О снах, что хуже кошмаров

Эдди долго не может уснуть. Ворочается на кровати среди неожиданно кажущихся жёсткими простыней, перекладывает подушку разными сторонами, по два раза открывает и снова закрывает шторы. Считает до ста и обратно. Завтра ему бы закончить статью, для этого неплохо встать тогда, когда у нормальных людей ещё хотя бы какое-то "утро", а не "после обеда", однако, умные часы на браслете высвечивают два тридцать, три, три пятнадцать, а будто бы воспалённое сознание все никак не хочет отключаться. Приступы бессонницы никогда особенно не посещали Эдди Брока, того, "которым он был", а вот после тех событий начали приходить почти что регулярно, раза два в неделю как пить дать, хорошо, если не чаще. Поначалу он списывал всё на нервное потрясение: ещё бы, было бы странно, если бы после вселения, беготни со стрельбой, огня ракеты и прочих разнообразностей в его жизни всё мгновенно вернулось бы на круги своя и вот вам пожалуйста прямо сразу новый и психически стабильный мистер Брок - человек и пароход, тьфу ты, и симбиот. Поэтому периодические кошмары о лабораториях Дрейка, падении с мотоцикла, стартовой площадке маленького космодрома и следующие за ними ночи без сна Эдди считал нормой. Время, впрочем, шло. Появилась вполне стабильная работа, которой он загружал в том числе и ночи; возможность сменить квартиру на чуть более уютный вариант чуть менее обремененный воспоминаниями о том погроме, чем он они с радостью и воспользовались; в распорядок дней добавились регулярные вылазки на охоту за плохими парнями, после которых сытое умиротворение симбиота передавалось и человеку, давая возможность выспаться до следующего вечера. Когда бессонница все же настигала, Эдди предпочитал бездумно смотреть в телевизор, болтать с Веномом о том, что там на этот раз заинтересует любопытного клинтарца, всё, что угодно, только не думать о том, во что выкристаллизовались спустя три месяца его кошмары. Не закапываться в причины и следствия. Не вспоминать, как раз за разом ему снится огонь, удар о воду и страшная, оглушающая тишина в голове. Как в длинных, мучительных снах проходят недели и месяцы, но пустота не прерывается насмешливым "Успел соскучиться?", как было через неделю в реальности, а поглощает его, засасывает в черную дыру боли и отчаяния от ощущения потери, которую невозможно восполнить. Никак. Никогда. Эдди каждый раз просыпается, задыхаясь, и каждый раз Веном молчит, но плечи человека стискивают тёплые чёрные щупы, возвращая в реальность, успокаивая. А вслед за этим каждый чёртов раз Эдди снова проваливается в сон, который хуже, чем предшествующий кошмар, потому что, в отличие от кошмара, пробуждение не принесёт желаемого успокоения, только разочарование. В этом сне он может чувствовать эмоции своего симбиота, ему доступна обратная связь. И он чувствует невыразимую словами нежность, свою нужность не только как земного симбиотического организма, собеседника или друга, но и другую. Ту, которую он давно чувствует к существу в себе, ту, которая сразу же, после первого же осознания, стала его тайной даже от самого себя, ту, которую он не впускает в мысли, потому что.. Потому что. Не хватает, что ли, у него в жизни проблем, чтобы ещё страдать от самых странных на этой планете чувств к самому странному этой планеты посетителю? Потому что Веном, конечно, давно не угрожает съесть, если что, его печенку, ведёт себя исключительно дружелюбно, показывает себя интересным и увлеченным собеседником, да и вообще нет никого, кто был бы им ближе, чем они но.. не так же. И чем думать, что там у инопланетного гостя с привязанностями, прятать каким-то образом собственные мысли от этого всепроникающего радара, искать скрытые смыслы в каждом частом прикосновении, разочаровываться - лучше не думать вообще. ...