Повесть о звёздах

      – Вы удивить меня, человеки. Вы удивить всех шишаку своей стойкость, смелость и сила. Мы ещё никогда не встречать такие сильные земляне. Я лично приносить вам извинения за то, как грубо мы вас принять у себя, – говорил вождь Шоко с искренним сожалением. Стоящие перед ним в позе прилежных студентов, отлично написавших контрольную, Леонард МакКой и Виктория Кларк поймали себя на мысли о том, что заполучили расположение предводителя расы туземцев как-то уж подозрительно просто.       Почти все недавно закинувшиеся своей местной крепчайшей настоечкой шишаку уже стояли на ногах и выглядели бодрее, чем несколько часов назад, когда десантную группу «Энтерпрайза» привели в пещеру. Несомненно, эта ядрёная бодяга сражала их наповал куда быстрее, чем (не)человеческий организм наших докторов, зато шишаку не испытывали никакого похмелья. Абсолютно бодры, абсолютно свежи, словно вышли из волшебной омолаживающей камеры. В то время как Вик и Боунс прикладывали максимум усилий, чтобы остаться в сознании и дослушать хвалебные речи вождя. Они же победители, нужно держать лицо до конца!       – И ты, женщина с огненными волосами, – Шоко обратил свой взор на Викторию, и та сделала нарочито заинтересованный вид. – Мы признавать, что были неучтивы с тобой. Честно, мы все думать, что ты проиграть первая, ведь народ шишаку верить, что существо с огненной шерстью есть носитель бед даже для он сам. Я не поверить сначала, что ты красить свои волосы в непотребный цвет, ведь это есть невообразимая глупость. Но сейчас я видеть, что ты действительно не проклятая. Однако... – Шоко замешкался немного, насколько может позволить себе замешкаться гордый вождь, и сказал: – Всё же и впрямь не самая умная среди твои люди.       Боунс едва удержался от смешка, а Виктория, сначала недовольно вскинувшая бровью, но потом быстро себя осадившая, натянула улыбку и ответила вождю:       – Что ж, по крайней мере, я не осталась лысой. На это мне ума хватило.       Один из шишаку, вернувшийся только что откуда-то из глубин пещеры, вынес непрозрачный плотный мешок на своём плече и осторожно поставил его у ног МакКоя. Шоко сей миг пояснил, пока бровь удивлённого доктора не успела заползти ему на лоб:       – В качестве извинений за наша грубость и как знак уважения к ваша сила примите от нас этот скромный подарок.       Не забывая про предосторожность, Боунс аккуратно приоткрыл края мешка и увидел бутылки с тёмно-малиновой жидкостью, которая прямо сейчас била ему в голову и не давала доктору нормально сформулировать даже банально слова благодарности.       – Мы надеяться, вам понравился наша шуушиакка, и вы будете дать вкусить её ваши друзья с Земли, – сказал вождь, оглядев своих сородичей и собрав с них согласные кивки.       Переглянувшись, Кларк и МакКой улыбнулись другу и подумали об одном и том же: кажется, их личная бортовая коллекция «красивых стеклянных бутылочек» в тайном шкафчике в медотсеке будет пополнена. Боунс подхватил мешок на руки и закинул на плечо, едва пошатнувшись, но, тем не менее, держась огурцом.       А теперь пришло время гордому и честному вождю сдержать своё слово.       – Как я и обещать, вы свободны, люди. Вы все можете вернуться к себе. Покиньте наша планета, когда будете счесть нужным. Только вот... – верховный шишаку окинул выискивающим взглядом зал и нахмурил свои величественные бровищи. – Куда же делся ваш вожак? Где же Джеймс Кирк?       И тут сквозь прочный, можно сказать даже, почти непреодолимый барьер хмельной неадекватности к разуму доктора МакКоя пробилось маленькое совсем свежее воспоминание: кутёжный гул, звон стаканов, жар по всему телу и голос капитана, что очень неожиданно и внезапно опустился над ухом и неразборчиво прошептал: «Я вытащу их. Позаботься об остальном». Вот после того несвязного нашёптывания Боунс и не помнил присутствия капитана в этом зале.       От нового волнения МакКоя бросило в пот, но он собрал все свои силы, все свои последние трезвые клетки мозга, чтобы не выдавать свою внутреннюю панику, и сгенерировал версию для шишаку:       – Может, заснул под какой-нибудь скалой? С ним такое бывает, не переживайте, – взяв мало что понимающую Викторию под руку Леонард навострил лыжи в направлении выхода из зала и заговорил наперебой самому себе: – Мы подождём его и наших друзей снаружи, если вы не против. Были очень рады познакомиться. Мир, добро вам. Всего хорошего.       – Подождите! – крикнул Шоко. Невольно остановившись, Боунс почувствовал, как его сердце вот-вот выпрыгнет из груди . – Мои стражники проводить вас к выходу из пещер.       – Ох, ну что вы, бросьте, не утруждайте себя, – отмахивался Боунс с глупой улыбкой на лице, отступая спиной всё дальше и дальше от шишаку.       – Но вы будете заблудиться в наших туннелях.       – Я вас умоляю! Вы снова нас недооцениваете, многоуважаемый вождь Шоко.       