.       А в ответ ему прозвучал голос, по которому он, признаться, скучал на протяжении месяца; голос, который узнали все, кроме Мартинес. И этот голос донёс дельную мысль:       – В таком случае, полагаю, вам понадобится хороший ксенолингвист.       На губах Джима Кирка поползла широкая улыбка, он упёрся рукой в подлокотник своего кресла и медленно развернул его, чтобы обернуться через плечо и взглянуть на обладательницу приятного голоса.       – Дело говорите, лейтенант, – кивнул Кирк, и его глаза улыбнулись. – Надеюсь, вы привели его с собой?       – Какая же ты невыносимая заноза в заднице, – с любовью произнесла стоящая в дверях смуглая брюнетка в красном форменном платье.       И вот уже эта девушка и рванувший к ней со своего облюбованного кресла Кирк крепко обнимались, хлопали друг друга по лопаткам и протяжно смеялись, причитая о том, как рады видеть друг друга. Сулу с редко мелькающей на его лице лучезарной улыбкой воскликнул: «Ухура! – и бросился к ней, оставив штурвал. «С возвращением!» – приветствовал Павлик, тоже не сумев остаться в стороне от радостных обнимашек. Она обнимала каждого из них, как родного брата, с такой добротой и искренностью, признаваясь, что ужасно скучала по экипажу.       Неожиданно появившуюся на мостике офицерку приветствовали все присутствующие, и потому Тее – кажется, единственной, кто впервые видела эту весьма очаровательную молодую особу – вмиг сделалось крайне некомфортно стоять здесь среди всех этих голубых панелей, как неприкаянная, и наблюдать за воссоединением друзей и товарищей. Тея желала бы уйти, но... И чего она только продолжала стоять, как истукан, не зная, куда приткнуться так, чтобы не мешать!       – Ну, как прошёл отпуск? – спросил Джим, приобняв девушку за плечи.       – Не говори это таким тоном, будто учёбу на Бальере и впрямь можно назвать отпуском, – с улыбкой фыркнула она. Они с Джимом зашагали вдоль возвышения в центре мостика, а Сулу и Чехов быстро прыгнули обратно за консоль управления.       – Хотя бы сменила обстановку и отдохнула от своей занудной ходячей энциклопедии, уже неплохо.       Джим торопливо рассказывал ей, что случилось за время, пока она отсутствовала на «Энтерпрайзе», так, словно эта девушка вовсе не вернулась на службу, а заглянула в гости на минутку и вот-вот снова прыгнет в шаттл и скроется в густой тьме среди звёзд. Наиинтереснейший заход на Шакшу стал главной темой кирковских баек, он вкратце рассказал про то, как его вместе с десантной группой чуть не сожрали туземцы ледяной планеты, и пообещал рассказать в подробностях, если она прямо сейчас согласится составить ему компанию в кафетерии. Но девушка тактично отказала, напомнив капитану, что должна влиться в работу.       – О, кстати! – в поле зрения капитана вдруг попала офицер Мартинес, уже крадущимся ходом двигающаяся бочком к выходу. Тея аж вздрогнула. – Одна из тех, кто была в числе десантной группы на Шакшу. Новенькая, а уже побывала в самом пекле, – сказал Джим с гордостью, словно отец на выпускном вечере своей дочери. Он собирался представить Тею, но та перебила его на полуслове, решив, что сама познакомиться с девушкой, чьё появление на минутку прервало всю работу командного мостика.       – Лейтенант Тея Мартинес, инженерная служба.       – Лейтенант Нийота Ухура, офицер по связи.       Ухура первой протянула руку, и Тея приняла рукопожатие с вежливой кроткой улыбкой. Лейтенант Ухура на первый взгляд показалась ей приятной и спокойной девушкой, а кроме того – довольно красивой. Очень хотелось, чтобы именно такой она на самом деле и оказалась, так подумала Тея. Однако у неё по-прежнему не было особого желания искать себе новых друзей. Ей и с одной проблем достаточно!       Сквозь зомбирующие короткие сигналы работающих систем и оживлённый разговор Кирка и Ухуры прорвался голос из динамика командного канала связи. Одетый в механические скрипы, этот голос принадлежал начальнику медслужбы, и вещал он отчего-то суетливо.       – Медицинский отсек – капитану.       – В чём дело, Боунс?       – Джим! Я только что диагностировал у офицера Новак андорианский розовый грипп. Для справки: эта дрянь заразна и передаётся тактильным контактом. О да, я уже предвкушаю, с каким лицом ты там сейчас стоишь и хватаешься за голову, но отставить панику, – быстро протараторил МакКой, потому что знал, что говорит: мистер капитан-то ведь и вправду уже успел покрыться дорожками пота, услышав про носителя заразной болезни на борту своего корабля. Боунс успокоил: – Это довольно распространённая болезнь, и вакцину от неё давно разработали. Энсин Новак останется в лазарете на лечение, он поправится через неделю, но необходимо объявить временный карантин по кораблю и обязать всех контактных явиться в медотсек на вакцинацию.       – Святые трибблы, только этого нам и не хватало, – вздохнул Кирк, не зная сам, то ли от облегчения, то ли от озадаченности. А затем повысил голос и бодренько ответил: – Я понял, Боунс, сейчас сделаем объявление. Готовь свои полутораметровые иголки.       – Полутораметровые у меня только для тебя, – голос Леонарда из динамиков выплюнул усмешку.       – Эй, кстати, – Джим вдруг вспомнил их утренний разговор и решил, что сейчас как раз самое лучшее время спросить об этом, – как там доктор Кларк?       Пауза оказалась неловкой, а МакКой нервозно выдохнул, что аж динамики заскрипели. Этот придурок и вправду собирается говорить об этом по громкой связи?!       – Вышла на работу. Помогает мне с вакциной, – Боунс ответил ему, а не разразился недовольным стрекотанием, лишь потому, что голос Джима показался ему по-настоящему обеспокоенным, как и его глаза утром, когда МакКой рассказал ему об отсутствии своей незаменимой помощницы на рабочем месте.       – Она в порядке?       – Это мне ещё предстоит выяснить.       – Да уж, денёк тебе предстоит насыщенный, романтика в пределах карантинной зоны. Ладно, Ромео, удачи. Смотри, не налажай.       – Так! Слушай меня сю...       И Джим оборвал связь, плюхнувшись обратно в кресло с невинной улыбкой пакостного ребёнка. Ох, как же приятно было троллить Боунса на расстоянии, когда его легендарные полутораметровые иголки были слишком далеко от капитанской задницы!       С объявлением о карантине и призывом к вакцинации тянуть было нельзя, так подумал Джим, занося палец над кнопкой в панели подлокотника, транслирующей его голос по всему кораблю. Но успел лишь сделать вдох, как вдруг Ухура вслух задумалась:       – Погоди-ка... Кларк? Ты сказал доктор Кларк?       Джим отложил обращение к экипажу и взглянул на лейтенанта с удивлением. Необычная заинтересованность фамилией её подруги насторожила и Тею, перед которой уже открывались автоматические двери выхода с мостика.       – Так она всё-таки получила предписание на «Энтерпрайз», как и мечтала! – радостно улыбнулась Ухура.       – Вы что, знакомы? – сморщил лоб Джеймс.       – Вы знаете Викторию? – в мгновение ока Тея от дверей телепортировалась прямо за спину Нийоты. Та подпрыгнула от неожиданности, заметалась взглядом от Кирка к Мартинес, не зная, кому отвечать.       – Да, мы знакомы, – Ухура немного растерялась, ведь инженерка смотрела на неё широко выпученными глазами, и был в тех глазах то ли трепет, то ли подозрение. Нет, Ухура не была уверена в том, что видит, слишком уж жуткими сейчас ей показались эти синие океаны, без мигания уставившиеся на неё. – Познакомились в академии.       – Лейтенант Ухура! – Тея не контролировала свой голос, который поддавался необъяснимой радости, переворачивающей все её внутренности, и потому её поведение со стороны и впрямь казалось жутким. Она схватила Ухуру за руку, приблизилась к её лицу, умоляюще заглянула в глаза. – Прошу вас, мне нужно с вами поговорить.       «Чудачка», – подумала Ухура, хотя этим словом сама Тея обычно звала Викторию. Но сейчас, когда она поняла, что Нийота Ухура именно та, кто ей нужен, та девушка, которую она просила найти доктора МакКоя, Тея на миг забыла, что должна контролировать себя.       – Да, без проблем, – хоть и была слегка напугана и сбита с толку, но всё же Ухура улыбалась, высвобождая свою руку из хватки Теи. – Этот разговор терпит до обеда? Простите, просто я только что из увольнительного, мне нужно поработать.       – Ох, да... – в этот миг с глаз Теи будто бы спала пелена, она одумалась, вспомнила, что находится на мостике и говорит с девушкой, с которой только-только познакомилась. – Да, конечно. Простите. Буду ждать вас в обеденный перерыв в кафетерии.       – Договорились, – уже более искренне улыбнулась Ухура своими сияющими ровными белыми зубами. А затем упорхнула на задние ряды за капитанское кресло, заняв своё место за консолью связиста.       Это точно она, думала Тея, точно та девушка. Ухура не могла спутать Вик ещё с кем-нибудь. К тому же, она знала о стремлении Кларк служить на «Энтерпрайзе». Всё сходится! Осталось лишь уговорить лейтенанта Ухуру помочь ей, Тее, поставить их захандрившую по пустякам общую подругу на ноги. И это, судя по всему, не станет трудной задачей.

***

      Ох, ну и накопилось же слов у доктора МакКоя для неуместных шуточек капитана по громкой связи, которая разнесла его «Ладно, Ромео, удачи» по всему кораблю! В клоунизме ему точно не откажешь! Боунс нервно убрал палец с зажатой кнопки интеркома, которая позволяла ему связаться с мостиком, и еле сдержал себя, чтобы не разразиться густым словесным поносом на тему своего исчерпывающегося терпения, чтобы сносить тупые шуточки Джима.       Только вот... если бы шуточки... Если бы то и впрямь были просто не имеющие оснований шутки, Боунс бы так не трепыхался.       Что ж, даже если бы он сейчас хотел разозлиться по-настоящему, он бы вряд ли смог. В конце концов, в эту минуту, когда вокруг него, словно ужаленный, носился весь состав медицинского персонала, доктора МакКоя волновала лишь одна проблема: возможность распространения андорианского розового гриппа по всему кораблю, если он, как главный судовой врач, не предпримет всё возможное, чтобы спасти экипаж от очередной напасти, которых у них и так по горло. А значит, не время заострять внимание на придурковатости Кирка!       Нырнув в поток работающих, как трудолюбивые голубые пчёлки, коллег, Леонард МакКой двинулся по медотсеку, следя за ситуацией и раздавая указания медсёстрам. Если капитан не сваляет дурака и отнесётся к заявленной проблеме с должной настороженностью (МакКой подумал, что Спок бы присвоил этой вероятности не больше 10%, и тут же мысленно залепил себе пендаля), то с минуты на минуту лазарет наполнится офицерами, явившимися на прививку. К этому моменту медсёстры должны были подготовить оборудование и освободить кушетки, а главный врач – снабдить их вакциной. Вот, почему, доктор МакКой, кликающий то одну медсестру, то другую, и наказывающий им готовиться к наплыву пациентов, сейчас направлялся в сторону медицинской лаборатории.       Его помощница, которую сегодня пришлось почти что силой вытаскивать из каюты, сейчас была там. Виктория Кларк сидела за рабочим столом, тоненькими длинными пальцами, облачёнными в резиновые белые перчатки, смешивая компоненты для вакцины. Несколько готовых ампул с прозрачной сиреневой жидкостью уже стояли на компактном подносе, который через мгновение забрала проплывшая мимо медсестра. Боунс прижался спиной к дверному косяку, пропуская медсестру, не сводя глаз с Кларк. Она выглядела сосредоточенной, увлечённой, серьёзной, а от той разбитой понурой девушки с серым лицом, которая вышла к нему утром, почти ничего не осталось. Она, конечно, всё ещё не стала той прежней улыбчивой и непоседливой Викторией Кларк, которая... чего уж тут лукавить, полюбилась ворчливому доктору, но в её лице хотя бы уже появился живой оттенок тёплого июльского солнца. Работа оживила её, и «спасибо» за это надо сказать офицеру Новаку и его гриппу.       – Эй, давай я сам, – заботливо, но с долей неунимающейся тревоги в голосе сказал Боунс, когда подошёл к доктору и упёрся рукой в спинку её кресла, слегка поворачивая его, поторапливая её освободить место.       Но Вик не спешила этого делать, подняла глаза на своего начальника. Лицо её наконец обзавелось приятным розовым оттенком, а глаза чуть улыбнулись.       – Доктор МакКой, я всего лишь не выспалась, а не потеряла компетентность и дееспособность, – заверила она. – Я не хочу теперь навсегда остаться в ваших глазах безответственной прогульщицей, так что позвольте мне быть вам полезной.       