Как в каждом этом чёртовом сне он тянется к тёплой чёрной шкуре и Веном отвечает лаской, простой, вроде поглаживания щупом пальцев, но этого достаточно, чтобы сердце билось в три раза чаще, кровь приливала к щекам и кое-куда ещё, чтобы сознание разрывалось от чувств и эмоций, которые, конечно же, на двоих. Эдди верит, заставляет себя верить, что Веном не видит его сны. Но этой ночью все совсем паршиво. От телевизора тошнит, работа не работается, Веном молчит по всем частотам, видимо, обожравшись шоколада, скотина, и, наверное, впав в подобие спячки (бывает у них спячка? надо спросить при случае), тело отвратительно хочет спать, при том, что мозг в корне с ним, телом, не согласен. И тревожные, болезненные мысли начинают просачиваться из снов в явь. Эдди нечем их крыть. Он ещё раз зовёт симбиота, но тот даже не ворочается внутри головы. И Брок позволяет себе ухватить за тонкую ниточку тот клубок мыслей и эмоций, что отравляет его уже несколько месяцев. Позволяет себе просто подумать всё и сразу: почему так больно в глубине, хотя всё вроде бы хорошо и Веном не погиб в той мясорубке, почему он все ещё не чувствует себя целым, почему... Эдди вздрагивает всем телом от мягкого прикосновения тёплой шкуры к плечам. "Приехали," - проносится в сознании, однако он глупо надеется, что симбиот не заметит, не прочтёт, сейчас он заговорит с ним о какой-нибудь ерунде вроде: "Я тут подумал, а почему бы вашим костям не быть эластичнее, было бы удобно!" и бессонная ночь пройдёт привычно в дурацкой и веселой дискуссии. Однако Веном просто молча поглаживает щупами плечи человека и Эдди становится по-настоящему.. странно, страшно. Он неосознанно сворачивается на боку в позу эмбриона, отсчитывая каждый вдох, а Веном просто тихо произносит в голове: "Говори". Эдди вздыхает поглубже и: "Знаешь, мне иногда кажется, что я остался там, в заливе, и это моё чистилище..." Они уже как-то успели обсудить религию. Слова прорывают тщательно выстраиваемую и укрепляемую плотину мыслей и, он, наконец, отпускает свои чувства, образы, преследующие во снах, всё, без исключения. В конце концов, пусть симбиот не поймёт, удивится, будет дотошно расспрашивать, что и почему, - это хотя бы что-то кроме тянущей струны внутри. Может быть даже Эдди после этого разговора, наконец, отпустит. Он не сразу понимает, что Веном обнимает его, материализовавшись наполовину за его спиной и чёрные когтистые пальцы аккуратно касаются предплечья. лучше, чем во снах, это... Сердце пропускает удар и затем колотится с той самой утроенной силой, а голос в голове, сейчас не рычащий, а.. Мурлыкающий? Серьёзно? По обыкновению насмешливо, но тепло рокочет: "Ну ты тормоз, долго собирался себя успокаивать, воображая, что мне недоступны твои сны, Э-э-эдди?" И Эдди, несмотря на выбивающий на барабанных перепонках чечетку пульс, несмотря на, кажется, ломающуюся внутри преграду сомнений и запретов, от чего в душе робко разливается нечто, что он пока боится назвать, мгновенно надувается на соседа по телу и запальчиво вопрошает навалившуюся на плечо зубастую морду: "А ты не мог вот всё это раньше сказать, зараза? Или настолько нравилось со мной трепаться ночами напролёт и подсматривать за моими, кхм, кошмарами?" "Ну, кое-что из твоей головы кошмарами точно не назовешь, да и ночам можно найти лучшее применение," - мурлычет клинтарец (что, даже на заразу не среагирует?!), переплетая чёрные пальцы с такими хрупкими в его лапе человеческими, от чего Эдди встряхивает, как, чёрт, подростка! "И, вообще-то, я тебе сразу сказал: ты - мой. У тебя как, память хромает или соображалка?" С этим заявлением на Эдди одновременно нахлынывает понимание, колкая радость и злость на этого слишком умного паразита, он выворачивается из тёплых лап, чтобы посмотреть, наконец, в опаловые глаза ухмыляющегося симбиота, в которых, наверняка, нет ни капли даже инопланетной совести, но Веном, рыкнув, прижимает его к себе, наконец-то целует его как тогда, в лесу (это идея твоего дружка, Эдди! Какой же он в самом деле тормоз..), как умеет. И Эдди чувствует, как в самых потаенных снах, своё-чужое обожание, нежность, возбуждение, бьющее по нервам в два раза сильнее, в два раза острее, не разделённое, но умноженное на два. Чувств слишком много, слишком много прикосновений кожи к горячей блестящей шкуре, и, чёрт, слишком много самого Венома (Как они вообще помещаются на небольшой кровати? Когда этот паразит успел научиться создавать тело вне тела? О чем ты вообще думаешь, Эдди Брок? Почему так особенно охеренно от осознания, что рядом с тобой большой чёрный мужик *нездоровый смешок*, шире тебя в плечах раза в полтора и на голову выше?). "Запомнить вашу статичную простую форму - делать нечего" - ухмыляется в голове знакомый такой родной голос и Эдди обжигается вопросом, что там ещё симбиот выудил из посещающих его плохо соображающую нынче голову образов. "О, многое, показать?.." (Показалось, или рычащий голос почти что срывается, сдерживаясь?..) "Давай уже, ч-чёрт!" - выстанывает человек, окончательно отпуская себя, позволяя своим желаниям выплыть на поверхность, полностью открываясь своему своенравному, хитрому, любимому паразиту. В затуманенную голову Брока приходит внезапное понимание: с Веномом не будет неловко или неуютно - он знает всё, с самого начала, с того момента, как желание чего-то большего, чем простое соседство, только заглянуло в бедовую голову его человека, он так долго и терпеливо ждал, пока Эдди признает свои чувства хотя бы для себя самого, не желая грубо вырваться в скрываемые мысли... Чьи это осознания или признания? Неважно, сейчас всё общее, Эдди чувствует, как Веном сдерживается в прикосновениях, стараясь не сделать больно, и дыхание перехватывает от понимания, что его наверняка трясёт от нетерпения так же, как самого Эдди. Словно услышав мысленное разрешение, клинтарец рычит, буквально срезая когтями совершенно ненужную между ними одежду, переворачивая своего человека на спину. Эдди задыхается собственным стоном, пытаясь обхватить руками широкую спину, но тонкие чёрные щупы ловят его запястья и надёжно фиксируют руки над головой. Расслабься, Эдди Брок, тебе не придётся неловко пытаться объяснить, что именно тебя заводит до мокрой пелены перед глазами - он у тебя в голове, помнишь? А теперь и на всём теле, перетекая чернотой, царапая когтями ребра, вылизывая горячим языком чувствительную шею и, о, да, ещё ниже.. Разочарованный стон, почти всхлип, и тихий смешок в голове. "Куда-то торопишься, Э-э-эдди?" Человек вскидывает бедра в жажде гораздо более откровенных прикосновений, чем вездесущие поглаживания, нажатия, ласки горячих смоляных щупов, но дразнящийся паразит будто не замечает этой безмолвной мольбы, как будто самого не пронизывает острыми иглами наслаждения вперемешку с желанием быть ещё ближе, ощущать больше. Нарочно медленные движения чёрных лап по внутренней стороне бёдер, от которых его Эдди забывает, как вообще дышать, ещё один глубокий поцелуй и его человек прокусывает губу до крови, заходясь в рваном вдохе, когда чертовски длинный и горячий язык клинтарца добирается, наконец, туда, где горячее всего пульсирует кровь. Эдди выламывает сладкой судорогой почти что на "мостик" (он вообще не знал, что так может), но два щупа прижимают его бедра к кровати, чтобы не дергался и не пришлось потом залечивать кое-что после соприкосновения с острыми зубами симбиота, и язык начинает медленно, издевательски медленно двигаться вокруг почти прижавшегося к животу органа, сжимая, вылизывая, дразня. Прочие щупы и когтистые пальцы ни на секунду не останавливают движений, лаская даже такие чувствительные точки его тела, о которых человек и не подозревал, и Эдди не знает, как ещё не потерял сознание от сенсорной перегрузки - раз, и от двойных эмоций, той самой так желанной им "обратной связи", которая сейчас работает на всю катушку - два. Он уже просто всхлипывает, не стесняясь, хотел бы умолять свою заразу прекратить эту пытку, но буквы категорически не складываются в слова, а симбиот рычит на ухо что-то вроде "ты можешь больше, Эдди" и доказывает это минута за минутой, отлично зная, когда нужно притормозить, чтобы задержать своего человека на грани, но не дать её перешагнуть. На третий раз, впрочем, выдержка оставляет и его, и Веном впивается поцелуем в искусанные губы, доводя человека до финала в два резких движения горячей лапой. Эдди вскрикивает в зубастую пасть своего мучителя, двойная оглушительная волна удовольствия распластывает тело на смятых простынях, и следом приходит темнота. Через пару минут Брок приходит в себя, укрытый, как мягким пледом, вяло перетекающей по телу чернотой, ласкающей нежно и бережно. "Перестарался," - тихо смеётся в голове самый, чёрт, эротичный голос во всей вселенной. "Ничего, привыкнешь.. Любовь моя.. " Эдди смущённо выдыхает и переплетает под импровизированным одеялом пальцы с когтистой подрагивающей лапой, проваливаясь в спокойный глубокий сон...