Тут зал наполняется суматошными тревожными криками двух шишаку, которые неожиданно выбежали из одного из множества пещерных ходов. Под стук копий о землю они вопили, как полоумные:       – Вождь Шоко! Пленники! Сбежать! Сбежать! Человек с голубыми глазами прийти и забрать их!       На этих словах всё стало ясно и Виктории, что буквально пару секунд назад ещё ничего не могла понять. Они с Боунсом застыли на мгновение; то самое мгновение, которое нужно бегуну, чтобы удобно упереться ногами в землю для хорошего старта. Потому что старт им сейчас потребуется не просто хороший, а самый лучший.       Лицо обернувшегося к ним Шоко исказилось гримасой неистового гнева, ярости всей вселенной, злости тысячи заряженных оружейных батарей. Своим искрящимся, как гром, голосом он прогремел на всю пещеру:       – Лжецы! Вероломные подлецы! Вы нарушить правила наш договор, вы хотеть нас обмануть! Теперь-то уж точно никто из вас не уйти живым из эта пещера. Схватить их! Схватить немедленно!       И под катящуюся по стенам скалы звенящую дрожь, под адский ритм биения собственных сердец доктора дали по съёбам. Это будет их последний и решающий забег на Шакшу. И на финише их ждёт либо транспортерная рубка родного «Энтерпрайза», либо копьё в заднице и запах собственных поджаренных боков.       Два офицера Звёздного Флота, второй раз за день преследуемые сворой обозлённых туземцев, галопом преодолели длинный зал с колоннами и нырнули в пещеру, по туннелю которой их сюда и привели. Леонард пытливо поднимал повреждённые алкоголем архивы своей памяти и вёл за собой коллегу.       – Доктор МакКой, вы уверены, что мы в нашем состоянии вообще хоть куда-нибудь добежим? – кричала Виктория, пытаясь поспевать за начальником. – У меня уже ни на что нет сил.       – А ты меньше трать энергию на разговоры! – на секунду он притормозил, дав девушке себя обогнать, и побежал позади, чтобы подгонять её.       Бежать быстро оказалось недостаточно: они оба совершенно забыли про преграды в туннелях, которые шишаку наверняка и построили для того, чтобы пленным было труднее сбежать. Это были и валуны, которыми они закрывали проходы, и высокие крутые спуски, вскарабкаться по которым было вполне возможно, но это отняло бы время, и шишаку уже бы нагнали преследуемых. Вот возле одного из таких подъёмов в двух метрах над их головами Вик и Боунс и застопорились.       – Я подкину тебя наверх. Ты должна выбраться отсюда, – быстро скомандовал МакКой и сцепил руки вместе, чтобы девушка опёрлась ногой.       – Нет, доктор, я без вас...       – Замолчи и прыгай наверх, я сказал!       Его голос искрился настойчивостью, глаза смотрели так недовольно и испуганно. Он не шутил, и, поняв это, Виктория почувствовала, как из её глаз покатились слёзы. Как она может оставить его тут, а сама бежать дальше? Ведь она не сможет жить дальше с этой ношей.       Топот мохнатых лап становился всё ближе, и на раздумья не оставалось ни секунды. С огромной тяжестью на сердце Вик быстро поставила правую ногу в сцепленные руки МакКоя, упёрлась руками в его плечи и в следующий миг, подтянувшись, оказалась наверху. Раненое плечо в эту секунду дало о себе знать, и из Вик вырвался болезненный стон. Однако это не помешало ей сей миг опустить руку вниз.       – Доктор! Хватайтесь! – крикнула она, когда тянулась к нему изо всех сил, превозмогая боль в плече.       – Я сказал тебе бежать отсюда! Живее!       – Не заставляйте меня делать это, пожалуйста.       Казалось ему или нет, но МакКой был уверен, что она буквально плачет, смотря на него: её голос срывался, а глаза блестели. Она отчаянно хотела, чтобы он ухватился за её руку. Она бы сделала всё, чтобы поднять его наверх, поборола бы боль, даже если бы её плечо снова начало истекать кровью, даже если бы она точно знала, что после этого манёвра ей ампутируют руку. Виктория просто не могла позволить себе действовать иначе. Ведь Боунс стал ей близким другом. Он стал ей...       Он отвёл взгляд от неё, оглянувшись и встречая приближающиеся вопли взбеленившихся шишаку. Без боя он им точно не дастся, подумал МакКой и приготовил кулаки. Пускай для начала попробуют взять его! Он всё ещё слышал голос Виктории Кларк, слёзно умоляющей его принять её помощь. Она звала его, звала по имени, но Леонард не оборачивался. Он готовился встретить свою смерть.       «Да уж, – усмехнулся он самому себе, когда на стене уже выросли тени подступавших врагов, – и всё-таки последние годы моей жизни, несмотря ни на что, выдались... неплохими».       Но вдруг голос Виктории стих, а на смену ему пришли другие.       – Боунс! Хватайся, Боунс! – звал до боли знакомый голос, сейчас бывший не на шутку испуганным.       – Доктор, нам нужно спешить! – звал второй голос, который как и всегда был спокоен даже в самой отвратительной ситуации.       