МакКой стоял, склонившись над её плечом, а она обернулась к нему, прервав процесс смешивания вакцины, и с милой улыбкой смотрела на него. Лишь спустя пару секунд МакКою довелось ответить ей, потому что лишь спустя те секунды он смог вырвать себя из какого-то странного омута беспамятства, в который он угодил, лишь едва коснувшись взглядом черт её лица. Пухлые розовые губы, блестящие под прозрачной плёнкой помады, складывались самой прелестной, пусть и маленькой улыбкой. Большие глаза плескались шоколадом под густыми длинными ресницами. Пара вьющихся рыжих прядей выбивались из собранной назад в аккуратный пучок причёски и падала на соблазняющие румянцем щёки. Лицо этой девушки было лицом самой красивой принцессы из сказок, которые читают маленьким девочкам перед сном, чтобы те стремились быть такими же.       Чёрт возьми, да почему он вообще об этом думает, да ещё и в такое время! Сейчас куда важнее разрешить все дела и прогнать эту суетливую напряжённость из медотсека, а вовсе не пялиться в лицо своей подчинённой так, словно... словно он в неё...       Да что она о нём подумает!       МакКой лихо развернулся, отошёл, встал чуть поодаль, пытаясь придумать, чем может заняться. Что ж, придётся ей ассистировать, в конце концов, отбирать у неё работу, которая её реабилитировала, ему совсем не хотелось. Пускай работает, если ей это помогает – ему же полезнее.       Повисшая в воздухе неловкая тишина между двумя оставшимися наедине в лаборатории докторами требовала нового разговора. И доктор не посмел тянуть с этим.       – Я бы хотел немного побыть строгим начальником и проучить тебя за сегодняшнее утро, чтобы впредь такого не повторилось, – в шутку важничал Боунс, доставая из камер новые ампулы для вакцины. – Но ведь мне не обязательно перевоплощаться в последнюю скотину, чтобы ты всё осознала, верно?       Вик неловко выдохнула смешок. Странно, обычно у неё на каждый вопрос находился ответ.       – Не расскажешь мне, что случилось?       К этому вопросу МакКой подводил себя гораздо дольше, чем могло показаться. Он думал об этом уже несколько часов, с того момента, как увидел бесцветное мрачное лицо появившейся из-за двери своей каюты доктора Кларк. Но уверенности в том, что получит откровенный ответ, всё ещё не было, а вопрос уже сорвался с языка.       – Да так... – отмахнулась она, сконфуженно улыбнувшись. Как он и полагал, молчит, как партизанка! Эх, а ведь на секунду перед МакКоем промелькнула крохотная уверенность в том, что она рискнёт поделиться с ним, раз уж они одни. – Ничего серьёзного. Вы же знаете, доктор, я порой грешу чрезмерной эмоциональностью.       – Да уж, абсолютная противоположность нашему остроухому старпому.       Дурак! Идиот! Кретин! Будь у МакКоя возможность, он со всей силы сейчас как врезал бы себе! Это ж надо было: взять курс на мирный разговор, призванный немного утешить девушку и заставить её забыть о личных неприятностях, и тут же ляпнуть такое! Упомянуть вулканца, из-за которого она и убивается! Ткнуть её носом прямо в корень проблемы!       Лязг стеклянных колб друг о друга прекратился. Вик замерла на мгновение, её глаза медленно обратились к доктору, она хмурилась, а в глазах притаился то ли испуг, то ли возмущение.       – Вы знаете, – произнесла она, смотря будто бы не на Боунса, а куда-то внутрь него, где он хранил свои секреты. – Тея вам рассказала.       Что, доктор, неужели вы и вправду держали эту девушку за наивного маленького ребёнка, за дурочку, которая ни о чём не догадается, если вы ненароком сморозите какую-нибудь дичь? Получите, распишитесь!       – Что рассказала? Ты о чём? – Но раз уж дурочкой она не оказалась, дураком придётся быть ему.       – Не прикидывайтесь, доктор, вы не нуждаетесь в моих разъяснениях.       – Чёрт подери, Кларк, я больше, чем кто-либо, нуждаюсь в твоих разъяснениях, уж поверь!       