О снах, что хуже кошмаров

Следующие пара дней для Эдди проходят в этой странной, немного неловкой эйфории, когда нужно переосознать новый статус отношений, когда любое прикосновение током по нервами (ну и что, что Эдди совсем не шестнадцатилетний пацан и одно тело они делят уже три с лишним месяца, это так не работает, когда все становится немного совсем иначе), когда совершенно идиотская улыбка расплывается на лице от каких-то тёплых мимолетных мыслей, когда "Ви, серьёзно, опять? У меня вообще-то есть запас прочности, космическое животное!" "У нас - нет, Эдди," - посмеивается порыкивающий голос в голове и тёплый щуп как бы невзначай оглаживает местечко за ухом, или загривок, или скользит по щеке, и понятно, чем всё заканчивается, потому что Брок плывёт от ненавязчивых ласк моментально. Да, с этим у них никакой неловкости - симбиот продолжает поражать своего человека, который, как он сам считал, неплохо себя знает, тем, как остро, как долго и как часто можно предаваться совершенно крышесносному сексу на любой (стараниями Венома - действительно на любой) поверхности. Та статья, к слову, была успешно сдана в срок: наутро после Веном соизволил аж приготовить чашку растворимого кофе, залив им попутно полкухни, впихнуть её в руки осоловело хлопающему глазами Эдди, две минуты назад эти самые глаза открывшему, и спрятался внутри своего человека, отказываясь реагировать на что-либо, только транслируя попеременно образы Эдди за работой, картинки шоколадок и волны обволакивающего тепла, как бы намекая, что всё потом будет, пусть человек не сомневается и не впадает в рефлексию, а сейчас нужно не разозлить начальство срывами сроков, а то они и так уже голодные, а шоколад на деревьях не растет! Брок честно попытался надуться на совершенно не вовремя впавшего в несвойственную ответственность симбиота, потому что хотелось совсем не сидеть за ноутбуком, а, как минимум, банальных нежностей, как максимум.. Просто хотелось. А не вот это вот всё. Но пробуждение, впервые без привкуса тщательно запрятанной горечи, всё же бескомпромиссно задало утру особый настрой, так что Эдди забил обижаться, оценил вполне вкусный кофе и, отложив все прочие - крайне приятные и сумбурные - размышления в дальний ящик, дописал статью в рекордные сроки. Правда, до сообщения редактора о том, что "все ОК", он успел пару раз засомневаться, не закралось ли в текст что-нибудь из, кхм, сцен прошлой ночи, которые заскучавший к концу написания Веном периодически транслировал по их связи, заставляя Брока краснеть и тихо ругаться на "паразита, который сам его отправил за работу, так что нечего теперь!" Проверить текст, ему, конечно, никто не дал - чёрный щуп, растеряв всю сознательность, подло клацнул по кнопке "отправить" ("Э-э-эдди, ты все равно никогда ничего не правишь, не надо угрожать нам пойти в гости к соседу на репетицию!") и симбиот шустро отправил своего (волна общего восторга от мысли, что теперь точно, полностью своего) человека в душ. И не то, чтобы там кто-то дал Броку спокойно умыться... Но так уж выходит, что отношения не строятся с первого же признания без запинок и вопросов, даже если твой партнёр 24 на 7 у тебя в голове и ловит твои мысли быстрее, чем ты сам их осознаешь. Жаркая летняя ночь лениво заглядывает лунным лучом в открытое настежь окно на десятом этаже самой обычной многоэтажки, наблюдая за самой, пожалуй, необычной парочкой в этом дальнем уголке космоса. Человек лежит на животе, уткнувшись лицом в диванную подушку - звукоизоляция в квартире однозначно оставляет желать лучшего, а вызванная нервными соседями полиция им ну совсем ни к чему. Симбиот, сформировав себе так любимое его человеком мощное тело, лениво ласкает множеством горячих щупов подрагивающие плечи, спину, спускаясь ниже, оглаживая изнутри разведённые навстречу ему бёдра. Вдруг клинтарец как будто "спотыкается" обо что-то, останавливаясь и явно к чему-то прислушиваясь. И осторожно произносит: "Нет..." Эдди нетерпеливо двигается навстречу почему-то пропавшим ощущениям и мычит в подушку: "Что "нет", Ви? Что случилось?" "Ты хочешь, чтобы я сделал больно. Я не хочу," - и только осторожное поглаживание щупом по разгоряченной спине. Эдди разворачивается в полоборота, приподнимаясь на локте, непонимающе смотрит в поблескивающие в темноте комнаты раскосые глаза симбиота. Тот еле заметно отстраняется от человека, продолжая только касаться легко и будто бы успокаивающе. Повисает странная, неловкая пауза. Брок переворачивается, садится, подтягивая ноги, обхватывая себя руками; ему вдруг становится очень неуютно под нечитаемым взглядом того, кто, казалось бы, всегда понимает без слов и не задаёт вопросов. "Что ты имеешь в виду?" - настороженно спрашивает человек. "Я ни о чем.. таком не думал..." "Ты хочешь..." - клинтарец явно подбирает слова, - "меня в тебе. Иначе, не как симбиоз. Проникновения. Я увидел это в твоей голове. Но я вижу, что это приносит боль, это тоже в твоей голове, давно. Не понимаю. Мы не хотим боли и... ненависти." Веном выглядит совершенно растерянным, а Эдди чувствует, как краска медленно заливает лицо и в груди поднимается хорошо запрятанная и, казалось, забытая обида и злость. Хорошо хоть, что в комнате темно. Хотя, симбиот и это почувствует, темнота не спасает от слишком внимательных инопланетных паразитов. Надо же, что выловил, ещё и связал между собой. Ведь это совсем другое... Но, видимо, не для инопланетных мозгов, которые не въезжают, как одна причина может вызывать разные следствия. Впрочем, кто говорил, что будет легко. Иногда чтение мыслей не панацея, придётся возвращаться к старым добрым словам. Но как рассказать о том, чего никому не говорил, решил просто забыть, как плохой сон? Эдди выдыхает, с силой проводя ладонями по лицу, и чёрный щуп тут же аккуратно поправляет прилипшую ко лбу прядку. Веном не понимает - слишком много разных эмоций. Только что его человек однозначно плавился от удовольствия под его ласками, а теперь горечь, неловкость... И, вроде бы, не симбиот тому виной, но от этого тем более не легче - не может исправить, не может помочь. Но что клинтарец точно чувствует - его слова сейчас лишние, он просто помолчит и подождёт. "Был один... человек," - спустя долгую минуту начинает Эдди, как будто обращаясь к тёмному углу квартиры. "Я был мелкий, хренов романтик. В колледже. Встретил его в баре, красивый, обаятельный, мы сошлись в паре интересов. И напились, это же бар. Точнее, как выяснилось, напился я один. Мне было все равно, что это парень, я никогда не осуждал, было даже интересно. Я вроде как встретил родственную душу. Ну, я так думал. Потом тот поцелуй, было здорово, понимаешь.. Он жил неподалёку, так что, я подумал, до кампуса все равно не доберусь, так что почему нет. Он же такой, особенный, вдруг он.. вдруг мы потом даже будем парой. Я все же не ребёнок был, понимал, зачем зовут к себе на ночь случайные знакомые, но представлялось что-то.. Ну, знаешь, поцелуи, ласки, кровать." Эдди усмехается жёстко уголком рта, Веному от этого движения кажется, что его бросили в жидкий кислород, без хоста. "В общем, если не вдаваться, меня никто не спрашивал, что я там себе навоображал. Я мало мог сопротивляться, в том состоянии. Он оказался совершенно трезвым, сильным и незамороченным на чьи-то там желания и чувства. Зато со... своеобразными... своими предпочтениями. Потом он выставил меня за дверь, бросив что-то вроде "если ещё захочешь - заходи". Дальше было уже утро, я очнулся, сидя у стены, стучать в дверь и что-то предъявлять, понятно, не стал. Больше мы не виделись." Эдди чуть скашивает глаза в сторону клинтарца, сохраняя деланное равнодушие на лице - человеческие привычки скрывать эмоции сильны. И пугается того, что