Молниеносно развернувшись, МакКой поднял голову и взглянул туда, откуда ещё пару секунд назад на него смотрела Кларк. Теперь же оттуда к нему свои руки тянули Джим и Спок. Он обрадовался. Чёрт возьми, как же он обрадовался их лицам, впервые так сильно за все годы службы!       Капитан и коммандер в одно мгновение подняли доктора, и через секунду в то место, где находился Боунс, полетели и воткнулись в скалу остро заточенные копья. Да уж, подумал Леонард, никто бы ему не дал ни шанса на возможность отстоять своё право на жизнь, схлестнись он в неравном бою с туземцами.       – Что, хотел на тот свет свалить от всей этой ситуации? – процитировал Кирк, хлопнув дока по плечу.       – Заткнись, Джим, я хотел отвлечь их на себя, чтобы хоть Кларк выбралась! – нахмурился Боунс.       – Ещё раз попросите меня о чём-то подобном, да ещё и так грубо, доктор, я ударю вас так сильно, как не ударит ни один из этих космачей! Поняли меня? – разразилась Виктория, подлетев и стукнув начальника в грудь кулачком.       – Коллеги, не кажется ли вам, что выяснение своих отношений лучше оставить на случай успешного побега? – поторопил Спок.       – Не думала, что скажу это, но коммандер дело говорит, – сказал Тея. – Они уже здесь. Бежим!       И вот они снова все вместе, впятером, все живы и невредимы. Но надолго ли? Это определялось тем, насколько быстро они сейчас продолжат бежать и насколько умело обойдут все остальные преграды. Спок отдал докторам их девайсы, и группа снова похватала руки в ноги и кинулась бежать.       – Что это у тебя за мешок, Боунс? – спросил Джим, когда они все вместе уже драпали дальше по тёмным туннелям пещеры. – Брось его, он тебя только тормозит.       – Ты с дуба рухнул такое говорить! – негодовал док, крепко вцепившись в мешок, болтающийся на его спине. – Там их «живительный эликсир», чёрта с два я брошу мешок!       – А, ну так бы сразу и сказал, вопросов нет. Дай Споку понести, если устал.       – Спешу донести до вашего сведения, джентльмены, что я не намерен тратить свои силы на что-то, что не представляет никакой ценности для нашего спасения. Это нелогично.       – Как же я рад, что с тобой всё в порядке, остроухий, ты не представляешь, – фыркнул МакКой.       Забег потихоньку превращался в отрезвляющую полосу препятствий для троих «слегка» выпивших офицеров. Шишаку периодически наступали на пятки и в эти моменты пятеро взрослых офицеров начинали вопить, как пятиклассницы, и кидаться со всех ног в первый попавшийся на глаза туннель. Очень долго им всем приходилось полагаться на «да я наизусть помню эту дорогу» Кирка, пока его неожиданный приступ топографического кретинизма не начал водить их кругами по этим туннелям-лабиринтам, где они периодически натыкались на группы окружающих их со всех сторон шишаку и с криками неслись в противоположную сторону под негодующее маккоевское «Чёрт возьми, Джим, я врач, а не марафонец!».       Они бежали без оглядки ещё какое-то время, не давая друг другу пасть духом (падала, в основном, только Вик, но не духом, а телом в принципе). И вот, когда все подъёмы были покорены, все валуны с огромным трудом и непосильными кряхтениями обойдены, а шишаку пару раз получили в ответочку залп каменными орудиями, перед глазами сбегающих исследователей засияла расщелина. Это был настоящий свет, природный; свет, что лился из-за облаков.       Вырвавшись из пещеры и снова угодив в сугробы, офицеры «Энтерпрайза», никак не нарадуясь преодолению первой половины своей полосы препятствий, ликовали и воодушевлённо восклицали. Но радоваться было рано, так сказал голос разума этой компашки, то бишь мистер Спок, и все, охотно соглашаясь, продолжили интенсивно перебирать ногами. Однако теперь снег не казался им такой уж тяжёлой преградой. Сейчас отчего-то бежалось куда легче.       Вьюга уже давно стихла, поэтому открытый обзор на местность мог стать преимуществом на финишной прямой. Мог бы... если бы усталость уже не брала верх почти над каждым членом десантной группы и не делала любое преимущество бесполезным. Шишаку с гневными криками вырвались из пещеры и неугомонно неслись за пятёркой, опасливо размахивая своими копьями и дубинками высоко над головой.       Но вот наконец-то прозвучал голос, который они все были рады услышать буквально до слёз на глазах. Этот голос раздался из устройства на поясе Кирка и принадлежал Хикару Сулу:       – «Энтерпрайз» – капитану Кирку. «Энтерпрайз» – Кирку.       – Сулу! – проорал Джим, чуть не проглотив от радости коммуникатор.       – Сканеры экстренного реагирования зафиксировали ваше появление на поверхности планеты, мы отслеживаем ваши показатели. Вы что, бежите?       – Мы не бежим, мистер Сулу, мы драпаем со всех ног! Ради всего святого, заберите нас отсюда немедленно, пока нас не пустили на салат!       – Капитан, мы отправили к вам...       Но что там Сулу пытался сказать, что они там к ним отправили и зачем, никто из резко заоравших в панике исследователей не услышал. Прямо на них огромной стеной двигалось несоразмерное белое чудовище, круглое как шарик, похожее на здоровенный оживший сугроб.       И вот с одной стороны к ним подступали жаждущие крови туземцы, а с другой катилось огромное неопознанное нечто. Пути отступления оказались отрезаны, шансы спастись упали до отметки «абсолютно невозможно». И делать нашим героям оставалось нечего, кроме как смиренно умереть меж двух огней. Они сбились в одну орущую и плачущую кучу, обнялись, зажмурились и приготовились встретить конец. «Что же будет первым? – в отчаянии думал каждый из них. – Копьё, воткнувшееся в спину, или накрывшая с головой снежная лавина?»       – Взять их, мальчик, вот так! Давай, покажи, что ты не пальцем деланный! Ну же! – послышался отдалённый мужской голос.       Встречу своего конца пришлось отложить на неопределённый срок, когда пятеро почувствовали, что снежный монстр проплыл мимом них, не задев их ни одной своей бочиной. Приоткрыв один глаз, Джим взглянул перед собой, туда, откуда наступали шишаку, и увидел, как туземцы летают в разные стороны, разбрасываемые тем самым «живым сугробом». Это существо прямо сейчас... спасало их.       – Мистер... Скотт? – словно не веря своим глазам, прошептала Тея, заглянув за плечо капитана.       Джим обернулся, все обернулись. И действительно следом за тем огромным монстром, что сейчас принимал на себя атаки туземцев, в увесистом термостойком костюме с красной отделкой к ним, запыхаясь, бежал Монтгомери Скотт. И лишь в эту секунду до них дошло, что это за монстр вырос перед ними.       – Погодите-ка, это что... – Виктория сморщила лоб и взглянула на их огромного защитника, – наш Валерчик?       Подбежавший Скотти, ещё даже не успев отдышаться, доложил:       – Я думал, что ваши проблемные жопки придётся вытаскивать из заточения с боем, поэтому предложил мистеру Сулу выпустить нашу зверушку. Правда, наш мохнач слегка выпачкался в снежке, но ему, честно сказать, белый цвет идёт больше, – и после этого он принялся интересоваться состоянием своей помощницы.       – Мистер Скотт, – обратился к нему Спок, – транспортеры. Вы их починили?       – Всё работает в штатном режиме, сэр, нас заберут отсюда в любой момент.       – Тогда мы немедленно поднимаемся, – приказал Кирк.       – Есть, капитан.       Начальник инженерной службы достал свой коммуникатор и связался с транспортерной, а десантная группа приготовилась наконец-то оказаться на борту корабля, среди коллег и друзей, а не среди снега и враждебно настроенных шишаку.       – Стойте, подождите, мы не можем оставить Валеру здесь, – возразила Кларк, больно сведя брови к переносице.       Джим взглянул на отчаянно сражавшегося триббла. Он неустанно разбрасывал в стороны и давил своими боками туземцев, не давая им возможности нападать на членов команды «Энтерпрайза». Из его тела повсюду торчали копья, и Валера уже не мог двигаться так же быстро, как пару минут назад. На мгновение капитану показалось, что у мутировавшего триббла, которого они смогли усмирить и приручить, есть что-то вроде души, такой же, как у каждого из присутствующих здесь людей, и эта душа желает им помочь, желает быть полезной.       Душа человека и сердце героя – вот каким на самом деле оказался Валера.       – Нет, Виктория, не можем, – с тяжестью ответил Джеймс. Эти слова и ему самому давались нелегко. – Но он уже сам всё решил.       – Что? Нет, капитан, мы должны забрать его! Это наш триббл, наш Валера!       Капитан молчал ей в ответ и смотрел, как обычно смотрят на детей, которым сообщают о неизбежном неприятном событии. Вик обвела взглядом остальных офицеров, желая найти поддержку хоть в одном лице. Но каждый из них так же мрачно молчал, ведь все они понимали, о чём говорит Кирк.       – Нет! – Виктория не хотела с этим мириться. – Нет! Я не брошу его! Мы никого здесь не оставим! Все вернутся на корабль без исключений! – она отбежала на пару шагов и закричала в сторону державшего оборону триббла: – Валера! Уходим! Идём домой, малыш!       Но животное не откликалось, лишь продолжало защищать исследователей от шишаку, точно запрограммированный на это. Девушка звала его снова и снова, выкрикивала его имя, но всё было без толку. И в какой-то момент триббл взревел так громко, как только мог, оборвав слёзный зов девушки. Его маленький зубастый рот, который едва можно было разглядеть из-под шерсти и налипшего на неё снега, повернулся к Кларк и выдавил ещё один истошный крик, превозмогая боль от снова и снова вонзающихся в его тело копий. Это было послание, он говорил с ней, он призывал её бежать. Виктория не могла в это поверить: триббл, которого они совсем недавно приняли к себе, старательно одомашнивали, откармливали, заботились, теперь желает умереть здесь, на неизвестной планете, заколотый копьями. Ещё неделю назад он пытался убить каждого из стоящих здесь офицеров, а сегодня он хочет отдать за них свою жизнь. Как такое возможно!       – Виктория, – негромко, но настойчиво позвал Джим, протянув девушке руку, – нам нужно уходить.       Она, точно замороженная, стояла и остекленевшими глазами смотрела на то, как шишаку облепили тело качающегося триббла, как они бьют его и колют своими копьями. Но она всё же поняла чувства животного, у которого, как многие могли бы подумать до этого момента, не могло быть никаких чувств. Проглотив горечь, Виктория обернулась, взяла Джима за руку, и они вместе вернулись к друзьям.       – Скотт – «Энтерпрайзу», поднимайте нас!       Золотисто-белое свечение захватило пять фигур с ног до головы, обволокло конвертационными лучами. Прежде чем раствориться в потоке материальных частиц, Виктория заглянула через плечо, чтобы увидеть полюбившегося ей питомца в последний раз. Валера ещё сражался. И он будет сражаться до последнего, девушка не сомневалась. Ведь он член самой смелой команды во всей Федерации – член команды «Энтерпрайза».       В следующий миг, когда Виктория снова смогла видеть, все шестеро стояли на слотах транспортерной платформы перед консолью, за которой находился молодой кудрявый парнишка в жёлтой форменной рубашке и ещё несколько офицеров-краснорубашечников. Дом... Десантная группа «Энтерпрайза» наконец-то вернулась на свой корабль!       Джим спрыгнул с платформы и обнялся с Чеховым, который громко приветствовал вернувшихся в целости и сохранности друзей. Боунс выдохнул с облегчением и беспомощно опустился на ступеньку, погружая лицо в ладони. Все были так рады вернуться на корабль, который уже и не надеялись увидеть снова. Но Виктория, как бы ни хотела, не могла радоваться. Она стояла без движения на платформе и смотрела под свои ноги немигающим взглядом. Стоявший рядом Спок обернулся к ней и заметил, как по щекам девушки катятся крупные капли слёз. Она зажмурилась и закусила губу. Её плечи задрожали. Из неё рвался плач.       Спок протянул к ней руку и неуверенно коснулся её плеча, подступаясь ближе. Виктория уткнулась носом в его плечо и заплакала. Все присутствующие в транспортерной обернулись, услышав всхлипы и стоны.       – Что с ней? – растерянно спросил Паша, опасаясь, что мог сделать что-то не так во время транспортации.       Кирк тяжело вздохнул, положив руку на плечо Павлу:       – Триббл... Он спас нам жизни.       И на лице паренька появился ужас, смешанный с сожалением. Паша не меньше Виктории, не меньше, чем кто-либо из членов экипажа, любил их триббла-переростка, ведь именно он дал ему имя. Имя, которое навсегда останется в сердцах каждого офицера «Энтерпрайза».

***

      Шакшу с её заснеженными бескрайними пейзажами и воинственным племенем осталась где-то там, за стеклом иллюминатора. На «Энтерпрайзе» в окружении улыбающихся коллег, мелькающих повсюду в своих красных, синих и жёлтых униформах, Джим, Спок, Боунс, Виктория и Тея наконец-то почувствовали себя в полной безопасности. У шишаку нет космических технологий, позволившим бы им атаковать звездолёт, поэтому тут они их не достанут. Это позволило капитану принять решение о сутках отдыха. Все пятеро слишком устали носиться по той засыпанной снегом планете, и, ко всему прочему, трое из них были убиты злосчастным алкоголем и просто сразу же, как только выбрались из транспортерной, изъявили желание завалиться уснуть прямо посреди коридоров. Всем членам десантной группы дали время проспаться. А пока капитан уминал матрас в своей каюте, казавшийся после такого крышесносного приключения мягче обычного, Сулу выпала возможность ещё немного покомандовать на мостике.       Проснувшись, каждый из них был рад вновь увидеть стены своих кают, а не тёмные каменные скалистые стены холодных пещер. Всё осталось позади, и вот долг вновь зовёт каждого из пятерых недавно с полоумными криками бегающих по Шакшу офицеров вернуться к своим основным обязанностям – к службе.       Надев с утра своё красное форменное платье, которое она подумывала в скором времени сменить на рубашку и штаны, Тея Мартинес не стала будить сладко сопящую подругу и покинула каюту без неё. Ещё недавно она и не думала, что ей может оказаться приятно вот так вот просто пройтись по коридорам этого корабля. Она и впрямь была рада снова оказаться на «Энтерпрайзе», ведь уж лучше здесь, чем на неизвестной враждебной планете, ни на одну из которых она больше никогда в жизни не спустится.       «Я привыкаю, – повторила она про себя слова, сказанные ею в темнице. – Вероятно, я уже слишком привыкла к этому кораблю».       – Ну что, подруга, время вернуться к своим обязанностям, – встречал её в инженерном отсеке улыбающийся Монтгомери Скотт. – Не забыла, как пользоваться циркулярным насосом? Эта малышка не полетит, пока мы не зарядим реактор как следует.       Тея улыбнулась ему, пытаясь придумать в ответ какую-нибудь колкость, но так ничего и не сказав. Пускай сегодня последнее слово останется за этим очаровательным мужчиной.       По ноге её уже стучал Кинсер. Инопланетянин протянул девушке гаечный ключ, и все трое направились в цех, чтобы приготовить все необходимые системы к старту корабля, а затем плотно позавтракать.       Вновь облачившись в привычную для них синюю форму, Виктория Кларк и Леонард МакКой встретились в медотсеке, где их возвращения дожидалось множество разных дел, начиная с разбора медицинских снимков до осмотра незначительных болячек членов экипажа. Оба выглядели лучше, чем когда-либо, словно помолодели лет на пять. Оказалось, «шуушиакка» и впрямь обладает теми чудотворными свойствами, какие ей приписывал вождь Шоко. Не обманули, лохмачи!       – Слушай, Вик, – без особой решимости обратился к девушке Боунс, пока настраивал электронный экран перед медицинским осмотром. – То, что произошло там, в пещере... Ты не думай, что я...       – А что произошло в пещере? – разбиравшая кипу медицинским карт Виктория подняла на доктора округлённые глаза.       Оторопев на секунду, Боунс смотрел на неё и пытался понять: рад он тому, что она не помнит их разговор или всё же расстроен? Чувства были смешанными. Но он знал, что ничего хорошего сейчас не выйдет из того, что он пытается начать.       – Нет... Ничего. Да, ты права, там ничего не произошло, – решил он вслух.       Пусть всё остаётся на своих местах. Пускай они и дальше будут коллегами, друзьями, если она позволит; пускай они и дальше продолжат работать вместе, а по вечерам завершать рабочий день стаканчиком чего-нибудь расслабляющего. МакКой подумал, что будет ценить любой проведённый с нею миг, кем бы он ей не приходился. Да, пускай так всё и остаётся.       Разобравшись с пациентами, которых оказалось не так уж много, Кларк и МакКой взяли рабочие дисплеи и отправились с докладами о миссии на мостик, оставив остальную работу в медотсеке на старших медсестёр. Однако капитана они повстречали, даже не добравшись до «головы» корабля. Свежий, бодрый и такой же помолодевший Джим Кирк в своей идеально отглаженной жёлтой форменной рубашке с дельтой на груди двигался уверенной щегольской походкой в сторону своего рабочего места. Присоединившимся к нему докторам он улыбнулся своей привычной обворожительной улыбкой, которая по-прежнему пленила многих проходящих мимо него дам.       – Докладывайте, Боунс, доктор Кларк, – непринуждённо сказал Джеймс, попутно кивая в ответ здоровавшимся с ним членам экипажа.       – Капитан, – начала Виктория, – мы с доктором МакКоем извлекли собранные на Шакшу данные из трикодеров, а также продезинфицировали собранные образцы почвы, воды и живых организмов.       – Живых организмов? Это каких?       – Шишаку, сэр. Мне удалось вырвать у одного из них клок шерсти.       – Вы в той героической попойке время зря не теряли, доктор, да? – усмехнулся Джим, когда трое свернули за угол и направились к турболифту. – Что ж, отличная работа. Отнесите данные в научные лаборатории. Мистер Спок сейчас там. Отдайте ему образцы для изучения. Ах да, и не забудьте отдать на анализ образец того, чем они нас поили. Наши учёные выяснят, что там за волшебный ингредиент, из-за которого я сегодня чувствую себя на свои былые восемнадцать.       – Есть, капитан, – послушно отчеканила довольная Виктория.       – Только без обжимашек там! – веселясь, бросил ей вслед Джим и получил в ответ гримасу по типу «ну что вы такое говорите, капитан, да ещё и на людях!»       Виктория развернулась и направилась на палубу ниже, где располагались исследовательские лаборатории, а Джим и Боунс ступили в турболифт, который уже через несколько секунду открыл перед ними двери на мостик корабля.       Все воодушевлённо приветствовали капитана Кирка и радовались его возвращению. Кивая и улыбаясь в ответ своим добрым коллегам, Джим прошагал мимо сенсорных панелей и голографических синих дисплеев, спустился ступенькой ниже и вновь поднялся, уже к капитанскому креслу. Сулу тут же освободил его, а Джим похвалил его за работу в должности исполняющего обязанности капитана. И вот он вновь оказался в своём излюбленном мягком чёрном кресле с массивными белыми подлокотниками и функцией поворота на триста шестьдесят градусов. Ему так приятно было осознавать, что он всё-таки остался капитаном «Энтерпрайза», а не вкусно пахнущей поджаренной тушкой на обеденном столе шишаку.       – Капитан, – Чехов обернулся к появившемуся на мостике главе корабля, и голос его звучал безрадостно, – пребывая на орбите, мы сканировали поверхность Шакшу и следили за жизненными показателями Валеры. Он был ужасно ранен, мы хотели забрать его, как только он застынет на месте. Мы бы спасли его. Но он скрылся в скалистой местности, и геологические помехи заблокировали сигнал транспортера. Пару часов назад его жизненный индикатор пропал с наших радаров.       – Триббл умер, – мрачно заключил Сулу, что уже сидел в кресле пилота.       Кирк вздохнул, не зная, что сказать. Мостик утонул в скорбном молчании. Под механический писк приборов и приглушённый шум двигателей все офицеры молчали, воздавая почести погибшему питомцу. Нет, не просто питомцу – другу.       – Я отмечу его заслугу перед экипажем в бортовом журнале, мистер Чехов, – ответил ему всё-таки Кирк. – Валера не будет забыт.       Павел кивнул, печально опустив взгляд и развернувшись на стуле обратно к панели управления. Парой минутой позднее капитан объявил, пытаясь прогнать с мостика скорбную тишину:       – Мы ещё вернёмся на Шакшу, и на сей раз установим прочные контакты с этой планетой. В следующий раз мы будем готовы. А пока что будем двигаться дальше, – нажав на встроенный в подлокотнике дисплей, Джим вызвал инженерную палубу и спросил: – Как дела, Скотти?       – Порядок, капитан. Корабль к продолжению путешествия готов, – прозвучал вердикт главного инженера.       – Отлично. Мистер Сулу?       – Все системы работают, – рапортовал Хикару. – Делитиумные капсулы на семидесяти процентах и растут. Вспомогательные двигатели готовы.       – Тогда отчаливаем. Полный вперёд, мистер Сулу. Пятый варп.       – Есть, капитан.       Спусковой рычаг на панели опустился под тяжестью руки главного пилота. Варп-двигатель запустился в мгновение ока, гондолы корабля загудели и засияли ярким голубым светом, и «Энтерпрайз» совершил скачок в бескрайний открытый космос, улетев навстречу новым, ещё более захватывающим приключениям.

***

      Потеряться в исследовательских лабораториях для Виктории было как раз плюнуть, ведь сегодня ей впервые довелось оказаться в этой части корабля. Однако долго искать коммандера по всей палубе ей не пришлось. Когда механические двери исследовательского хранилища раскрылись перед ней, Спок был внутри и вводил данные на панель в центре комнаты, вдоль стен которой протянулось множество ячеек.       – Мистер Спок, – улыбнулась она, проходя внутрь, – я принесла образцы для изучения, собранные на Шакшу.       Вулканец отвлёкся от работы на некоторое количество секунд, что мог себе позволить, и взглянул на девушку. Лишь только его взгляд коснулся её, Виктория почувствовала, как её настроение стало ещё лучше, как затрепетало её влюблённое сердце.       – Очень хорошо, доктор, – ответил он, протягивая к ней руку, чтобы принять образцы. – Давайте их сюда.       Всё, что принесла Виктория, Спок поместил в одну из ячеек, что выдвинул из стены. Затем он вернулся к панели, на которой уже проецировалось изображение помещённых в хранилище объектов, и ввёл ряд каких-то цифр. Виктория мало что в этом понимала, но всё равно с увлечением наблюдала за тем, как пальцы коммандера уверенно бегают по дисплею, отдавая определённые команды компьютеру. Как же ей нравился его профессионализм.       Вот она и сделала то, за чем пришла, и больше оставаться здесь нет надобности. Она должна развернуться и уйти, думала Виктория, ведь стоять рядом с ним, молчать и глупо улыбаться, наблюдая за его работой, будет слишком неловко. И Спок, по правде говоря, уже испытывал эту неловкость. Виктория поняла это по коротким, брошенным в её сторону вопросительным взглядам, но ничего не могла с собой поделать: её ноги будто бы приросли к полу. Однако коммандер сам не желал выпроваживать доктора. Напротив – даже сам завёл разговор, чтобы избавиться от конфузного молчания.       – Вчера вы проявляли все признаки сильного огорчения, – сказал Спок, обеспокоенный состоянием доктора Кларк. – Сегодня вы чувствуете то же самое?       Лицо Виктории омрачилось, глаза резко опустились в пол. Лишнее напоминание о том, что случилось вчера, вновь вставало комом в горле, но боли в груди уже не было, лишь пустота.       – Я стараюсь об этом не думать, – ответила девушка.       – Прошу прощения.       – Нет, нет, всё в порядке, мистер Спок, – она спешно улыбнулась мужчине, подняв глаза и замотав головой. – Всё, что ни делается, всё к лучшему. Если бы не Валера, кто знает, возможно, мы с вами сейчас не разговаривали бы. Он дал нам всем возможность продолжить своё путешествие дальше.       – Вы всё обдумали и сделали верные выводы, Виктория, – Спок посмотрел на неё мягко, с пониманием и одобрением.       – Спасибо, что поддержали меня. Вчера и сейчас, – поблагодарила Виктория, сдержанно улыбаясь. Уголки её губ никак не могли опуститься.       – Пожалуйста, – кивнул Спок, глядя на неё, и его губы слегка дрогнули в сдержанной улыбке.       