Тоны повышались, напряжение росло. Ссора?.. Да ладно! Вот так, на ровном месте? Нет уж, теперь у МакКоя точно нет никаких путей отступления! Либо он притворится, что не имеет ни малейшего понятия, о чём она нервно лопочет трясущимися губами, и ему удастся избежать печального рассказа с последующими слезами девушки с разбитым сердцем. Либо они неизбежно придут к тому, что МакКой начнёт говорить заезженными фразами, которые начнут раздражать и его самого, и его подчинённую, и в конечном итоге они разругаются. Надо это доктору МакКою? Как рыбе зонтик.       Блистать своими актёрскими талантами Боунсу не пришлось – от этого его избавило появление в дверях лаборатории ещё одного виновника торжества. Когда МакКой жутко хмурился, играя искреннее непонимание, а Виктория уже растерянно хлопала ресницами и опускала глаза, явно намереваясь извиниться и признать свою ошибку, их окликнул голос коммандера Спока:       – Коллеги, я не помешал?       МакКой скакнул к порогу, как будто от стены его отбросила пружина. Ну и умел же этот уникум появляться в самые подходящие моменты! Сейчас до кучи к неудачно сложившемуся разговору не хватало как раз этой остроухой физиономии с привычно постным лицом. Вишенка на торте!       – Спок! Какого чёрта ты тут забыл? – МакКой подумал, что, если быстро раскинет свою широкую спину между коммандером и доктором, Вик не успеет заметить Спока. Он не знал, что ей достаточно оказалось и одной ноты его голоса, чтобы все чувства, терзавшие её этой ночью, вернулись, как по щелчку пальцев.       Боунс всплеснул руками, его брови упрямо давили на переносицу.       – Ты слышал объявление о карантине? В лазарет никому нельзя входить ещё около часа, пока офицер Новак не будет переведён в отдельную палату, а весь медицинский отсек – дезинфицирован. Так что, будь добр, возьми курс на выход и врубай ускорение.       – Уверен, ваша грубость, доктор, обусловлена, несомненно, лестной мне, но всё же неуместной заботой о моём здоровье. Но поверьте мне, надолго я не задержусь, – отчеканил Спок.       – Какую часть моего предупреждения мне надо произнести на вулканском, чтобы до тебя дошло?       Скрестив руки на груди, Боунс развалился в деловой позе начальника. Вик всё ещё не подавала ни единого признака присутствия где-то за его спиной, и МакКоя это устраивало. Будет просто замечательно, если они оба, оставаясь по разные стороны от него, и вовсе не заметят друг друга, пока МакКою не удастся выпроводить Спока. Но тот ещё только начинал посвящать негостеприимного доктора в причины своего визита:       – Мне нужно профессиональное медицинское мнение, которое подтвердило бы мою гипотезу. Я изучал образцы, полученные в последней экспедиции, и нашёл кое-что любопытное. Моих знаний достаточно, чтобы сделать конечные выводы, но... – пауза оказалась натянутой и тяжёлой, ведь Спок в это время зажимал ладонью рот своей гордости. – В данной ситуации логично будет перед этим услышать совет медика.       – Вот тебе совет медика: дуй обратно к своим «образцам» и не мешай мне работать, – МакКой хлопнул Спока по плечу, фальшиво улыбнувшись. Наигранность в следующую же секунду упала с его лица, и Боунс привычно скукурузил мину. – Нет, серьёзно, ты вообще слышал, что я до этого говорил? Как можно быть глухим с такими-то ушами, друг мой? – Подлетевшая бровь Спока чуть было не пробила потолок медотсека. – У меня дел выше крыши, Спок. У меня через минуту будет полный лазарет паникующих, позеленевших от ужаса, а не от болезни офицеров, каждому из которых мне, прежде чем ввести ещё даже не разведённую вакцину, надо будет убедительно съездить по ушам о том, что от андорианского гриппа ещё никто не умирал. А ты предлагаешь мне всё бросить и идти с тобой толкаться жопами около микроскопа?       – Я осознаю степень вашей занятости, доктор, поэтому...       – Перспективка заманчивая, конечно, но я, прежде всего, врач.       – ...поэтому я попрошу доктора Кларк помочь мне.       И у доктора МакКоя не осталось никакого другого варианта, кроме как впасть в знатный такой ступор. Он для кого вообще тут распинается!       