видит. Видимо, обратная связь для него сейчас закрыта, иначе как объяснить, что он не чувствует той слепой ярости, что отражается на зубастой морде симбиота. Веном выглядит... неуправляемым. Ночным кошмаром, каким его не видят даже, наверное, те бедолаги перед смертью, за которыми они иногда охотятся по ночам. Потому что с ними-то - ничего личного, просто еда. "Мы найдём его," - шипит симбиот, чёрная шкура ощетинивается шипами. "Он увидит, кто за ним пришёл, заплатит за это!" Эдди ему верит. Судя по настрою клинтарца, тому парню сильно повезёт умереть от инфаркта, иначе о смерти придётся еще попросить. Но он не хочет этой мести, это всё было очень давно, злость уже отстоялась и превратилась в неприятную тяжесть под рёбрами. Сейчас он просто хочет банального тепла, оставить эту, наконец высказанную, историю позади, обнять свою вспыльчивую, как оказалось, заразу, объяснить, что бывает иначе, что он не этой же боли хотел для них двоих. Эдди протягивает руку, касаясь чёрной шкуры (она неприятно холодная, ни следа обычной шелковистой теплоты), ранит пальцы об острые шипы, но ему все равно. "Ви, иди сюда," - просит он тихо и... скованно. "Пожалуйста, вернись ко мне. Ты мне сейчас нужен, не оторванные головы. Кто знает, жив ли тот.. Или однажды нарвался. Или, может, он теперь примерный семьянин. Чёрт с ним, а. Я не смогу тебя остановить силой, ты злишься, это сильное чувство, я бы тоже злился. Но я не хочу всего... этого сейчас или потом. Я твой, помнишь? А прошлое пусть будет в прошлом." И чёрная шкура теплеет под его рукой, разглаживается, израненные пальцы накрывает когтистая лапа, порезы закрываются на глазах, симбиот неуловимым движением перетекает ближе, прижимает к себе, вжимается зубастой мордой в затылок. Эдди не замечает, когда его начинает бить крупная дрожь, отходняк после нервного напряжения. Тёплые смоляные щупы смыкаются вокруг него в плотные кольца, согревая, успокаивая. Спустя долгое уютное молчание Веном подаёт голос, сейчас больше похожий на тихий рокот, чем на ядовитое шипение: "Ты считаешь меня мужчиной, хоть это и спорный вопрос для нашей расы, и доверяешь мне свое тело? После... этого... ты не вступал в контакты с людьми своего пола, хотя говоришь, что раньше тебе было все равно." "Боялся повторения," - Эдди пожимает плечами внутри теплого кокона, в который превратился обвивающий его симбиот. "Но про тебя как-то даже вопросов не возникло, знаешь ли. Ты не человек, ты заботишься о моих эмоциях, чувствуешь то же, что и я. Понимаешь теперь, что... мои желания (на этих словах Брок снова чувствует, как щеки начинают гореть, чёртовы реакции) не имеют ничего общего с тем... опытом? Что я думал не о нём, а только о нас?" "Понимаю..." - клинтарец явно сопоставляет что-то у себя в голове. "У тебя как у меня с моим первым хостом. Не хотел симбиоза, хотел власти, управлять, подавить. Ты совсем другой, мы другие. Идеальны друг для друга." "Точно," - улыбается в черную теплоту человек. "Я твой, ты мой, все дела." Веном согласно рычит в его макушку, не выпуская из прочных объятий. Впрочем, сидеть внутри живого кокона хоть и чертовски приятно, но быстро становится недостаточно. Горячая волна медленно затапливает голову, пробегает по нервам, скручивается в тугой узел внизу живота. Эдди тихо стонет, поглаживая пальцами чёрные щупы изнутри своего странного убежища, прося о большем, чем просто прикосновения к распаленной коже. Веном, конечно, уже знает и чувствует все, что хочет его идеальный. Клинтарец медленно трансформирует тело обратно в антропоморфную форму, так, что его человек оказывается сидящим на его бёдрах лицом к зубастой морде. Эдди одновременно обдает смущением и жаром от того, как сильно приходится разводить колени, чтобы обхватить ими мощные мышцы симбиота. Этого ему конкретно не хватало, - приходит острое понимание, - что с хрупкой