Это его «пожалуйста» чуть рассмешило Викторию, но усмехнуться она себе не дала. Вежливость, тактичность и сдержанность Спока по-прежнему невероятно умиляли и восхищали её, и девушка с каждым днём всё сильнее осознавала: находиться на расстоянии вытянутой руки от него она больше не хочет. Да, где-то внутри она знала, что шансы на завоевание сердца коммандера у неё невелики. Но эти шансы есть, и даже если их можно рассчитать лишь в цифрах за запятой после ноля, Виктория всё ещё хочет попасть в эти цифры.       Закончив здесь свою работу, Спок отключил экран панели и собрался уходить. И в этот момент Виктория решилась начать то, что вскоре принесёт ей много боли.       – Мистер Спок, – остановила она его и встала напротив. Она не выглядела слишком уверенной в том, что хочет сказать, но достаточно уверенной в своих желаниях. – Вам не кажется, что... мы с вами могли бы попробовать стать ближе друг к другу?       – Я считаю, мы с вами достаточно близки, как друзья, – ответил Спок.       – Но на лестнице близости выше ступени «друзья» есть ещё одна. Что если нам попробовать подняться выше, мистер Спок?       Вулканец почувствовал прикосновения её пальцев на своих ладонях. Эти невесомые касания проскользили по бугоркам его фаланг, а после Виктория взяла его за руки и подошла на полшага ближе, не разрывая зрительного контакта. И Спок испугался. Он испугался того, что может произойти дальше.       – Мисс Кларк, я должен сказать вам кое-что, – так он сказал, отдалившись от неё на те полшага, что она сократила между ними, и убрал свои руки за спину. – Пришло время объясниться.       Ничего хорошего Виктория в этих словах не услышала, лишь подтверждение того, что ей и впрямь не следовало делать того, что она только что сделала. Но она просто не могла мыслить трезво рядом с этим вулканцем! Она уже просто не могла выносить это расстояние между ними.       Тот самый разговор, к которому Спока обязала Тея, не должен был случиться этим утром. Коммандер отвёл для этого более благоприятное для Виктории время. Однако разговор, завязавшийся сейчас между ними, был самым лучшим фундаментом для объяснений, которые Спок уже успел заранее подготовить. И он заговорил, снизив тон голоса и придав ему самую безболезненную мягкость, на которую только способен сдерживающий свои эмоции вулканец:       – Ваше внимание ко мне очевидно, как мне, так и другим членам экипажа. Вы не скрываете своей симпатии, и я не могу сказать, что она мне неприятна. Я считаю вас очень милой и неглупой девушкой. Пусть немного инфантильной, но это качество вас ничуть не портит.       – К чему вы клоните? – поторопила его Виктория. Её сердце уже начало тревожно дрожать.       – К тому, что я не могу ответить взаимностью на ваши чувства.       Остолбенев, Виктория несколько секунд удивлённо изучала его лицо, а после отвела взгляд и захлопала ресницами. Она думала, что поражена услышанным, но на самом же деле отсутствие взаимной симпатии со стороны Спока было для неё очевидно с самого начала. Но Виктория не просто бездумно липла к нему всё это время – она действительно изо дня в день лелеяла надежду вызвать хотя бы самую малую долю чувств к себе у коммандера.       – Почему же? – спросила она, взглянув на него с непониманием.       – Основная причина кроется в том, что моё сердце уже занято.       И на этих словах уголки её рта наконец-то опустились. Улыбке больше не было места. Вот уж чего Виктория точно не ожидала услышать так это то, что вершина, которую она так стремилась покорить, наивно полагая, что станет первопроходцем, уже покорена. Её будто бы окатили из ведра ледяной водой с ног до головы и вывели в таком состоянии на перекрёстную автомагистраль. Девушка абсолютно растерялась.       Чувствуя свою вину, Спок произнёс с сожалением:       – Простите меня, Виктория. Но вы должны знать правду и не возводить себе ложных надежд.       Пребывая будто бы в тумане, из которого не может найти выход, но всеми силами старается сохранять спокойствие, Кларк закивала и ответила полушёпотом:       – Да, – а затем чуть громче и с неестественной промелькнувшей улыбкой: – Да, конечно. Я всё понимаю. Нет проблем.       После этого Спок поспешил удалиться на мостик, а Виктория осталась недвижно стоять одна в этой пустой белой комнате, окружённая ячейками хранения. Внутри неё будто бы что-то сломалось, рухнула какая-то очень важная конструкция, поддерживающая душевное равновесие. Сердце заметалось, потяжелело и отяготило всю грудную клетку. Виктории никуда не хотелось выходить из хранилища. Она могла бы всё время стоять здесь вот так, одна, в полном одиночестве, без возможности видеть кого-то, без возможности чувствовать что-либо к кому-либо. Быть может, так будет проще? Быть может, лишь это убережёт её от этой боли, что сдавила грудь?       Тишина ещё с полминуты царила в комнате хранения. А скоро звоном о стены ударился тихий сдержанный всхлип.