Боунс, несомненно, навешал бы Споку оплеух, мастерски замаскированных под недовольство тем, что его надменные уши позволяют себе врываться без приглашения и нарушать темп работы медотсека, и Боунс, абсолютно точно, не позволил бы себе отпустить эту надломленную девушку в компании того, кто и пустил по ней эту болезненную трещину. Если бы только Кларк вдруг не появилась из-за его спины с гордо расправленными плечами и не заявила бы вперёд начальника:       – Хорошо, мистер Спок. Я готова помочь.       То, как громко МакКой квакнул от удивления, можно было услышать, пожалуй, на самых нижних палубах, где-то в транспортных ангарах. Он резво обернулся к своей коллеге, вытаращившись на неё, как на кадета, добровольно согласившегося на дисциплинарное наказание. Разве она сейчас в состоянии хоть разок даже просто взглянуть на вулканца? Разве ей не хочется, например, запустить в него полным подносом ампул, ну или попросту сбежать отсюда незамедлительно, чтобы не слышать его механический бессовестный голос?       Нет, всё правильно, МакКой одёрнул себя: точно, так оно и есть на самом деле. Он не ошибается в своих догадках, и это Леонард увидел ясно, как день, стоило ему лишь немного всмотреться в её напряжённое каменное лицо. Виктория смотрела ровно на Спока, без толики отвращения или обиды, без единого проблеска слабости, которую она позволила себе утром, но больше не позволит никогда. Она будто бы (нет, не «будто бы», а на самом деле»!) через силу заставляла себя держаться профессионально и этично, по-взрослому – как достойный офицер Звёздного Флота, а не как раскисшая девушка, которой безобразно изуродовали сердце. Ведь здесь, на этом корабле, она, прежде всего, доктор, у которого есть обязанности. Боунс был восхищён этим и одновременно напуган до чёртиков.       – Так, стоп, Кларк, не спеши, а то успеешь, – пусть она и строила из себя крутую снежную королеву с прочным стержнем, Боунс посчитал своим священным долгом попытаться уберечь её от этого глупого самоистязания. – Лазарет стоит на ушах, у нас тут немножечко чрезвычайная ситуация, если ты не заметила. Мне нужно больше старших офицеров медицинского состава на своих рабочих местах.       – Доктор Коннелли поможет вам вместо меня.       – Кларк, немедленно вынь бананы из ушей. Ты нужна мне здесь.       Она смогла улыбнуться ему ненадолго, и в тот миг, если Боунсу не показалось, в её глазах даже мелькнули польщённые искорки. Поняла, что он пытается оградить её от общения со Споком? Мило, но бесполезно.       – Доктор МакКой, вам не кажется, что я заслужила право реабилитироваться в Ваших глазах после своего сегодняшнего проступка? Повторяю: я хочу, чтобы вы могли на меня положиться. Вы сейчас нужны в медотсеке гораздо сильнее, чем я. Вот, почему я и коммандер Спок идём в его лабораторию, а вы остаётесь командовать карантинным парадом.       – Я не понял, кто из нас двоих начальник? – МакКой смял лицо в недовольную курагу.       – Вы даже не заметите моего отсутствия, доктор. Идёмте, коммандер.       И она вышла из лаборатории первой, прежде чем услышать, как её начальник пробухтел себе под нос раздосадованное: «Глупая. Конечно же, замечу». Как бы упрям и настойчив ни был доктор МакКой, а доктор Кларк оказалось упрямей и непреклонней.       Пропустив доктора Кларк мимо себя, Спок некоторое время, занявшее у него ни больше, ни меньше – секунд пять, пытался отогнать от себя ощущение слетевшей компьютерной программы. Он в некоторой степени ощущал себя дураком, потому что диалог докторов показался ему каким-то странным, будто бы зашифрованным на неизвестном ему языке. Но самого настоящего, ничего не вдупляющего олуха из него сделал МакКой, который, скрутив своё лицо в привычную ватную палочку и страшно пыхтя, наставил:       – Только ляпни ей лишнего, уши оторву, зеленокровый, – после, быстро схватив пальцами две готовые ампулы со стола, док выскочил из лаборатории и растворился в рабочем гуле.       Бровь Спока в очередной раз взметнулась под острым взглядом, провожающим вечно колючего Боунса. Иногда Споку думалось, что ему достаточно просто дышать в стенах «Энтерпрайза», чтобы раздражать доктора МакКоя, а потом вспоминал: не его дыхание раздражает дока, а те самые стены «Энтерпрайза».