Энни, что с другими девушками, до неё. Они по-своему прекрасны, это факт, но сильное, горячее тело, рядом с которым он сам выглядит весьма хрупким - совсем другая сторона его желаний. Веном несильно царапает острыми зубами его плечо, чтобы не думал сейчас о других, сейчас есть только они, их мысли, их желания, теперь понятые до конца. Тёплые когтистые пальцы переплетаются с человеческими, другая лапа и чёрт знает сколько ещё щупов гладят, сжимают, ласкают выгибающееся навстречу тело и человек тянется к своему личному монстру за горячим поцелуем, который тут же получает, захлебываясь в собственных стонах. "Шшш, Э-э-эдди," - мурлычет Веном ему на ухо, - "не боишься соседей разбудить?" И Брок сжимает зубами собственное запястье, чтобы быть тише, хоть это и сложно - клинтарец, похоже, поставил своей целью всячески ему в этом благом намерении мешать. Осторожные щупы уже добрались до болезненно возбужденного члена, не спеша охватывать плотным кольцом, легко поглаживая чувствительные места, заставляя человека цепляться за широкие плечи любимого паразита ("Так ты обо мне думаешь, Эдди? Тогда буду вести себя соответственно!"). Поглощённый невероятным количеством ощущений, Эдди почти не замечает, как тонкий щуп движется внутрь, к пульсирующей точке, прикосновения к которой выламывают его тело, заставляя хватать ртом воздух и поджимать пальцы на ногах. Щуп гладит его изнутри именно так, как им обоим хочется, бережно растягивает, осторожно увеличиваясь. Боли нет и быть не может, когда удовольствие одно на двоих. "Интересно," - выдыхает Брок, - "есть ли у него," - он выразительно кивает вниз, - "пределы?.." "Нам хватит, поверь," - рычит глубокий голос, который сам по себе отличный афродизиак для одного отдельно взятого репортёра, - "даже если со временем нам понадобится больше." "Хвастливая зараза-а... а!.." - выстанывает человек, двигаясь навстречу охрененному чувству заполненности (как же ему этого не хватало, чёрт..), - "ты вообще собираешься разбираться с поставленной тобой же.. проблемой? Или мне взять дело в свои руки?" И вскрикивает, не выдерживая, когда горячий и влажный язык охватывает его там, где было так мало мимолетных ласк, сразу сжимая плотно и начиная двигаться в такт. За "паразита" ему все же приходится ответить - наглый паразит симбиот не спешит доводить своего носителя до финала, которого просит заласканное со всех сторон тело, отлично отслеживая оптимальный недостаточный темп; Эдди успевает отстранённо восхититься таким самоконтролем, учитывая, что чувства перетекают между ними с удвоенной силой, а сам он не матерится в голос только стараниями своей заразы, тёплый щуп которого надёжно запечатал ему рот ("Подумаем о соседях, Эдди!" - насмешливо), так что остаётся только мысленно умолять прекратить издеваться над телом, в котором им обоим потом, между прочим, ещё жить! Спустя, кажется, вечность, клинтарец решает, что с его человека достаточно, чтобы тот в будущем следил за языком (ага, щас, и лишиться.. такого?), и резко наращивает темп движений, заставляя, наконец, вспыхнуть их общие чувства долгим фейерверком, а Эдди стискивает зубы в безмолвном стоне так, что щуп, закрывающий рот, приходится расформировать; что ж, сильно от соседей, в конце концов, не убудет. Сил симбиота едва хватает на то, чтобы уложить не очень соображающего любовника на диван, подтянуть к ним одеяло и растечься по все ещё вздрагивающему телу, впитываясь под кожу. Эдди бездумно поглаживает кончиками пальцев последние всплески черноты, остающиеся снаружи, и Веном формирует когтистую лапу, чтобы гладить человеческие пальцы в ответ, пока их обладатель бессовестным образом вырубается, успевая только пробормотать: "спасибо, любимый", от чего симбиот, тихо урча, сворачивается под ребрами, окончательно выгоняя оттуда отголоски прошлого, заменяя их целиком и полностью собой.